Капитан (СИ)

— Вы о чем?

— Не о чем, а о ком, — усмехнулся капитан первого ранга, после чего решительно увлек воспитанника за собой. — Мне все равно нужно было встретиться с Игорем Ивановичем, так почему бы не сделать это прямо сейчас. Заодно и тебя его высокопревосходительству представлю.

— Подождите, вы сейчас о том самом таинственном патроне всех рейдеров?

— Именно. С той лишь поправкой, что ничего таинственного в нем нет. Игорь Иванович Сикорский — авиаконструктор, гросс, создатель и до недавних пор президент российского акционерного общества Добровольного воздушного флота «Добролёт». Уже три года он министр Гражданской авиации и авиапромышленности.

— Я кое-что слышал о нем. И что, мы можем с ним вскоре встретиться? Он сумеет помочь?

— Ну, если не он, то уже и не знаю кто… Да, прямо сейчас позвоним ему.

Разговор вышел предельно лаконичным. Узнав от секретаря, кто добивается встречи с ним, Сикорский ответил на вызов:

— Что-то срочное? У меня через полчаса заседание Сената.

— Да.

— Понятно. Где вы?

— Игорь Иванович, мы тут неподалеку, можем подъехать через несколько минут.

— В таком случае не задерживайтесь, у меня не так много времени.

Направляясь к Сикорскому, Март никак не мог придумать, что сказать прославленному авиаконструктору. Нужно было как-то объяснить, зачем ему нужен трофейный корабль с довольно специфическими функциями, но при этом ни словом не обмолвиться о неординарных возможностях «Ночной Птицы». Иначе, если Колычев хоть что-нибудь понимает в психологии «одаренных», ее просто отнимут.

Кабинет министра и сенатора, как и следовало ожидать, оказался огромным и роскошно обставленным с той помпезной монументальностью, которая свойственна местам обитания больших начальников. Особенно роскошно выглядела мебель: впечатляющих размеров т-образный стол, вокруг длинной части которого плотной чередой были расставлены стулья, предназначенные для посетителей, и удобное мягкое кресло для хозяина.

Слева на нем располагалась классическая лампа с зеленым плафоном, а справа золоченое бюро с писчими принадлежностями. В углу стоял напольный большой звездный глобус, а за ним немного диссонирующий с остальной обстановкой кульман.

Дополняли убранство стоявшие вдоль стен модели разных кораблей, начиная от самых ранних. В красном углу висели иконы, — Сикорский отличался глубокой православной религиозностью и за свою жизнь успел опубликовать несколько философско-богословских работ. Об этом Зимин заранее оповестил мало уделявшего внимания религии Колычева.

Сам Игорь Иванович не слишком отличался от виденных Мартом фотографий, разве что наличие сенаторского вицмундира с золотым шитьем и звездой святого Владимира не вписывалось в привычной образ человека в обязательном пиджаке и шляпе. Небольшие усы, высокий лоб, блестящая лысина и очень проницательный взгляд светлых глаз, — вот таким и предстал перед Колычевым действительный тайный советник, что означало вторую строчку в табели о рангах.

— Так вот каков наш герой, — с доброжелательной усмешкой ответил он, когда Зимин представил ему своего воспитанника. — Ну-ну, не смущайтесь, молодой человек. Ваши подвиги во славу отечества благодаря газетчикам стали общеизвестны. Впрочем, у нас еще будет время поговорить об этом. Рассказывайте, что привело вас в мою скромную обитель?

— Меня собираются лишить корабля, — немного сбивчиво начал Март, после чего добавил, явно подразумевая, что это менее важно, — и рейдерского патента!

— Вот как? — нехорошо прищурился Сикорский. — И кто же такой смелый?

— Генерал Мазуркевич.

— И чем же он мотивировал сие беззаконие?

— В основном моим юным возрастом, а так же необходимостью ознакомиться с конструкцией «Ночной Птицы».

— Не стоит беспокойства. Видите ли, в чем дело, если бы продолжалась война, мобилизационный отдел вполне мог провернуть эту операцию и без согласия вашего опекуна, не говоря уж о вашем. Но, как известно, перемирие заключено и боевые действия прекращены. По крайней мере, на какое-то время. Так что, если вы твердо отказываетесь, то право частной собственности в России, слава Богу, пока еще священно.

— Благодарю, ваше высокопревосходительство!

— Не за что, мой юный друг. Вместе с тем, полагаю нужным отметить, что желание ознакомиться с захваченным у врага кораблем более чем законно. Меня, признаться, и самого любопытство разбирает. Что это они там выдумали? Одновременно и субмарина, и воздушное судно!

— На самом деле, это мнимое преимущество. По моему скромному мнению, «Ночная Птица» не слишком удачна как летающий корабль, и не особо практична как подводная лодка. Иными словами, — это технический оксюморон, обладающий недостатками обоих своих прародителей, но при этом лишенный их достоинств.

— И, тем не менее, вы категорически не желаете с ним расставаться? — проницательно посмотрел на него министр.

— У меня есть на то причины. Что же касается возможности осмотреть «Ночную Птицу», то я готов ее предоставить с тем условием, что ее не будут разбирать!

— А еще вы одаренный! — бесцеремонно ощупал его через «сферу» Сикорский.

— Есть такое дело, — вынужден был признаться Март.

— И очень сильный, для ваших юных лет, — пробормотал про себя Игорь Иванович. — Любопытная у вас аура. Готов поклясться, я нечто подобное уже видел…

— Мой отец имел «дар».

— Я, к сожалению, не имел удовольствия водить знакомства с вашим батюшкой, а вот с некоторыми другими представителями семейства Колычевых довелось… Послушайте, молодой человек, а на кой черт вам это рейдерство?

Сикорскому в том году исполнилось пятьдесят пять. После ухода из мира сего самого создателя воздушных фрегатов Игорь Иванович по праву считал себя продолжателем дел наставника, принявшим из его рук знамя великого дела. Один из наиболее знаменитых авиаконструкторов, мультимиллионер, гросс и целый министр. Этот долговязый с непослушными вихрами очень молодой пилот с горящими ярко-синими, не по годам взрослыми глазами чем-то напомнил его самого в юности.

— Не могу объяснить, ваше высокопревосходительство, — развел руками Март. — Просто чувствую, что это мое и все!

— Что ж, идти против призвания — последнее дело. И все же не торопитесь с выбором жизненной стези. Вот вам моя карточка, — достал он визитку, — если будут проблемы, всегда можете без стеснения обращаться. И запомните на будущее. Всякий одаренный в случае нужды имеет право искать помощи в Сенате. Обычно подобной перспективы хватает, чтобы отвадить зарвавшихся чиновников. Мы, знаете ли, не любим, когда простецы лезут в наши дела!

— Благодарю, — поклонился Март.

— Все, господа, нижайше прошу меня извинить, но я должен идти. Однако, наш разговор не окончен. Если у вас нет никаких других планов, прошу вас навестить меня в ближайшее время. Мы с Ольгой Федоровной принимаем по средам. Жду вас обоих и без стеснения.

— А вот об этом я не подумал, — сокрушенно вздохнул Зимин, когда они с Колычевым покинули приемную.

— О чем ты?

— Сикорский начинал с твоим дедом. Он, да еще Туполев с Архангельским были его любимыми учениками. Да и с дядей поработал. Это потом Игорь Иванович ушел и основал свою собственную компанию.

— Ты думаешь, он догадался, кто я?

— Возможно, хотя и не факт, но человек он очень глубокий и проницательный.

— Что ж, рано или поздно, это все равно произошло бы!

— В любом случае, он проявил к тебе и твоему положению максимум участия. Честно говоря, даже не ожидал.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — с беззаботным видом отвечал Колычев, размышляя про себя, каким образом оградить от нежелательного внимания «Ночную Птицу» и столь кстати проснувшийся в ней «искусственный интеллект».

Времени, чтобы разобраться с ним, оставалось все меньше. Какова структура уникального артефакта? Что является носителем разума? Вся конфигурация устройств и соединенных с ними плетений или только центральный артефакт, находящийся в бронекапсуле и снабженный адамантом? К слову, а что, если добавить к нему еще звездных камней? Вопросы-вопросы и пока что ни одного ответа…

А что, если выкатить для комиссии версию, будто плетения суть просто датчики, считывающие показания агрегатов и передающие их на вычислитель. То есть главный элемент будет у нас энергоарифмометром, и не более того. Скромно и ненавязчиво. Вот это и будет нашей легендой, а «Птице» надо дать исчерпывающие инструкции и сжать его отображаемый в энергосфере функционал до заявленных масштабов.

Глава 11

В наши дни все только и говорят про искусственный интеллект. Его нет, но он все заметнее влияет на жизнь планеты. Вокруг ИИ развернута настоящая гонка. Политики, визионеры и миллиардеры то и дело вещают нам о скором наступлении новой эпохи, победителями в которой станут те, кто решит задачу первым и не опоздает. Но вот вопрос — а не проиграет ли все человечество? Нам говорят, что думать человек может и очень быстро, и качественно, но ввод и передача информации руками или голосом ну очень медленная.

А значит, наш разум будет в плане скорости обмена данными на порядки отставать от ИИ. Для которого мы станем ну очень заторможенными и мало интересными (примерно, как разговор человека с деревом). Если нельзя победить, а в борьбе с ИИ мы вроде как обречены, надо присоединяться и уподобляться. В связи с чем выдвинута и довольно успешно реализуется идея киборгизации человека. Так что перспектива заполучить встроенный в мозг чип уже не абстракция, а перспектива ближайших лет пяти. Ну, или десяти — самое большее. При том, что самого ИИ как не было, так и нет. И быть может, не будет никогда.

Для Колычева же в этом — ином 1941 эра искусственного интеллекта уже наступила. И отнестись к масштабу происходящего он был обязан со всей серьезностью и основательностью. В том числе и как первооткрыватель. Благо в этой реальности и у части людей, именуемых здесь одаренными, видящими, людьми Силы, имелся свой далекий от металлокремниевого вариант ускорения, расширения и углубления каналов обмена информации — энергосфера.

После непродолжительной, но что куда важнее, очень продуктивной и обнадеживающей встречи с Сикорским Март сразу сделал критический вывод. Требовалось самым срочным образом разобраться с «Ночной Птицей», получив нужные ответы на насущные вопросы и немедленно защитить себя и ИИ от ненужных рисков. Не теряя времени, он прямиком погнал в Гатчину, только и успев завезти Зимина в «Европейскую», благо для этого даже не пришлось делать крюк.

Вернувшись, он собрал команду и, не тратя времени на объяснения, начал прямо с порога нарезать задачи.

— Господа приватиры, дежурства на корабле временно приостанавливаются!

— Это еще почему? — насторожился Ким, лучше всех знавший своего приятеля.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — отмахнулся Март. — Кстати, кто из вас умеет управлять автомобилем?

Ответом ему было красноречивое молчание. Увы, до автомобилизации общества было еще далеко, и отсутствие водительских удостоверений у хроноаборигенов было скорее правилом, нежели исключением.

— Кабы лошадью еще туда-сюда, а вот машиной не приходилось, — отозвался первым Вахрамеев.

— Мне, в общем, тоже, — поддакнул Дугин. — Ежели починить, мотор там или еще какую механику, это можно, а насчет чего иного, так оно нам без надобности...

— Таня умеет, — вспомнил Ким и, видя всеобщее недоумение, пояснил, — я видел у нее «водительский билет» в нагрудном кармане…

— Это ж чего ты там искал? — ухмыльнулся в усы дядька Игнат, а Степан просто заржал как стоялый жеребец.

— Что вы такое говорите! — возмутился покрасневший до корней волос Витька. — Это случайно получилось, да и вообще, как вам не стыдно?!

— Стыдно — у кого видно!

— Отставить смех! — вмешался с трудом удержавшийся от улыбки Март. — Значит так и решим. Ключи и документы на «опель» я отдам Калашниковой. Можете пользоваться.

— На кой?

— Ну мало ли, город посмотреть или еще зачем. В общем, найдете, чем заняться, пока я буду на корабле. Да, чтобы не случилось — в ближайшие сутки меня не тревожить и вообще никак не отвлекать. Это понятно?

— А если Зимин будет спрашивать? — уточнил на всякий случай Ким.

— Да хоть бы сам государь-император!

— Что касается меня, господин капитан-сама, — на уже более или менее сносной смеси русского и японского языков заявил Хаджиев, — то я предпочел бы заняться чем-то более продуктивным, нежели прогулки по вашей чудесной столице с почтенными членами команды!

— Похвальное рвение, Ибрагим-оглы. И вы правы, вам лучше оставаться в номере. Значит так, Ким сейчас смотается в книжную лавку и прикупит для вас какого-нибудь полезного чтива. Ему, кстати, тоже не помешало позаниматься ментальными техниками…, заодно и поможете друг другу!

— Есть! — вздохнул Виктор, у которого были свои планы.

— А нельзя ли экипажу хоть небольшой аванс? — с деланым равнодушием поинтересовался Дугин.

— Конечно, — кивнул капитан и, вытащив из кармана бумажник, отсчитал несколько крупных купюр. — Дядька Игнат назначается старшиной нашей небольшой команды. Вот держи, это на всех. Разменяешь у портье и выдашь каждому по ведомости.

— Слушаюсь, — отозвался Вахрамеев, после чего с легкой усмешкой пообещал сослуживцам. — У меня не забалуете!

— Как прикажете, Мартемьян Андреевич, — грустно вздохнул Степан, успевший узнать характер старого абордажника, но возражать не посмел.

Добравшись до корабля, Март сменил изрядно промерзшую Таню, наскоро повторив все распоряжения, после чего сунул в руки второго пилота ключи и принялся задраивать люк.

— Но я очень давно не водила! — растеряно пролепетала девушка.

— Вот и хорошо, — донеслось из-под стальной крышки, — восстановишь навык!

Оставшись один, Колычев без раскачки сразу принялся за эксперименты и общение с «Ёнотори». Программа исследований им вчерне уже была составлена, теперь оставалось получить от ИИ максимум информации и приступить к испытаниям.

— Птица, как ты сама оцениваешь значение подключенных к тебе устройств? Имеют они критическое значение для твоего функционирования?

— Они — периферия.

— Ты можешь их отключать от себя на время?

— Да.

— Отключай один за другим все системы кроме главного носителя. И проводи тестовую проверку своей работоспособности.

Спустя час кропотливой, неспешной работы они совместно выяснили, что все плетения за рамками главного вычислителя на состояние ИИ не влияют. Это открытие стало для Марта настоящим праздником. Появилось понимание, что, воспроизводя энергоструктуры по образцу или создавая новые, более эффективные, они могут перестраивать корабль. А главное, теперь он мог на время исследования корабля комиссией просто изъять артефакт из бронекапсулы, скрыв его от «лишних» глаз.

— Я хочу проверить, как изменится твоя эффективность, дальность охвата, устойчивость получения и передачи информации, быстродействие при увеличении энергопотребления. То есть мы сейчас добавим тебе еще несколько энергионов. Это раз. И будем задействовать мой собственный ресурс — два. Дальше надо попробовать объединить мою «сферу» с твоей структурой в некое устойчивое единство. Вопрос — а такое вообще возможно?

Главным плюсом работы энергоструктур было полное отсутствие нагрева, то есть теплоотведение не требовалось от слова совсем, также и рисков повредить уникальный артефакт при наращивании нагрузки тоже не имелось, скорее наоборот, рост энергопотока выводил систему на новые уровни. Удовлетворенный результатом, Март на постоянной основе оставил в головном вычислителе — сердце и мозге ИИ — еще два адаманта уже на постоянной основе. Пока расходовать на эту тему больше времени было бы непозволительной роскошью. Следовало двигаться дальше.

Следующим этапом работы стали эксперименты по созданию и наложению магоплетений. Сначала они совместно и упорно изучали логику тех или иных фрагментов и всей архитектуры в целом. Уяснив назначение каждого из элементов и знаков, они принялись создавать свои образцы, внося в них те или иные изменения.

Работа так увлекла Марта, что он и не заметил, как наступила ночь. Об этом ему тоном заботливой мамочки напомнила сама «Птица», заставив наскоро перекусить консервами, имеющимися в наличии на борту. Затем они продолжили изыскания.

Теперь у них появилась очередная «гениальная» идея. Чтобы исключить любые риски, решено было выстроить новый главный вычислитель, но сделать его предельно простым, по большей части ограничить функции контролем и возможностью обратной связи, читай управления, на принципах простейшего автопилота. Для этого потребовалось отработать энергетический аналог механического устройства, включая и гироскопы.

Спустя сутки, во второй половине следующего дня он не без удивления созерцал уже в целом готовую модель. Для ее функционирования Колычев не пожалел адаманта. Да, по факту это была очень простенькая система. Даже примитивная. Но создали ее вот эти самые руки и мозги, как удовлетворенно заметил гордый разработчик. Пусть и большей частью копируя, а не придумывая свои варианты.

Теперь он мог не просто убрать настоящую «Птицу» из бронекапсулы, а заменить ее на новую поделку. Так что все концы в воду. Никто ничего не докажет и не заподозрит.

— А мы отличная команда, Ёнотори! К слову, мне тут корейцы орден вручили. Пурпурного Сокола. Давай, мы тебе еще одно имя дадим. Сокол. Не тысячелетний, конечно. А то Птица — как-то не конкретно. Что скажешь?

— Принято, навигатор, — спокойно отозвался ИИ.

За все время общения Март ни разу не отметил ноток эмоций или даже неровности интонации в звучащем в его сознании голосе чудесного устройства. Из чего сделал промежуточный вывод, или если угодно, сформулировал гипотезу, что на данный момент машина именно умеет «думать», обладая исключительными возможностями, но не полноценным человеческим сознанием.

«То ли еще будет…, поживем-увидим. Главное понимать, куда мы движемся. И разгоняться. Потому что по факту одаренный — это киборг наоборот. Таким, как я, не требуется вживления умного железа в организм. И без того за счет прямого энергоконтакта мы получаем массу возможностей, весь потенциал которых никто пока даже близко не может оценить. Но если вспомнить, о чем рассуждали и к чему вели на той Земле, в двадцать первом веке, думая о скором и неизбежном наступлении эры ИИ, то у нас, в этом мире — она уже началась. Раз получилось один раз, кто исключит другие? Но главное, в «сфере» мы с Ёнотори-Соколом взаимодействуем на равных, что и требовалось доказать».