Серый Человек. Цель обнаружена

Она помедлила и вновь потянулась рукой к другой руке, одновременно прикрывая и успокаивая себя. Серый Человек, как специалист по телесным реакциям, ясно считывал в ее движениях признаки тревоги и обмана.

– Я приехала для инспекции лагеря для перемещенных лиц в Зам-Заме. К несчастью, мои сотрудники не выправили все необходимые документы и разрешения, поэтому меня не выпустили из аэропорта. Мне на самом деле очень нужно выбраться отсюда.

Она снова посмотрела на пилота. Тот приподнял брови, но ничего не сказал и не предложил ей место у себя на борту.

– Вы уже бывали в Дарфуре?

– Да, – с важным видом ответил Геннадий. – Много раз.

Женщина кивнула, не переставая улыбаться.

– Здесь ужасно. Четыреста пятьдесят тысяч убитых за последние восемь лет. Миллионы людей в лагерях для беженцев, здесь и по ту сторону границы с Чадом.

– Да, – сказал Геннадий. – Война – это очень плохо.

Корту захотелось перегнуться через стол и отвесить ему хорошую оплеуху, чтобы стереть неискренность с его лица.

– У вас потрясающий самолет, – сказала Элен после небольшой паузы. – Это «Ильюшин», да? Даже в ООН есть такие, – она осеклась и быстро добавила: – По работе мне приходится следить за перевозкой множества грузов, но никогда не доводилось летать на грузовом самолете.

– Да, это «ИЛ-76». Превосходный самолет, – с важным видом произнес Геннадий, и Уолш подобострастно закивала.

– У меня есть пилотская байка для вас, – сказала Элен с натянутой улыбкой. – Знаете ли вы, что Амелия Эрхарт приземлилась в Эль-Фашире, когда пыталась совершить кругосветный перелет?

Геннадий наклонил голову.

– Кто?

– Амелия Эрхарт, женщина-пилот. Знаменитая женщина, которая пропала без вести во время своего кругосветного перелета в 1937 году.

Геннадий молча пялился на нее.

– Конечно же, вы слышали…

– Я никогда не слышал об этой женщине, но не удивлен ее исчезновением. Женщины не могут быть хорошими пилотами, – сказал он таким тоном, словно это было элементарным фактом аэронавтики. Замечание сопровождалось презрительным взмахом руки и чмокающим звуком выпитого чая. Корт успел заметить, как женщина на мгновение сбросила маску восхищения русским пилотом и выказала истинное чувство отвращения.

Но в следующий момент маска вернулась на место.

– Что же, я слышала великолепные отзывы о русских самолетах. И об Ильюшине. Наши самолеты ООН выполняют свою работу, но она довольно скучная. Как вы думаете, могу я посмотреть поближе на ваш замечательный самолет? Не беспокойтесь, я не попытаюсь улететь на нем. Я же тогда пропаду без вести.

Ее дружелюбная улыбка была абсолютно притворной.

Геннадий долго улыбался ей в ответ, но не отвечал. Он слегка пожал плечами, как бы давая понять, что все возможно.

Другие русские задавали ей вопросы на ломаном английском. Замужем ли она, – нет. Откуда она родом, – из Ванкувера. Сколько времени она провела в Судане, – один месяц. Корт не видел обмана в ее ответах. Но он замечал, как она поглядывает на него, вероятно замечая его внимание к ней. Он снова отвернулся.

* * *

Они все покупаются на мои слова, кроме загорелого. Он что-то подозревает. Он знает, что я их обманываю.

Элен попробовала многозначительно улыбнуться ему, но он уже отвернулся. В отличие от остальных, он не глазел на нее. Не считая короткой перепалки с Геннадием, он не принимал участия в разговоре, но ей было ясно, что он все слышит. Либо он отлично понимал ее слова, либо делал вид, что это так.

Но более важным, чем тихий мужчина на другом конце стола, был большой самолет в дальнем конце рулежной дорожки. Она должна была поближе увидеть его, сделать одну-две фотографии и каким-то образом получить больше полезной информации об этом рейсе в центр северного Дарфура. По ее предположению, суданская армия уже сейчас могла разгружать самолет.

– Скажите, вы сами разгружаете самолет или это делают сотрудники нефтяной компании?

– Суданцы все сделают, – ответил Геннадий и сразу же добавил: – Разгрузка продолжится еще не менее часа. Мои люди вернутся и помогут им, но я могу остаться здесь и еще немного побеседовать с вами за чаем.

Пока они улыбались друг другу, молчаливый мужчина в дальнем конце стола обратился к пилоту. Они говорили по-русски, и Элен не понимала ни слова.

* * *

– Я ей не доверяю, – сказал Корт по-русски, не беспокоясь о том, что женщина может услышать недоверие в его тоне. – Она задает слишком много вопросов.

Геннадий оторвал взгляд от женщины и повернулся к Джентри.

– Мне не нужно доверять ей, – ответил он на том же языке. – Я собираюсь трахнуть ее. Когда она помоется и накрасится, то будет выглядеть прилично.

Корт вздохнул.

– Мы улетаем через два часа.

– Я не собираюсь делать это немедленно, хотя и сейчас хватает времени. Я имею в виду мою следующую поездку в Хартум. Сейчас я сервирую стол. Когда я в следующий раз буду в Хартуме, то хорошо покушаю.

Элен следила за их разговором, но явно ничего не понимала.

Корт снова вздохнул и подумал, не стоит ли упомянуть о Сидоренко. Скорее всего, это напугало бы Геннадия и отвадило его от похотливых мыслей. Но он этого не сделал.

– Давайте поедим и вернемся на самолет, – сказал он.

– Хорошая мысль. Вы с ребятами уйдете, а я еще немного посижу с мисс Канадой, – Геннадий добродушно рассмеялся, и остальные присоединились к нему.

Корт сердито отвернулся, сдерживая свой гнев.

– Почему у меня такое чувство, что вы говорите обо мне? – с улыбкой поинтересовалась Элен Уолш.

Корт молча встал и пошел к самолету. Он решил не дожидаться еды и обойтись сухим пайком из своего рюкзака.

Глава 17

Джентри еще раз зашел в уборную и медленно сполоснул лицо, чтобы успокоиться. Он решил выпить две таблетки гидрокодона[11], когда доберется до рюкзака; это поможет ему расслабиться во время обратного перелета в Белоруссию и ничему не повредит. У него останется еще три дня для восстановления оперативной готовности.

Но сначала ему нужно было присмотреть за этой женщиной из Канады. Лично он был совсем не против, чтобы кто-то обратил внимание на деятельность русских в Дарфуре – позвонил в газету, обратился в международную организацию, раскрыл правду о нарушении санкций. Но только не сейчас. Корту была необходима эта закулисная договоренность, хотя бы до завершения операции. Ситуация, когда западная женщина могла сунуть гаечный ключ в шестеренки «Рособоронэкспорта» и тем самым нарушить его планы проникновения в Судан, была абсолютно неприемлемой.

Он завернул кран и вытер руки о штанины своего комбинезона, когда в уборную вошел штурман. Он кивнул американцу и сказал:

– Геннадий предложил этой бабе показать ей самолет, – Корт видел, что штурман не в восторге от этой идеи, но русский лишь добродушно пожал плечами. – Мы с Владимиром поспорили на этот счет. Я думаю, что Геннадий оттрахает ее в кабине, а Владимир считает, что она отвесит ему оплеуху и сбежит. Хочешь поучаствовать, приятель?

В отличие от штурмана, Джентри не собирался принимать как должное такое грубое нарушение правил безопасности. Он молча прошел мимо, собираясь вернуться в зал ожидания. Там он увидел, как женщина вместе с Геннадием идет к лестнице, ведущей к боковому выходу: она с рюкзаком на плече, он с тарелкой еды в руке.

– Ради бога, – пробормотал Корт. Ему хотелось ухватить Геннадия за рыжие вихры, прижать в углу и сказать, что он собирается позвонить боссу петербургской мафии, который организовал этот полет. Один звонок от Корта, и Сид распорядится через полчаса запереть семью Геннадия в каком-нибудь подвале. Если Джентри упомянет имя Сидоренко, Геннадий мгновенно станет послушным.

Потом Корт увидел сотрудников службы безопасности аэропорта, со скучающим видом стоявших за высокой стойкой.

Да, это был лучший вариант. Он мог произвести впечатление на суданцев, если сообщить им, что эта проныра из ООН собирается увидеть секретный груз российского оружия.

Корт сохранит свое оперативное прикрытие, женщина из ООН не узнает ничего, что могло бы помешать этому или следующему рейсу, а русская команда не узнает ничего ненужного о Джентри и его работодателе.

* * *

– Английский? – обратился Корт к скучающему молодому полисмену и к его соседу. Те покачали головами.

– Français? – снова отрицательная реакция.

– Ладно, – сказал Корт и неохотно переключился на арабский: – Asalaam Alaykum.

– Wa Alaykum as-Salaam, – последовал вежливый, но официальный ответ.

– Мне нужно поговорить с вашим начальством, – продолжал Корт по-арабски.

– В чем проблема?

– Я с русского самолета. Там есть небольшая проблема с безопасностью.

Полисмен кивнул и тихо заговорил в переносную рацию. Корт не понимал быструю речь на суданском диалекте фарси. Потом полицейский взглянул на него.

– Подождите минутку.

Меньше чем через минуту появились двое тонкокостных бородатых мужчин в черных костюмах с галстуками.

Упс, подумал Корт. Только не эти придурки. Он не собирался поднимать такой большой шум из-за женщины.

Оба человека из НСБ[12] говорили по-английски, и Корт отвел старшего сотрудника в сторону. Тот был низкорослым и жилистым; он носил толстые очки в слишком широкой для его овального лица оправе. На вид в нем не было ничего зловещего или угрожающего, но он и его подчиненный явно командовали здесь. Охранники и сотрудники аэропорта, чиновники суданского правительства и даже военные старались держаться подальше от людей из Национальной службы безопасности.

– Женщина, белая женщина, – сказал Корт – Кто она такая?

Человек пожал плечами и пренебрежительно махнул рукой.

– Она из Канады. Мы запретили ей покидать территорию аэропорта, но не стали арестовывать ее. Она всего лишь гуманитарная сотрудница из UNAMID; ее документы в порядке, но она забыла поставить печать, которая разрешает приезд в лагерь Зам-Зам.

– Думаю, она может причинить неприятности.

– Она не имеет значения, – просто очередная кавага, которая застряла в аэропорту и дожидается рейса на Хартум.

– Кавага?

– Это значит «белая». Прошу прощения.

– Она задает вопросы о нашем самолете и о грузе.

Это привлекло внимание сотрудника НСБ. До него дошло, что если самолет «Рособоронэкспорта» официально не должен был находится в Дарфуре, то представитель Запада может заинтересоваться этим обстоятельством. Корту было не по душе сдавать эту женщину оперативникам из НСБ. Сначала он надеялся пробудить интерес у охраны аэропорта, но теперь ничего не поделаешь. Если они будут действовать на основании его информации, то ее как минимум задержат на несколько часов. Кто знает, подумал Корт, ее даже могут выдворить из страны, если они будут достаточно обеспокоены ее интересом к русским.

Тем не менее он должен был продолжать операцию: его миссия имела первостепенное значение, даже если позволит этим отморозкам из НСБ отмахнуться от этой назойливой мушки на его пути.

Сотрудник НСБ посмотрел из грязного окна на летную полосу. День быстро угасал, а «ИЛ-76», стоявший в нескольких сотнях метров слева, нельзя было увидеть отсюда.

– Нам было поручено задерживать все рейсы неправительственных организаций, пока вы находитесь здесь. Но никто не говорил о людях, которые уже находятся здесь.

Он явно беспокоился за свою шкуру. Это было на руку Джентри; мотивированные люди постараются выполнить работу.

– Предлагаю задержать ее до нашего отлета, – сказал он. – Эта женщина не видела груз и пока еще ничего не знает. Она не имеет представления, что мы из «Рособоронэкспорта».

Корт не стал упоминать о том, что она с самого начала пыталась подойти к «ИЛ-76» и едва ли не умоляла пустить ее на борт; это могло навлечь на нее серьезные неприятности. Небольшая озабоченность со стороны спецслужб – вот и все, что ему было нужно для разрядки ситуации и решения вопроса. Он склонялся к мысли, что теперь все будет нормально.

Сотрудник НСБ признательно кивнул.

– Хорошо, хорошо. Мы побеседуем с ней.

* * *

Через десять минут двое сотрудников НСБ увели крайне озабоченную, но покорную Элен Уолш в небольшой служебный кабинет, расположенный в стороне от зала ожидания. Корт Джентри и русский пилот последовали за ними. Корту хотелось просто остаться с командой и поскорее улететь ко всем чертям, но Геннадий настаивал на том, что должен присутствовать на допросе, а Джентри не мог допустить, чтобы тот торчал там один. Геннадий разозлился на суданцев, сорвавших его попытку соблазнения привлекательной женщины. Очевидно, он думал, что если поможет ей на допросе и разберется с этими неприятными типами из третьего мира, то без труда заманит ее в постель во время своего следующего рейса в Хартум.

Но Корт понимал, что русский еще больше разозлился на него. Они обменивались мрачными взглядами, пока стояли по обе стороны от Уолш. Геннадий, несомненно, догадался, что американец выдал Элен службе безопасности. Корт догадывался, что, по мнению русского пилота, это была гнусная выходка американца, позавидовавшего интересу канадки к обаятельному мужчине.

Что за поганый день, думал Корт, обмениваясь грозными взглядами с Геннадием. Только бы не стало еще хуже.

Старший сотрудник НСБ – тот, что с толстыми очками, – потратил минуту-другую на обыск рюкзака Уолш. Корт думал, что он делает это для проформы, но когда тот достал черную записную книжку на пружинах, которую Джентри уже видел раньше, когда она остановилась на подходе к самолету, ему стало не по себе. Он надеялся, что там не окажется ничего особенно подозрительного. Сотрудник перелистал страницы и остановился на рукописном рисунке с описанием самолета «ИЛ-76». Он посмотрел на женщину.

– Почему вы задаете вопросы об этом грузовом рейсе? Какой у вас интерес к этому самолету?

– Мне нравятся самолеты. Разве это преступление в вашей стране?

Сотрудник долго смотрел на нее. В стране, где немногим женщинам разрешается хотя бы работать за пределами дома, дерзкая белая женщина была слишком необычной, и он не знал, что с ней нужно делать.

* * *

Элен обнаружила, что больше не боится. Она многого добилась за последний час, и хотя ей не удалось получить фотографические доказательства, что русские нарушают санкции, действия НСБ служили дополнительным доказательством, что она находится на верном пути.

До сих пор она хорошо справлялась, и знала об этом. Действуя под прикрытием сотрудницы ООН, она очаровала пилота и убедила его пригласить ее на борт. Они поднялись на двадцать пять ярдов по заднему пандусу самолета, когда появился джип с солдатами, и ее забрали. Русский настоял, что отправится вместе с ней; ему хотелось изобразить рыцаря в сияющих доспехах, хотя разумеется, ему гораздо больше хотелось залезть ей в трусики.

Когда они вернулись в аэропорт, она увидела двух сотрудников НСБ, которые допрашивали ее три дня назад, вместе с подозрительным русским типом по имени Виктор. Он явно настучал на нее в службу безопасности, чтобы она никуда не улетела.

Ублюдок. Она знала, что он пытается скрыть, и ему не удастся остаться безнаказанным.

* * *

– Послушайте, она занимается перевозкой товаров ООН, – вмешался Геннадий. – В воздушном флоте Объединенных Наций есть самолеты «ИЛ-76». Она должна знать, какие они большие, как далеко летают и сколько груза могут унести. Когда она попросила меня показать ей самолет, то не сделала ничего плохого.

Он потянулся через стол и взял листок бумаги из записной книжки, чтобы подтвердить свою правоту.