– Никаких. Можете не волноваться, нам сразу станет известно о выполнении задания. А чтобы вам было легче его искать, сообщаю: последний раз вашего внука видели в лесах на востоке Саргандии. Недалеко от деревни Маргуда.

«И все-то им известно, – выругался про себя новый председатель Совета. – Однако парень вызывает у этих ребят нешуточный страх. Неужели он действительно нашел способ одолеть неизбежное?»

– Спасибо за помощь. Теперь уже в нашем деле, – поблагодарил Гурзав.

Глава 10

БОЛЬШИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ МАЛЕНЬКИХ ПОСТУПКОВ

– В Далгании никто не связывается со странниками, направляющимися в пещеры Рамхаса, но мы все равно будем представляться выходцами из Саргандии, – предложил Лиртог оставшимся.

Сразу после победного столкновения с дауронами воевода приказал воинам отправиться домой. Большой отряд в людных местах мог вызвать ненужные подозрения, а для освобождения мальчика военная сила не требовалась. К тому же Лиртог хотел, чтобы вождь скорее узнал об отмщении: убийцы мирных критонцев наказаны.

– А почему к путешественникам в пещеры Рамхаса такое отношение? – спросил Парзинг.

– Оттуда никто никогда не возвращается, а пещерных духов чем-то нужно кормить, – пояснил старый маг. – А то вдруг они сами начнут искать пищу за пределами своего дома?

– Ух ты, как интересно! Может, нам повезет?

– Не увлекайся. У нас совсем другие цели, – осадил юного мага воевода.

– Я помню. Освободим Рандига, а потом сходим к пещерам. Там наверняка что-то прячут.

– Да, капкан для слишком любопытных. – Юрлинг положил руку на обвязанную мокрой тряпкой голову коллеги. – Ты сначала опомнись после вчерашнего. Как голова?

– А чего ей станется? Кость ведь. – Специалист по иллюзиям собрался постучать по черепу, но взвыл от легкого прикосновения. – Ой! Да помогут мне грозные зарты! Кость, а болит!

Лиртог запустил руку в свою дорожную сумку, долго шарил в ней, наконец извлек оттуда плоскую флягу:

– Держи, костяная голова. Это зелье еще моя бабка готовила, не чета вашим магическим штучкам. Любую боль враз снимает.

Парзинг отхлебнул глоток и скривился, словно у него одновременно заболели все зубы.

– Надеюсь, пещеры Рамхаса не страшнее этой гадости?

– В пещеры мы не пойдем, хотя вполне возможно, что возвращаться придется через Зиркану и Саргандию.

– Такой крюк?! – возмутился молодой волшебник.

– Если к тому времени между Критонией и Далганией начнется война, через владения Бринста на юг нам не пробраться.

– Ты о сегодняшней встрече с ратниками? – Юрлингу также не давал покоя случай, произошедший ранним утром, когда они увидели грандиозное шествие: около сотни далганских воинов двигались на юг под знаменами.

– Да, так торжественно уходят только на священную войну, – сказал воевода. – С сегодняшнего дня разговариваем между собой только на местном языке.

– Думаешь, нас не узнают по акценту? – высказал опасение старый маг.

– Главное – при разговоре растягивать каждое слово. Так, как это делают на юге Саргандии. Да мы и не собираемся вести задушевных бесед с далганцами. У нас на это просто нет времени.

– Гердилина, почему они хотели меня убить? Я никому не желаю зла.

– Откуда мне знать, девочка моя? Мне доступно лишь предчувствовать то, что задумал человек. А вот почему он это задумал, одному Трингору известно.

– Может, они хотели таким образом как-то повлиять на отца?

– Да что ты! Убитому горем человеку, у которого погибает единственное дитя, становится безразличным все на свете. Как на такого повлиять? Похищение – это совсем другое дело. Но у тех изуверов на уме была только смерть, я точно знаю.

– А Еерчоп? О чем он думал, когда вломился к нам в комнату? – Принцесса удобнее устроилась в большом кресле.

– Этот тип так сильно ударился башкой, что просто не мог ни о чем думать.

– Ты так и не узнала, что он затевал?

– Сначала – нет. А вот когда в комнату ворвались злодеи, он твердо решил им помешать. До того в его мозгах не копошилось ни одной мысли. Он вообще странный тип. В голове такая каша, что в ней скорее захлебнешься, чем что-то поймешь.

Линория на минуту задумалась:

– Почему же ты считаешь, что он похититель?

– Деточка, кроме всех ясновидений и предсказаний есть еще такая обычная вещь, как жизненный опыт и интуиция. И вот они-то меня никогда не подводили. Ну, посуди сама: помнишь, что он спросил, когда вломился в комнату?

– Кто из нас двоих наследник?

– Вот именно. Значит, искал тебя. А потом, когда выяснил, что ты девушка, что он хотел узнать?

– Почему я такая красивая? – покраснела принцесса.

– Да нет, потом, позже.

– Позже я не помню, – потупила глаза дочь Бринста.

– Ну разве так можно? От одного комплимента всю память растеряла! Он снова переспросил, кем ты приходишься правителю Далгании, боялся перепутать.

– Вспомнила! – обрадовалась Линория. – Он мне еще волосок вернул и предупредил, чтобы я его не роняла.

– Ох уж мне эти барышни! – махнула рукой нянька. – Только одно у них на уме!

– Не соскучились? – Довольная физиономия Еерчопа показалась в дверном проеме сооруженной в пещере комнаты. – А я вам поесть принес.

– Ну наконец-то, – перешла на обычный ворчливый тон Гердилина, – а то мы уже собрались с голоду помирать.

– Пока я с вами, можете ни о чем не волноваться. А помирать я вам категорически запрещаю. Давайте лучше поужинаем.

Под бдительным надзором няньки дух превратил внутреннее пространство пещеры в трехкомнатные апартаменты. Что удивительно, несмотря на его старания, комнаты получились довольно уютными. А все объяснялось просто: перечить Гердилине не имело никакого смысла. Любые предложения о модернизации интерьера и нестандартном подходе к обустройству жилища разбивались о несокрушимый довод женщины: «кто из нас двоих лучше знает о потребностях принцессы? Ты, который впервые увидел ее вчера, или я, прожившая с ней с самого рождения?» Железная логика железной леди не позволила развернуться таланту великого «дизайнера», что в итоге спасло пещеру от разрушений и позволило привести ее в приемлемое для обитания состояние.

Пройдя через небольшую прихожую, новоселы оказались в просторной столовой. Любимый стол агрольда занимал большую часть комнаты, а блюда на нем громоздились в два этажа.

– Разве мы ждем гостей? – Нянька демонстративно уперла руки в боки.

– Зачем нам еще гости? – заволновался Еерчоп. – У вас только один гость – я.

– Тогда для кого столько еды?!

– Откуда я мог знать, что вам по вкусу? – обиделся Еерчоп. – Что было, то и взял. Не понравится – выбросим.

– Это кто ж тебя учил переводить продукты почем зря? Что не съедим – отнесешь обратно! И попробуй только ослушаться! Знаешь, сколько труда сюда вложено? – Гердилина указала на гору яств.

– Ладно, если что-то останется – отнесу, – без энтузиазма согласился Еерчоп, приземляясь возле самого большого блюда.

По окончании затянувшегося ужина на столе почти не осталось нетронутых блюд. А в душе Линории почти не осталось симпатии к обожравшемуся типу.

– Гердилина, неужели все мужчины такие ненасытные?! – с ужасом спросила она, выходя из столовой.

– Многие из них любят набить желудок. Но чтобы до такой степени…

– Лучше бы он выбросил еду куда-нибудь в другое место.

– Нет, он точно не человек, – уверенно сказала нянька.

– Почему?

– Любой мужчина на его месте уже бы три раза умер от заворота кишок, а этому хоть бы что.

Женщины начали переодеваться ко сну, не подозревая, что бдительное око заботливого охранника следит за каждым их шагом.

Двое суток жители деревни Маргуда находились в пути. Не останавливаясь ни на минуту, не отклоняясь от курса, указанного старой Вериной, они шли строго на юг. Выполнять предсмертные наказы предвестниц следовало неукоснительно, поэтому путники не имели права ни свернуть, ни остановиться на привал, пока дорогу не перегородит упавшее дерево.

Все магические ресурсы беженцев были направлены на поддержание своих сил и здоровья вьючных животных – специально выведенной породы драганов. На этих животных люди уложили свой скудный багаж и посадили непосвященных. Дети и подростки не могли обходиться без сна, они дремали по ночам, кое-как устроившись на широких спинах драганов. С беренками дела обстояли проще: неприхотливые травоядные могли спать даже во время ходьбы, если их заставляли двигаться не слишком быстро. Небольшое стадо брело впереди, сопровождаемое пастухами.

Лес, простиравшийся в южном направлении, не отличался ни особой дремучестью, ни обилием крупных хищников. Изредка попадались стаи шурданов, привлеченных запахом домашних животных, пару раз наткнулись на мередя. Со всех сторон путников окружали деревья, но ни одно из них не собиралось падать. А к исходу второй ночи лес и вовсе закончился. Разведчики, посланные далеко вперед, вышли в голую степь. Перед их глазами открылась плоская равнина, испещренная глубокими трещинами, словно бескрайняя высохшая лужа.

– Застывшее море! – удивленно воскликнул Зарлатонг. – Много про него слышал, но самому видеть не доводилось.

Водоемом эта пустынная местность становилась всего один раз в году в сезон дождей. Затем вода быстро уходила, будто кто-то вытаскивал затычку из лохани, и безжалостное солнце высушивало глинистое дно до растрескивания.

– Чувствую, мы не скоро увидим какое-нибудь дерево. Я уже не говорю про упавшее, – высказал общее мнение Прэлтон, возглавлявший группу из шести охотников.

– Ни единой травинки! – ужаснулся один из разведчиков. – Стадо здесь не пройдет.

– Зарлатонг, – глава клана Быстрого огня указал рукой на юг, – что тебе известно о здешних землях?

– Плохое место. Купцы старались обходить их стороной, а они мужики рисковые.

– Сколько времени нам понадобится, чтобы преодолеть эти земли?

– Не знаю. Я не слышал ни об одном человеке, кто бы смог перейти Застывшее море. Зато среди торговцев ходило много слухов о ночных кошмарах на сухой равнине.

– У нас все равно нет выбора. Придется поторопиться, может, сумеем перейти его за светлое время суток. Возвращаемся, нужно срочно освободиться от лишнего груза и ускорить движение.

– Решили прогуляться по Застывшему морю? – за спинами разведчиков раздался чей-то насмешливый голос. – Что ж, если вы так спешите на тот свет, можем оказать посильную помощь.

Беженцы из Маргуды обернулись. Из леса на равнину вышли два десятка оборванцев с двуручными тесаками. Широкие, отполированные до зеркального блеска лезвия блестели в лучах восходящего солнца.

– Урхонцы, – прошептал Зарлатонг, выдвигаясь вперед. – Они промышляют разбоем на дорогах. Приготовьтесь к драке, я постараюсь хоть ненадолго заговорить им зубы.

Бывший копьеносец приблизился к главарю незнакомцев:

– Каким ветром вас надуло в столь безлюдные края? Неужели на западе все теплые места заняты более удачливыми гурдаками?

Центральная и западная области Саргандии имели разветвленную сеть дорог, по которым пролегали основные торговые пути. На востоке, за исключением небольшого участка, примыкавшего к южной границе с Далганией, торговля шла вяло, потому и разбой особой прибыли не приносил. Вот почему командиры боевых групп Урхонии, именуемые гурдаками, стремились орудовать в западной части страны. При этом каждый ревниво оберегал свой участок территории от вторжения конкурентов.

Слова охотника попали точно в цель; вожак гневно стрельнул глазами и прорычал:

– Это кто тут такой всезнающий? Мередь тоже много знал, да на него тразон напал! К твоему сведению, мои дела идут прекрасно.

– Если не секрет, какими делами можно заниматься в такой глуши?

– Это большая тайна, – протяжно ответил гурдак. – Но тебе я ее открою. Мы тут для того, чтобы никто не мог потревожить покой Застывшего моря.

– Да, действительно большая тайна! Даже удивительно, как ты вдруг разоткровенничался?

– Ты мне понравился. Поэтому тебя я убью сам. – Вожак резко бросился к охотнику.

Урхонец ожидал скрестить оружие с неискушенным в ратном деле деревенским мужиком, а напоролся на профессионального воина, подготовленного для охраны караванов, небольшая хромота которого абсолютно не сказывалась на молниеносности его копья. Остроконечное лезвие вступило в смертельную схватку со сверкающим тесаком разбойника. Быстрота реакции и умение Зарлатонга компенсировали неприспособленность охотничьего оружия для подобных стычек. Будь у бывшего охранника настоящее боевое копье, вожак любителей легкой наживы не продержался бы и минуты.

Зрители и с той, и с другой стороны затаили дыхание, наблюдая за схваткой. Копьеносец нанес противнику несколько колотых ран в левую руку, затем проткнул правое плечо соперника, выбил вверх ставший практически неопасным тесак, одновременно повалив гурдака на землю ударом древка. Падающее оружие должно было поразить своего владельца. Однако победитель прекрасно сознавал, что численный перевес врага после одной смерти все равно останется многократным. Зная обычаи урхонцев, Зарлатонг нанес резкий боковой удар древком по летящему клинку и направил его в другого бойца, стоявшего чуть впереди от основной группы разбойников. Кандидат на освобождающееся место главаря уже собирался отдать приказ на атаку, но был сражен оружием командира. Бандиты оказались в сложном положении: командир лежал без сознания, а его заместитель безуспешно пытался вытащить крепко засевшее в груди лезвие. Ситуация требовала срочного разрешения.

– Господа, если гурдак обходился с вами нечестно, вы имеете право сами решить его судьбу. Забирайте тело.

Копьеносец подал своим знак, что пора убираться, и охотники смело прошли мимо растерявшихся урхонцев.

– Почему ты был уверен, что они не ударят в спину? – спросил Прэлтон, когда маргудцы оказались в лесу.

– Им сейчас не до нас.

– Почему?

– В банде освободилось самое хлебное место. Пока оно не будет занято….

– Ты же не убил главаря.

– Обычаи урхонцев не позволяют им служить у поверженного гурдака. Если до ночи он не уберется, его добьют свои.

– А кто был вторым?

– Самый умелый рубака банды и личный охранник главаря. В случае смерти вожака он занял бы его место.