Земля смерти

— К тому времени товарищ Кобелев будет знать, что вы у меня, и он узнает, что я убил там его человека. Следующий ход будет за ним. За ним и Ганиным. Они пошлют мне сигнал, и он будет очень четким».

Лидия вздрогнула. «Ганин. Он опасен».

"Ты знаешь его?"

«Я знаю много о нем. Я знаю, что это единственный человек на земле, которого Кобелев уважает и в чем-то боится».

Восьмая глава.

Была почти полночь, когда Картер и Лидия добрались до Вашингтона, округ Колумбия, и взяли такси до мотеля Мариотт Твин Бриджес за Потомаком. Они зарегистрировались как муж и жена под именем Бардон и получили комнату на первом этаже с дверью во внутренний двор, чтобы у них был запасной выход в случае неприятностей.

Слухи наверняка уже дошли бы до Кобелева, что Картер успешно похитил Лидию, и реакция была бы быстрой. Прямо сейчас, несомненно, раздался приказ: Схватите Картера и Борасову! Любой ценой!

Прежде чем они вернулись в свою комнату, Картер сделал короткий звонок на личный номер Хоука, сообщив ему, где они остановились. Он использовал домашний телефон в качестве дополнительной меры предосторожности.

Они заказали в номер пару напитков и тарелку сэндвичей, а через полчаса появился Руперт Смит, начальник отдела операций AX. Картер впустил его.

— Что у тебя есть для нас?

Смитти смотрел через комнату на Лидию, которая только что приняла душ и сидела, прислонившись к кровати, закутанная в купальный халат. Она улыбнулась.

— Лидия Борасова, это Смитти, — сказал Картер.

— Я слышал о вас, мисс Борасова, — сказал Смитти. Он явно увлекся ею.

— Вы ставите меня в невыгодное положение, мистер…?

— Смитти достаточно хорош, — сказал Картер. Он снова повернулся к оперативнику. «Ничего из этого нет в ежедневном журнале».

Смитти покачал головой. — Он принес тонкий атташе-кейс, который поставил на стол и открыл. Изнутри он вытащил несколько предметов, первыми из которых были их авиабилеты.

«Бритиш Эйруэйз», самолет «Конкорд», — сказал он. — Вы будете в Лондоне в четыре тридцать дня по местному времени. Документы на Седан XJ6 Jaguar, лицензия GK777-77, будет ждать вас на долговременной стоянке в аэропорту Хитроу... 5B54. В бардачке будут ваши билеты на пересечение Ла-Манша. Вы немедленно уедете».

Картер взглянул на билеты. "А в Париже?"

— Вы будете в «Ланкастере» на улице Берри, недалеко от Елисейских полей.

— Я знаю этот отель, — сказал Картер.

Затем Смитти вытащил их паспорта, международные водительские права и другие документы, удостоверяющие личность. «Вы будете путешествовать как муж и жена… Роберт и Элизабет Скотт. Вы инженер из Чикаго и будете в Париже, чтобы поговорить с людьми из Aerospatile.

Паспорта и другие бумаги, конечно, были в полном порядке. — Никто не будет предупрежден о нашем прибытии? — спросил Картер.

«Ни души. Только Хоук, я, ты... и мисс Борасова, — сказал Смитти. Он передал Картеру маленький пузырек, спрятав его в руке. — Это может помочь тебе уснуть сегодня вечером.

Картер понял и кивнул. — Спасибо, — пробормотал он. Затем более громким голосом: «Была ли какая-то реакция на ее исчезновение?»

— Ничего, насколько мы можем судить. Но они знают, что она ушла. Мы посмотрели квартиру. Все ушли».

— Хорошо, — сказал Картер.

Смитти какое-то время изучал его лицо. — Хочешь, я побуду сегодня вечером снаружи?

Картер покачал головой. — Но все равно спасибо, Смитти.

"Еще кое-что. Хоук задается вопросом... думал ли ты о Париже. Есть конкретная мысль».

"Да."

Смитти кивнул.

— Спокойной ночи, Смитти. Спасибо за вашу помощь."

Начальник оперативного отдела задержался еще на мгновение, но знал, что лучше не вмешиваться в такую деликатную операцию, когда она уже идет. До и после задания он был приверженцем соблюдения всех деталей. Но он предоставил оперативникам AX относительно полную свободу действий, когда они были в эпицентре событий. Это было разумно.

Они пожали друг другу руки. «Удачи», — сказал Смитти и ушел.

Картер налил Лидии еще один стакан «Перрье», бросив в стакан одну из сильнодействующих снотворных таблеток. Когда оно растворилось, он принес его ей.

— Нет, спасибо, Ник, — сказала она, подняв глаза. Она смотрела телевизор. Какой-то поздний фильм по кабелю.

— Выпей, — настаивал Картер.

Ее глаза сузились. — Я не буду убегать, ты же знаешь. Я не буду звонить ему. Я не предам тебя. Я хочу свободы».

— Я знаю, — мягко сказал Картер. «Но для меня это слишком рано, и сейчас слишком многое поставлено на карту».

Она кивнула. — Я понимаю, — сказала она. Она взяла стакан у Картера и осушила его одним глотком. Она вернула стакан, затем перевернулась и закрыла глаза. «Во сколько наш самолет вылетает утром, мистер Скотт?»

— Восемь, — сказал Картер. — Я разбужу тебя вовремя.

Пройдя через комнату, он налил себе выпить, закурил, затем вынул Вильгельмину и сел, приготовившись к долгому бдению.

Лондонский аэропорт Хитроу был сумасшедшим домом; тем не менее, Картеру и Лидии удалось пройти таможню и найти элегантный седан «Ягуар» к половине шестого. Картер поспал несколько часов во время сверхзвукового полета и чувствовал себя довольно хорошо, хотя рана в ноге все еще доставляла ему некоторые неудобства.

Они добрались до Дувра, двигаясь очень быстро, как раз к последнему переходу корабля на воздушной подушке через Ла-Манш в Кале. Оттуда они поехали по трассе E5 в Булонь, затем на юг через Абвиль и Бове в долгий путь до Парижа.

Лидия была разговорчива во время поездки, но когда они приблизились к Парижу, она замолчала, и выражение ее лица стало бледным. Картер подозревал, что она испугалась того, что оказалась так близко к операции Кобелева. Боится своей роли в его плане.

— Его зовут Лев Иванович Бородин, — сказала она, когда они были в нескольких милях от Парижа. Они долго ехали молча.

Картер взглянул на нее. — Человек Кобелева?

Она кивнула. «Он работает вне офиса ТАСС журналистом. Это дает ему повод путешествовать по стране».

Ночь была пасмурной и очень темной. В этот час движения было не много.

"Откуда ты это знаешь?" — спросил Картер.

«Он был там... под Москвой, на даче . Я познакомилась с ним до того, как его отправили во Францию. Кобелев высоко ценил его. Называл его своей многообещающей Красной звездой. У него холодные глаза. Он такой же плохой, как и Кобелев».

"Каким образом?"

— Он безжалостен, — вспылила она, оглядываясь. «Чтобы быть верным прислужником Кобелева, надо сначала кого то убить».

— Ничего необычного… — начал Картер, но Лидия яростно оборвала его.

"Убить ребенока! Вы должны убить ребенка, чтобы доказать, что вы выше сострадания. Даже государство уступает по жестокости Николаю Кобелеву.

Пробное задание Картера с Кобелевым заключалось в том, чтобы убить ребенка оперативника ЦРУ во Франции. — Бородин убил ребенка?

«Я видела это своими глазами. Это была молодая девочка лет восьми-девяти из одного из подмосковных коллективов. Кобелев только что послал за ней, и как только она появилась. Бородин медленно задушил ее. Он сломал ей шею. Ему понравилось!»

Руки Картера свело судорогой, и он понял, что сжимает руль так сильно, что теряет чувствительность пальцев. Он ослабил хватку.

Глаза Лидии блестели. - «Вы не знаете, как это было… ».

«Он все еще будет в Париже? Может быть, его переназначили?

«Он все еще там. Кобелев не передвигает своих людей, пока их не выгонят».

Если у Картера и были какие-то сомнения по поводу убийства этого советского оперативника, то история Лидии рассеяла их. Зная Кобелева так, как он знал, он не сомневался в правдивости ее рассказа.

— Но теперь послушай меня, Ник. Этот Бородин очень хорош. Он умен, быстр и очень силен».

«Я не восьмилетняя девочка, которую он может так легко задушить».

— Нет, но ты устал, у тебя какая-то травма правой ноги, и ты мстишь в душе за смерть возлюбленной. Все отвлекающие факторы».

«Какие недостатки у Бородина?» — спросил Картер после нескольких минут молчания.

— У него их нет. Даже нет тщеславия.

Было четыре часа утра, когда они разбудили сонного консьержа в отеле «Ланкастер», взяли ключи и поднялись в свой номер.

Картер распаковал свое оружие в крошечной ванной, вне поля зрения Лидии, и когда он вышел, она лежала на кровати, полностью одетая, за исключением туфель. Она почти спала.

«Мммм?» — сказала она, приподнявшись.

— Иди спать, — мягко сказал Картер. — Я собираюсь проверить снаружи, чтобы убедиться, что нас не заметили.

— Не уходи, — сказала она.

"Я скоро вернусь. Утром вы можете рассказать мне больше о Бородине.

Он выскользнул за дверь до того, как она успела возразить, но не сразу спустился вниз. Вместо этого он ждал у двери, прислушиваясь. Он мог слышать, как Лидия шевелится, затем она пошла в ванную. Через несколько мгновений вода в туалете смылась, и он услышал, как заскрипели пружины кровати, а потом ничего.

Через пять минут он повернулся и тихонько спустился по черной лестнице в предрассветную тьму.

Он прикинул, что у него есть всего пара часов, чтобы найти Бородина, сделать все необходимое, а затем убраться. Как только наступит рассвет, он уже не сможет предпринять какие-либо открытые действия против Кобелева.

Ганин был где-то в городе. Хотя Картер не знал этого человека, никогда не встречал его, он чувствовал его. Он чувствовал присутствие Ганина. Он где-то, наблюдал, ожидая. Где-нибудь в городе, чтобы заманить Картера еще на шаг ближе к месту его убийства.

В половине квартала от отеля Картер нашел то, что искал: телефонную будку. Ему удалось уговорить сонного оператора ответить, и он позвонил по кредитной карте на специальный информационный номер Смитти в Вашингтоне.

Потребовалось почти пять минут, чтобы установить соединение и проверить правильность идентификации.

"Да?" — сказал Смитти.

«Лев Иванович Бородин. Работает в ТАСС в Париже. Мне нужен адрес его проживания.

На линии повисла тишина, как будто Смитти ничего не слышал. Картер знал, что это не так.

Полицейская машина медленно проехала по проспекту, двое офицеров посмотрели на Картера, но не остановились. Через несколько минут Смитти вернулся к телефону с адресом, который Картер узнал - на улице Фобур-Сент-Оноре, совсем рядом с британским посольством и всего в дюжине кварталов от того места, где он стоял.

Он повесил трубку до того, как Смитти успел задать какой нибудь вопрос, поднял воротник пальто, защищаясь от холодного утреннего воздуха, и направился к Ронд-Пойнт, а оттуда мимо богато украшенного Елисейского дворца в Сент-Оноре.

Уже начали разъезжать утренние фургоны с доставкой, и в воздухе пахло свежим хлебом и круассанами.

Многоквартирный дом представлял собой высокое сооружение из стекла и стали, которое большинство парижан ненавидит в центре своего города, с охранником в вестибюле за запертыми стеклянными дверями.

Картер вернулся к служебному входу, где вскоре — в течение следующего часа или меньше — должны были появиться торговцы, и позвонил в дверь. Он достал свой Люгер.

— Кто это, — раздался голос из динамика.

— Это я, дурак, впусти меня, — прорычал Картер на очень плохом французском языке, придав ему как можно больше русского акцента.

"Это кто? Я вызову полицию. Уходите!"

«Идиот, это я, Бородин, из номера 1107! Впусти меня, или я до тебя доберусь!»

— Парадная дверь… — пробормотал француз.

«Если бы я хотел использовать парадную дверь, я бы вошел туда? А теперь быстро!»

Если кто-нибудь появится в ближайшие несколько минут или если француз внутри сообразит и позвонит охране у входной двери, игра будет проиграна.

Щелкнула защелка, и дверь начала открываться. Картер протиснулся внутрь, подведя Вильгельмину к лицу испуганного старого француза.