Помоги проекту - поделись книгой:
Все что я умею — позорно убегать…
Только не плакать…
Бесцельно идти по улицам города. Проходить мимо звонких фонтанов и смеющихся студентов, стараясь прийти в себя и восстановить дыхание. Мысли бешенными воронами бьются в голове, царапают и клюют, не щадя и не жалея.
Погода в это отрезвляющее утро, словно в усмешку, прекрасна. Чистое небо, прохладный ветерок, колышущий края плаща и теплые лучи, ласково скользящие по лицу.
На центральной площади многолюдно. Выпускники магической академии парочками сидят на скамеечках под могучими деревьями и наслаждаются разноцветными сортами мороженного. Одинокий музыкант играет на золотой трубе, собирая вокруг себя небольшие группки слушателей и довольно кивает, когда в его развернутую на земле шляпу падает очередная монета.
Неужели меня не за что любить?
Совсем не за что?
Лесолди загорелся чувством из-за действия башнэз, а затем даже видеть не захотел, не говоря об элементарном прощании… Рука Сурели, уверенно скользнувшая в его ладонь вспыхнула в сознании и кольнула неприятной иглой.
Интересно, как принц встретил утро? Проснулся, выплюнул остатки приворотного зелья, поежился от одного воспоминания обо мне и немедленно кинулся на поиски утешения. Вломился в покои к темнокожей Сурели… хотелось хлестать себя самыми болезненными предположениями, которые я по обыкновению прятала, берегла зачем-то свое сердце …
Нет, надо признаться себе…
Надо окунуть голову в ледяную воду прозрения..
Нил…Нил, в которого я влюбилась в первый же день, с первого же взгляда. В тот самый миг, когда наши глаза встретились и он улыбнулся, ловко отгораживая Джорджи и обещая, что именно он поможет мне во всем разобраться…
Нил…Нил, который стал моим самым близким другом не только в круге околунных, но и на всем белом свете… Каждый раз пребывая в пьяном настроении пытается забыться рядом со мной, готовый на утро немедленно бежать за своей настоящей и вечной любовью… за Элис… за той, на кого я хотела быть похожа…
А кто я? Пухленький пончик, можно потискать и забыть.
Слабая и глупая?
Оттого мне до сих пор после эльфийского отбора, не доверили ни одного одиночного задания.
У меня даже не хватает силы воли, чтобы покупать меньше десяти пончиков… и я боюсь кошмаров.
Из меня отвратительный и позорный околунный агент.
А слезы, с которыми я не пытаюсь бороться, лишь подтверждают мои слова.
Ни Сурели, ни Элис не вели бы себя так жалко. Они бы усмехнулись и… кого я обманываю… с ними такое просто не могло бы произойти…
«Ты впервые за долгое время закрыла от меня свои мысли. — вторгся в мое самобичевание дракон. — Что случилось?
— Фей, почему ты выбрал меня своим спутником? Тебе стало меня жаль, да?
— С чего мне тебя жалеть? — удивленно хмыкнул дракон. — Я влюбился в твои щечки.
Ну вот, пожалуйста. Слезы вновь полились из моих глаз. Быстрые, соленые, не желающие остановиться.
— Эйрин, ты почему начала плакать из-за шуток? — прозвучал обеспокоенно голос. — Твои маковые дни прошли не так давно…
— Фей!
— Хватит пытаться закрыться! Сядь и расскажи мне, что тебя гложет.
И я села. Покорно опустилась на ближайшую свободную скамейку, опустила голову, а руки безвольно легли на колени. Но подбородок вдруг вздернулся и рот упрямо заявил:
— Нет.
— Что нет?
— Я всегда тебе все рассказываю, и ты мне помогаешь найти выходы, советуешь, как лучше и правильнее поступить. А я слушаю и выполняю.
— Нет, — возмутился дракон. — Охоту на шоколад в твои четырнадцать лет я просил прекратить? Просил. И что ты сделала?
Ох, как тогда кричали слуги. Но, к счастью, никто никого не наказал. А моя уверенность в годовом запасе не оправдалась. Вскоре, как и предсказывал дракон, моя добыча испортилась и мне пришлось, удрученно вздыхая, ее закапывать в саду.
— Не важно, — буркнула я. — Мне уже не четырнадцать, и я должна сама принимать решения.
— Ты их всегда сама принимаешь. Выбрал я тебя именно за смекалку и честность сердца. И ты первый человек, кто до дрожи боится каких-то незначительных вещей, тех же кошмаров, но полностью преображается перед лицом реальной опасности.
Кажется, та горячность, с которой было сделано заявление, растопила мое сердце и продавила упрямое нежелание говорить:
— Но люди вокруг не находят во мне ничего стоящего… того, за что стоило бы выбрать меня… и я хочу доказать им…
— Ты ошибаешься. — перебил меня дракон. — И к тому же, чему я тебя учил?
— Навязанное доказательство вызывает больше всего сомнений. — нехотя повторила не раз сказанные мне слова.
— Да. — удовлетворенно ответил собеседник. — Так, что случилось? Я внимательно слушаю.
— Элис приехала. — нехотя выдавила из себя признание.
Сияющий Нил, способный ослеплять прохожих своей довольной улыбкой, возник рядом сразу же, как только мои ноги переступили порог офиса.
— Привет, мой сладкий пончик, — промурлыкал мужчина, уверенно опуская руки на мою талию и притягивая к своему телу. — Сэльма сказала, что ты ушла по срочному делу. Все в порядке? — получив от меня быстрый кивок, ничуть не волнуясь быть замеченным кем-то из околунных коллег, он вполне определенно наклонился к моим губам, но я выставила перед собой руки и проворно отошла на шаг.
— Что ты делаешь? — недовольно поинтересовалась.
— Хотел поздороваться с самой сахарной девочкой. — шепнул в ответ и внимательно посмотрел на меня. На секунду задумался и, словно озаренный возникшим пониманием, спросил, — Не хочешь, чтобы кто-то на работе знал?
— Нет.
— Тогда давай выйдем. — снова сократил расстояние между нами и многозначительно опустил взгляд к моему рту. — Обещаю поцеловать тебя незаметно, но не обещаю, что быстро отпущу…
— Забудь. — стараясь придать голосу уверенности и пресечь дрожь, произнесла я. Как ни пыталась, но поднять глаза к его лицу не получалось, и я с деланным интересом изучала пол прихожей.
— Ты о чём? — тверже прежнего спросил Нил. — Эйрин, посмотри на меня. Что случилось? Это как-то связано с твоим утренним делом?
Собрав в лёгкие побольше кислорода, я одним разом выпалила:
— Случившееся вчера банальная незначительная ошибка. — и заставила себя посмотреть в карие глаза.
Безмятежность, царившая на лице Нила, недоумевала и уступала место недоверию. Он хмуро сдвинул брови и сжал губы в одну тонкую непроницаемую линию. Глаза же двумя не верящими ищейками шарили по моему лицу и искали другого ответа.
«Эйрин, он любит тебя. — уверенно сказал Фей. — Надо быть слепым, чтобы не заметить. Тебе прекрасно удаются роли дурочек, но не тугодумов же!
— Ты сказал, что поддержишь любое мое решение! — с вызовом напомнила дракону и получила в ответ недовольный рокот.»
Мы с моим спутником не сошлись взглядами. От слова совсем. Он считал, что чувства к Элис могут иметь другой окрас, о котором нам неизвестно или же быть старым увлечением, связанным с магической клятвой. Предлагал спросить у околунного в лоб. Да, прямо вот так просто задать вопрос. Какие чувства ты испытываешь к Элис, Нил? Исключительно трепетные и возвышенно-пленительные или и для меня, пончика, найдется местечко?
Меня подобная идея возмущала. В высшей степени недостойное поведение для девушки, имеющей гордость и чувство собственного достоинства. Как никак — я дочь графа.»
— Почему ты так говоришь? — Нил сделал еще один шаг ко мне и неожиданно больно схватил за руку. В глазах мука и неверие. В эту секунду я почти поверила, что ему тоже не все равно, почти поверила, что ошиблась и быть может…
Как вдруг за спиной мужчины послышались шаги, и к нам вплыла, плавно покачивая бедрами, девушка с длинными красными волосами.
— Привет, Эйрин! — улыбнулась она мне.
— Привет, Элис! — в это солнечное утро слова приветствия давались особенно тяжело. — С приездом тебя!
— Я на один-два дня. — и обращаясь к Нилу. — Ридон, я отлучусь в гостиницу, будь добр не приходи туда и не докучай мне. — взгляд околунной скользнул к ладони мужчины, удерживающей мою руку, и ухмыльнувшись, она добавила, — Ночью тоже не приходи. Мне твоя компания и сказки давно не интересны.
Он дёрнулся, как от удара и посмотрел на неё. Столько неприкрытой боли сквозило в его глазах, провожающих ее фигуру, что я вмиг отряхнула глупые мысли о возможных «нас», и отодвинувшись, обняла себя руками.
— Эйрин? — вновь произнёс околунный, когда свидетель покинул зал. — Ты не можешь думать так всерьёз? Ошибка? Твой первый раз…
— Хватит! — зло прервала, еле сдерживая внутреннее раздражение.
Как я столько времени не замечала насколько лицемерен он может быть?
— Я была пьяна и всё. Мы можем забыть?
— Нет. — он больше не пытался придвинуться, просто стоял и прощупывал меня, стараясь найти скрытые мотивы, которые недавно были чересчур очевидны. — Ни я ни ты не сможем забыть. Ты горела в моих объятиях.
— Дело не в твоих объятиях. — почему-то хотелось сделать ему больно, дать понять, как мучаюсь я. — Я бы горела в любых объятиях. Того же Лесолди, например. Игра алкоголя в крови, не более.
Необдуманные слова, как учил Фей, словно всполохи огня изо рта неконтролирующего себя молодого дракона, вылетят и оставят на твоем собеседнике ожог, и, как бы ты не сожалел, шрамы останутся навсегда…
Я пожалела о содеянном сразу.
Лицо Нила моментально превратилось в холодную маску, и ухмыльнувшись уголком рта, он бесстрастно произнес:
— Лесолди, значит… Что ж. Я тебя услышал.
И он ушел. А мне стало ещё паршивее, чем было утром.
«Эйрин… — вздохнул в голове дракон и, как ни странно, не добавил, что он советовал совершенно иное поведение… — Давай я прилечу? Задание Лиама подождет.
— Не стоит, я сама справлюсь.»
Многие околунные агенты были вырваны со своих заданий и сейчас сидели в большой переговорной комнате, ожидая Френка с Лиамом.
— Какой-то крупный заказ, — шепнула мне читающая сны, когда мы устроились в первом ряду и поприветствовали остальных. — Иначе зачем на день созывать почти всех из разных концов Королевств?
— Может Лиам соскучился по подопечным? — сыронизировала я.
— У тебя сегодня юмор хромает, понч? — Дилан приземлился на соседний стул рядом со мной и толкнул в бок Нила, устроившегося по левую руку от тетрадочного.
— Слышал её версию? — но тот ничего не ответил и даже не повернулся в нашу сторону.
— А ты с чего стал таким хмурым? — не унимался художник, — Морского ежа проглотил? С утра сиял, как блоха на новой собаке, а сейчас… — Нил шумно выдохнул и одарил Дилана стальным взглядом. Убийственным. Нещадным.
— Ладно тебе, чего ты сразу. Не в духе, понял, бывает …
На этих словах в дверях появилось наше начальство и все разговоры и шепотки разом сошли на нет.
Шеф к приезду своих деток приоделся. Широко улыбался, стоя в новеньком темно-лиловом пиджаке и черных классических брюках, в то время как его носки радовали рисунками тео-пистолетов, вышитых золотыми нитями. Лиам выглядел повседневно, в своем неизменном сером костюме он сел на один из стульев, напротив нас, окинул всех цепким взглядом, проверяя все ли цыплята в сборе и, удовлетворившись, повернулся к боссу.
— Солнце и Луна да осветят околунным след! — радостно произнес Фрэнк и, дождавшись, когда радостный отклик околунных стих, продолжил, — Мы, как вы, наверняка, успели догадаться, собрали сегодня вас здесь не случайно. Нам доверено дело государственной важности. И оно отличается несвойственным для нас местом, а также влечет за собой длительный срок подготовки. Нам следует вернуть значимые предметы, принадлежащие королевским семьям, но, для выполнения заказа необходимо попасть в Дом Копоти. Или, как любят величать это заведение более романтизированные натуры, Дом Дыма. А также побывать на Закате Грешников.
Несмотря на хладнокровие и выдержку, которую практикуют околунные во время собраний — Дилан не в счет — дружный возглас удивления пронесся по комнате.
Дом Копоти занимал особое место в линейке мест отдыха и, если можно так сказать, деловых встреч глав преступного мира. В его стенах они могли без опасений собираться своей дружной шайкой-лейкой, не боясь вмешательства посторонних глаз. Самое охраняемое место для межличностных разговоров или расслабления душой и, кхм, телом…
Созданный с помощью магии, Дом всегда парил где-то в воздухе и открывал свои двери в определенные часы. Время входа менялось каждый день, и график получали только избранные. Любой карманник мечтал однажды попасть в это царство разврата, не говоря уже о том, чтобы участвовать в Закате Грешников. Ежегодном соревновании, в котором участвовали главари банд. Карточная игра, основанная на магии и стихиях.
Большие ставки в виде награбленного богатства — своего рода хвастовство и забава одновременно. Несмотря на возникающие в процессе игры стычки, победитель спокойно забирал доставшийся ему выигрыш и без боязни за свою жизнь уходил с места поединка.
Как ни странно, но слово вора в карточной игре надежнее слов законопослушного создания…
К тому же выигрыш на Закате грешников придавал еще больший статус и уважение.
— В Дом Копоти невозможно попасть, не получив приглашения, а чтобы оно зашелестело в руках необходимо стать одним из лучших в криминальном мире.
— Закат вроде был совсем недавно, — задумчиво потянул Дилан и дернулся под взглядом Лиама. Фрэнк же напротив широко улыбнулся и кивнул:
— Все верно. У нашего околунного агента будет чуть меньше года, чтобы создать свою банду и стать уважаемым вором в Четырех Королевств.
— И грабить разрешается по-настоящему? — тетрадочного жизнь ничему не учила…
— У нас есть списки недобросовестных граждан, одобренные правителями, чьи средства нажиты нечестным образом.
— А отстегивать с каждой кражи процент агентству можно будет? — заулыбался Дилан, но Лиам не выдержал:
— Дилан, еще одно слово и пойдешь к назначенному околунному в качестве евнуха! — и руки тетрадочного опасливо прикрыли зоны важные для продолжения потомства, тогда как губы нервно шепнули:
— Так себе перспектива.
— Мы с Лиамом единогласно пришли к мнению, что наш великолепный околунный агент, раскрывший за короткие сроки немало сложных дел, а также показавши себя отважным и храбрым борцом в особо трудные минуты прекрасно справится с уготованной ролью. Так давайте же все вместе пожелаем удачи нашему дорогому Нилу.
Поделиться книгой: