Коньяк "Наполеон" (рассказы)

— Дуг, отдай куртку girl-friend, ей очень к лицу. К волосам, вернее. Пылающая девушка!

— Держи, Эди, — он протянул мне трубку с травой. — В Нью-Йорке такая будет стоить тыщу bucks, да еще и не найдешь. Угадай, Эди, за сколько я ее снял в Берлине?..

Через неопределенное количество времени (может быть, вечность, может быть, полчаса) и большое количество полнометражных фильмов, каковые я просмотрел благодаря сверхкрепкой безсемянной марихуане, Дуглас и Брижит кончили упаковываться и мы спустились вниз. Переход из комнаты в коридор, а из него в elevator и затем в рок-автобус рок-группы «Killers» остались мной незамеченны. Все тот же кубистический мир обрезков глаз Брижит, кусков красной кожи куртки, рыжих волос, белых сдобных боков Дугласа, обнажившихся от напряжения торса: он тащил самую большую суму за плечом, заломив руку… В автобусе, как через камеру «рыбий глаз», на меня выпучились физиономия главного волосатика Би-Би, его girl-friend Марсии, менеджера Ласло Лазича со множеством очков на большом носу… Все вышеназванные личности оказались очень щекастыми, и я уже собирался спросить, не заболели ли все они редкой японской болезнью, когда, не получая от меня звуковых сигналов уже долгое время, Брижит наконец сообразила, что я перекурил.

— Эди, ты high?

— Да, — признался я. — И очень.

— Я тоже, — сообщил доброжелательно Дуглас. — Ты, может быть, больше high, потому что отвык от травы. Тебе нравится рок-автобус?

— Необыкновенно нравится, — сказал я. — Только как мне выбраться на авеню Гранд Арми?

— Мы тебя выведем, не бросим, Эди. — Брижит сжала мою руку у локтя и расхохоталась. — Не бойся.

Мы стояли на улице, и это не была авеню Гранд Арми. Это была узкая улица. Мы объяснялись, все трое, в любви.

— Ты должен вернуться в твою страну, в Америку, Эди, — сказал Дуглас убежденно. — Пожил с frogs — и хватит. Возвращайся! Мы найдем тебе великолепную девочку. Проблем с девочками у нас теперь нет. У «Killers» такие groupies, Эди! О!..

— Дуг прав! — сказала Брижит и обняла меня, как бы сестра. — Ты — американец, Эди, ньюйоркец! Ты принадлежишь Нью-Йорку, а не этому плоскому городу… — Она презрительным взором оглядела улицу.

— Этот плоский город, Эди… и старомодный… Здесь нужно жить после выхода на пенсию…

— Я приеду, — сказал я, тронутый. — Осенью. Клянусь!

— Дуг! Что, бля, происходит?! — Ласло Лазич, менее щекастый, но все еще многоочковый, по физиономии текли ручейки пота, появился из-за спины Брижит. — Все давно сидят в автобусе, все ждут вас! Что можно делать тут так долго? Пошли! Шофер нервничает…

— Пусть нервничает… За это мы ему платим money. Я не видел моего друга целую вечность. Имею я право…

— Дуг, please… — Лазич скорчился и прижал руки к толстой груди. На нем были необъятного размера, очевидно «Made in Brookline», черные брюки, не скрывавшие все же выпуклого брюха и покрывшаяся пятнами пота розовая t-shirt.

— Оставь меня в покое, man! OK? OK? — закричал вдруг Дуглас. Схватившись руками за голову, Лазич побежал от нас куда-то.

— Хуесос! — с ненавистью воскликнула Брижит. — Беременная блядь!

— Ты знаешь, Эди, — Дуглас схватил меня за руку, — он думает, что мы — его собственность. Он считает, что музыканты — недисциплинированная банда детей, понимаешь, что мы — слабоумные пациенты mental hospital… Но это мы делаем ему money, а не наоборот. Мы!

— Если ты не идешь сейчас же! — Лазич выскочил из-за Брижит, похожий на разгневанное огородное пугало.

— И что ты сделаешь? Что? — закричал Дуглас. — Я — член банды, и только банда может меня выставить. Ты будешь работать вместо меня с гитарой, shmuck?

Прохожие стали останавливаться. Не желая служить причиной производственного конфликта, я поспешно поцеловал Дугласа, потом Брижит и побежал на другую сторону улицы.

— До скорой встречи, Эди! До встречи дома, в Штатах!

Пройдя десяток шагов, я обернулся. Зло жестикулируя, все трое удалялись в противоположную сторону.

Движимый все усиливающейся ностальгией (так, может быть, таракан, случайно вывезенный вместе с буфетом в другую часть города, с замиранием сердца однажды решается и бежит домой в обгорелые, неуютные, но родные щели), я прилетел в Нью-Йорк в декабре. По городу мела сухая снежная поземка с пылью.

— Эди! — радостно вскричала Брижит в телефон. — Бери такси и приваливай к нам. У тебя есть адрес? Дугласа нет, но он вот-вот появится.

Я вылез из такси на Уолт-Стрит. Естественным образом вокруг обнаружились, вечные и невредимые, банки и штаб-квартиры больших компаний. Но вот, оказывается, нашлось место и для пары панк-личностей…

Они жили в небоскребе! В старом холле в списке жильцов, рядом с солидными «Radner, Flint & Halperin Corp.» — 32-й этаж «Low office Stigliz & Zurkovich» и прочая, золочеными буквами во много рядов, помещалась впульверизованная в список алая судорога: «Killers!». Старый elevator поднял меня с неровной скоростью на 32-й этаж. Выйдя из элевейтора, я послушно последовал вытатуированному на стене совету — «Follow the blood drops!»[17] и оказался вскоре в объятиях Брижит.

— Эди!

Новенькая антресоль занимала четверть площади высокой комнаты небоскреба. На антресоль вела свежая лестница. Стены комнаты, однако, свежестью не отличались. У одной стояла сидячая старомодная ванна на ножках. Спиной к высоким окнам помещался новенький телевидеокомбайн, серое сооружение с колоннами на фасаде. На комбайне, я заметил, лежала пачка пятидесятидолларовых банкнот. Повсюду механические monsters и предметы kitch. Воздушные шары в форме мужских и женских sexes плавали под потолком.

После того как она сообщила мне долженствующие меня интересовать последние новости об очередной беременности Дженни («живот выглядит, как груша, Эди!»), а я в ответ на ее запрос о моем существовании ответил, что я «очень ОК», настал мой черед задавать вопросы.

— Как Дуглас?

— Good, — сказала она отвлеченно. — По правде говоря, не очень good.

— Что-нибудь с band? — Я знал, что рок-группы распадаются столь же быстро, как и собираются.

— «Killers» OK, — сказала Брижит. — Ебаный double — это его проблема.

— Double?

— Да, двойник. Очень похож… Невероятно похож… Только моложе.

— Объясни.

— В рок-местах Большого Яблока стал появляться двойник Дугласа. Одет как Дуг, в черные джинсы и кожаную куртку, та же прическа… волосы, правда, он еще не прячет. Этот shmuck выдает себя за Doug of Killers и даже дает автографы.

Пройдя к телевизору, она извлекла из-под банкнот фото и протянула.

— Вот, погляди. Это он в «Mud Club»!

Полароидное, плохого качества фото легло в мою ладонь. Дуглас в красной куртке, смеялся, сжимая в руке Heiniken. Он выглядел свежее, чем обычно.

— Но это Дуглас! Красная куртка, ее вы показывали мне в Париже…

— Хуесос достал где-то даже красную кожанку, такую же, как у Дуга. И в этот вечер, Эди, мы были у моей сестры Катрин в Пукипси… Если я встречу когда-нибудь этого mother flicker, я… — Ирландка задохнулась от злости и огляделась, ища, может быть, предмет, каким она сможет совершить насилие над самозванцем. — Я убью fucker моими голыми руками! — заключила она. — Он сводит с ума моего мужика!

Я вгляделся в фото. Теперь мне уже казалось, что это не Дуглас.

Дуглас явился с Жозом и Джефом. Одеты они были не в t-silirt и кожу, но по-домашнему — тепло и грубо. На голове Дуга по-прежнему та же кепи. Я нашел их мужиковатыми и разжиревшими. Под свободными рубахами угадывались брюха. Би-Би, глава фирмы «Killers», опять отсутствовал. Я уже начал понимать, что он развлекается отдельно, общается с другими главами фирм рок-энд-ролла. Несмотря на общее бруклинское детство и трогательные воспоминания о репетициях в бейс-менте, соблюдалась строгая иерархичность. Жоз, Джеф и мой приятель Дуглас были рядовыми солдатами рок-энд-ролла, Би-Би был командующим офицером.

Они похлопали меня по спине, шее и плечам, как это делают крестьяне или футболисты.

— Wellcome Home, Эди! — сказал мне Дуг.

— Ça va? — широко улыбаясь, осведомился Жоз. — Посмотри на этого типа, Эди! — Дуглас тяжело, по-мужичьи ударил приятеля по плечу. — Запомнил лягушачье приветствие. Талант!

Из supermarket brown bags, принесенных «Killers», Брижит извлекла большое количество пива, гроздьями по шесть штук. Убрав пиво в холодильник, оставила одну гроздь на ступенях лестницы, прошла к нам.

— Хотите joint, boys? — Опустившись на краешек ванны, далеко выставив вперед длинные ноги в штанинах черных брюк, Брижит с улыбочкой стала наблюдать наше мужское топтание по комнате. Пошпионив за ее ироническим взглядом, я подумал, что женщина, по сути дела, потенциально готова к предательству в любой момент, она всегда видит мужчину, и под непривлекательными углами зрения, но если любит, игнорирует эти нелестные видения. Мы выкурили несколько joints и расселись с банками пива в руках.

— Что это за bullshit с двойником, Дуг? — спросил я. — Брижит рассказала мне часть истории.

Он помрачнел.

— Очень просто, Эди. Появился shmuck и выдает себя за Дуг of Killers. Его принимают за меня, пускают в клубы. И в «Мадд», и в «Харрах», и в «Макс Канзас Сити», и в «СиБиДжиБи»… Устроил пару скандалов. Подрался с ребятами Элен Вилле… поссорил нас с «Dead Boys». Я ходил к ним объясняться вместе с Би-Би, но «Dead Boys» мне не поверили. Да и я бы не поверил, будь я на их месте, что за double, это же хуй знает что! — Дуглас встал и пробежался по комнате. — Я клянусь, Эди, я убью этого типа, пусть он только попадет мне в руки! Еще немного — и он влезет в мою постель, будет ебать мою girl-friend…

Брижит расхохоталась:

— Нет, Дуг, невозможно, я пойму, что это не ты, я знаю твое тело.

— Заткнись! — грубо прервал ее Дуглас. — Если бы не ты, я поймал бы его на прошлой неделе в Mud Club!

— Look, — сказала она, — смотри за собой! Двойник — твоя личная проблема, но ты делаешься все большим психом, каждый день плюс!

— Ты уверен, Дуг, что у тебя нет брата или полубрата? — Жоз встал и взял в холодильнике банку пива.

— No. Исключено. Мать клялась и божилась, что нет.

— И что, совсем невозможно его выследить, избить и запретить ему выдавать себя за тебя? — спросил я робко. — Можно ведь предупредить, скажем, менеджеров в клубах, чтоб, если он появится, звонили тотчас тебе?

— Эди, когда он появляется, публика в клубах верит, что это я. И не только публика… Спроси Джефа… — Джеф хладнокровно возился во все время нашего разговора в видеокассетах, стоявших на полках, как книги в библиотеке. — Дважды он видел sucker, разговаривал с ним, и думал, что это я!..

— Хей, в клубах всегда темно, и можно принять родную мать за girl-friend, — сказал Джеф. — И, если хочешь знать, я до сих пор считаю, что это был ты. Ты нас дурачишь, Дуг. Ну пусть, если тебе так нравится. Ты всегда был типом с фантазией, я уважаю твои vibrations… Посмотрим Боуи в «Elefant man», boys?

— Ты больной, Джеф, больной тип.

— Я поставлю «Elefant man». — Нажав несколько кнопок, Джеф оживил телеэкран, и после сполохов и белых полос мы увидели лицо Боуи — Джон Мэррик.

— Ах, ебаный в рот, как же он хорош, этот Дэйвид! — Пятясь задом, Джеф уселся на диван.

— Фильм? — спросил я.

— No, спектакль в Buff Theatre.

Все мы уставились на экран.

Я покинул их в час ночи, оглупевший от пива и марихуаны. Брижит спустилась со мной в elevator вниз, открыть мне дверь холла — на ночь небоскреб запирали на несколько замков. Трое «Killers», открыв еще по банке пива, остались у TV, «Elefant man» сменил кроваво окрашенный фильм с участием монстров и бензиновой пилы.

— Каждую ночь, Эди, он сидит и смотрит свои видео, — вздохнув, сообщила мне Брижит у самой двери. — Я начинаю сходить с ума. Если так будет продолжаться, я должна буду сказать ему «До свиданья!». Я думала, я живу с музыкантом, но теперь вижу, что живу с животастым от пива ебаным жлобом!

— Разве «Killers» не имеют время от времени концертов? — спросил я.

— Я сомневаюсь… Они… — Брижит помолчала и подергала ручку двери… — Мне кажется, они катятся вниз, ты знаешь… Ты счастлив в Европе, Эди?

— Yes… В Европе я более эффективен…

— Может быть, я должна свалить в Европу… Помнишь Дженни, она так не любила французов. — Брижит засмеялась.

— …никогда не встретив ни единого…

Прошло несколько лет. Я не ездил в Америку по причине отсутствия каких бы то ни было документов и потому потерял из виду многих друзей. В том числе Брижит и Дугласа. Однажды я сидел у приятеля, музыкального критика, и мы глядели «Enfants du rock», разговаривая. Показывали рок-концерт на набережной Хадсон-river. Когда после «Dead boys» на экране возникла лохматая голова Би-Би, я закричал: «Это мои друзья!» — и подвинулся ближе к экрану. Лохматый рванул микро вместе с тяжелым пьедесталом на себя, обхватил его длинными ногами кузнечика и, подражая собаке, затерся о стержень микро межножьем. Микрофон зашипел, загудел, и только «рок-энд-ролл… рок энд ролл» возможно было выделить из беспорядочных звуков. На Би-Би были темные очки. Задержавшись на очках, камера отъехала, и можно было увидеть всю сцену. Дав нам понятие об общем плане, камера умно решила дать нам быстрые портреты рядовых musicians. Жоз распух, и волосяной покров черепа выглядел подозрительно плотным и солидным. Джеф был Джефом, без изменений, но хорошо различимый с еще одной гитарой вытанцовывал не мой друг Дуг… Нет-нет, незнакомый мне парень…

— Они что, сменили басиста? — воскликнул я.

— Ты разве не знаешь? Уже давно. Пару лет… — Хозяин TV был не только рок-критиком, но и автором книги о панк-движении.

— Bizarre-история произошла с этим парнем. Может быть, даже самоубийство…

— Ты говоришь о Дугласе, басисте «Killers», ты уверен?

— Ну да. Я слежу за этими делами. Это мой хлеб…

— Но я хорошо знал Дугласа. Я был другом его girl-friend. Точнее, моя girl-friend была лучшей подругой его girl-friend, ирландки…

— Да. Ирландка. Из-за этой bizarre girl-friend вся история и произошла. Она свалила от Дуга к парню, похожему на него, как брат-близнец!

— Ни хуя себе! Я присутствовал при начале истории, но, конечно, не мог представить себе, каким окажется конец!

— Тип выдавал себя за Дугласа, одевался как он, выходил out в рок-клубы. Ирландская девушка встретилась с типом из любопытства и из любопытства же выспалась с ним… — Он остановился, увидев мою физиономию.

— Разумеется, это только моя попытка реконструкции происшедшего, Эдвард… Очевидно, ей понравился процесс или что там было у нее на уме, но ирландка встретилась с ним опять… Обнаглев, они стали выходить вместе out, он выдавал себя за Дугласа. В конце концов все обнаружилось, Дуглас был потрясен, разбит в куски. Ты знаешь, они ведь все простые ребята, люди рок-энд-ролла, за редкими исключениями… Американцы особенно. Простые и часто буйно-дикие. Дуглас избил ее до того, что она месяц не могла ходить. Когда смогла, она встала, надела темные очки и ушла из apartment, оставив все, не взяв даже сумки. Это был ее apartment…

— Комната, — поправил я. — Комната в downtown на Уолл-Стрит…

— Точно. Ты что, бывал у них там?

— Да. Один раз.

— Ну вот. Она не вернулась. Пропала. И тот тип пропал вместе с нею. Говорят, Дуг искал ее, но United States — очень большая страна, не говоря уже о всем глобусе… Однажды в «Law offices Zwanetsky, Shim & Peters» с потолка закапала вода. Поднялись наверх, взломали дверь и нашли Дугласа в ванне… Естественно, не живого, а мертвого. С электрогитарой в обнимку… — Мой приятель помолчал. — Ты знаешь, что electrocuting — самая распространенная смерть в рок-профессии?

— Я считал, что OD.

— Нет. Electrocuting. Овер-доза — романтическая легенда. Electrocutting — как в ЕДФ или «Кон-Эдисон».[18]

— Ты считаешь, он был хорошим музыкантом?

— Скорее хорошим. Однако не ведущим. Об этом нужно всегда помнить. Просто музыкантом. Blue collar worker музыки. У него был хороший лист-групп. Он работал с большими людьми. Последнее время из-за своей безумной истории он был on decline.[19] «Killers» сменили бы его… в любом случае… то есть даже если бы он был жив. Я думаю, он понимал это.

— Сами «Killers» тоже, кажется, on decline, — заметил я, указывая на экран, где все еще мастурбировал микрофон Би-Би. Не вызывая особых восторгов у толпы на набережной. Из толпы даже свистели.

— Ну разумеется, — сказал он спокойно. — Ничто не вечно. Музыка старится. Группы старятся. Люди старятся… Средний возраст рок-групп — полтора года. Они умирают во младенчестве. «Killers» устарели, они принадлежат семидесятым годам. Они выглядят как милые лохматые бабушки, им место в книгах о рок-энд-ролле, но не на сцене…

— А почему ты решил, что Дуг покончил собой? Это мог быть несчастный случай.

— Ох, ты знаешь… это только моя догадка, я не могу доказать это… но…

— Suicide is painless, it brings on many changes, And you can take or live it, if you please…[20] —