Красная карточка

– Что скажете, господин Приходько?

Тот вскинул голову.

– Вы меня знаете? – с надеждой спросил он. – А я что скажу? Это бандиты какие-то! Выманили меня с базы, на дороге тормознули и вот сюда…

– Ага! – сказал Гуров. – Значит, ваша жена не попала в аварию? Я так и подумал.

– Моя жена три дня назад уехала в Латвию! – с негодованием сказал Приходько. Лицо его при этом выглядело совсем по-детски, несмотря на модную небритость на щеках. – Я сам ее провожал. Но когда вам сообщают на мобильник о несчастье, особенно не задумываешься. Мне сказали – в «Склифе». Я и помчался. А вдруг, думаю, вернулась? А вдруг… Да мало ли что! Вот вы бы, например, остались спокойным, если бы вам так позвонили?

– Вряд ли, – сказал Гуров. – Хотя проверил бы незамедлительно… Впрочем, это к делу не относится. Что случилось дальше?

– Дальше они перегородили дорогу своей тачкой, – с обидой сказал Приходько. – Мне пришлось тормознуть и обложить их матом. Они вывалили и потащили меня в лес. Я сначала не понял. Думал, они обиделись, что я их обругал. Предупредил, что тут рядом наши ребята и в случае чего их всех отметелят за милую душу… А они притащили меня сюда и привязали к дереву…

– Чего они от вас хотели?

– Да хреноту какую-то! – с неожиданной злобой произнес Приходько. – Да копались, знаю ли что-нибудь о Жмыхове и не я ли подложил ему бомбу в машину… Как будто у меня других дел нет! Фигня полная! Я их послал…

– Это понятно, – усмехнулся Гуров. – Вы, чувствую, человек решительный. Значит, их интересует Жмыхов? Интересно! Как говорится, бывают странные сближенья… Они вас били?

– Нет, но намеки делали.

– Вы согласны подтвердить свои показания в письменной форме?

– Да хоть сто раз! Пускай этих сволочей взгреют как следует! – Приходько с ненавистью посмотрел на «дипломата».

Тот мрачно посмотрел в ответ и повернулся к Гурову.

– Можно вас на пару слов? – спросил он.

– Только без штучек! – предупредил Гуров.

Они отошли в сторону. «Дипломат» посмотрел Гурову прямо в глаза и сказал:

– Из ваших слов я догадался, что вы также интересуетесь покушением на Жмыхова?

– Вы – человек неглупый, – заметил Гуров. – Но мы не просто интересуемся. Мы это дело расследуем. И что же дальше? Вы имеете к этому какое-то отношение?

– Возможно. Но позвольте сначала представиться – Ставский Николай Петрович. Я представляю интересы очень влиятельного человека. У нас имеются неплохие связи в органах юстиции, да и в МВД тоже. Кстати, я сам занимаю должность юрисконсульта. Говорю это единственно для того, чтобы убедить вас не относиться к нам предвзято. Мы вполне законопослушные граждане…

– И как законопослушные граждане вы спокойно используете в своих действиях подлог, похищение, насилие, – продолжил Гуров.

– Ну что вы такое говорите! – поморщился Ставский. – Подлог, насилие… Согласитесь, иногда приходится применять несколько необычные методы. Наверное, и в вашей работе такие ситуации не редкость. Взять, например, сегодняшний случай…

– Вы бы не туманили мне мозги, господин юрисконсульт! – сердито перебил его Гуров. – Вы сами напросились. А необычные методы, как правило, имеют свои определения в Уголовном кодексе. Как юрист вы об этом должны хотя бы догадываться.

– Уголовный кодекс требует доказательной базы, – спокойно ответил Ставский. – Вы уверены, что сумеете доказать свои обвинения? Звонка по телефону никто не слышал, факта нападения никто не видел, следов насилия на потерпевшем не имеется, свидетелей нет. Вряд ли суд сочтет возможным строить обвинение только на показаниях двух бравых оперативников. Как-никак вы – лица заинтересованные.

– Мы – лица, заинтересованные в торжестве закона, – отрезал Гуров. – О вашем существовании до сей минуты мы даже не подозревали. Не думаю, что суд будет так уж к вам лоялен…

– Возможно, но все-таки послушайте меня, – упрямо возразил Ставский. – Худой мир лучше доброй ссоры. А зачем вам с нами ссориться, если мы делаем, по сути, одно и то же дело. Мы заинтересованы выяснить, кто совершил покушение на футболиста Жмыхова, и вы тоже в этом заинтересованы, не так ли? Давайте работать параллельно! Объединив усилия, мы добьемся большего.

– Мы и без вас своего добьемся, – сказал Гуров. – А с вами мы продолжим разговор в другом месте. Позвольте-ка ваши документы!

Глаза Ставского зло сверкнули. Он хотел сказать какую-то грубость, но сдержался и полез в карман за документами. Гуров внимательно просмотрел их и преспокойно положил к себе в карман.

– Документы, похоже, подлинные, – сказал он. – Поэтому в настоящий момент я, пожалуй, сочту возможным вас не задерживать. Явитесь ко мне в кабинет для беседы сегодня после обеда. Вот моя визитная карточка. И не опаздывайте – я могу расценить это как игру в прятки.

– Позвольте! Вы не имеете права! – вскипел Ставский.

– Предпочитаете уехать отсюда в наручниках? – спросил Гуров.

Ставский проглотил это молча, круто развернулся и пошел к своим спутникам.

– Приходько, идемте! – позвал Гуров и снова окликнул Ставского. – Вы пока оставайтесь на месте. Выйдете из рощи не раньше чем через десять минут. И не считайте это шуткой.

Троица провожала их хмурыми взглядами, пока Гуров и Крячко не скрылись за деревьями.

– Почему вы их не арестовали? – с волнением спросил Приходько.

– Это длинный разговор, – ответил Гуров. – И не имеющий прямого отношения к делу. Лучше ответьте, почему вас заподозрили в покушении на Жмыхова. Вы были врагами?

– Еще чего! Да я знать этого ублюдка не хочу! Грешно так говорить, но в его несчастье есть свой плюс. Поменьше будет грязи на футбольных полях. Ведь это был первый костолом в высшей лиге! Все нападающие его ненавидели, потому что знали – если Жмыхов на поле, береги ноги. Я сам был свидетелем, как этот гад нанес тяжелые травмы двум молодым ребятам. Один так никогда больше и не вернулся на поле, а второй играет, но совсем не так, как раньше. Жмыхов – самый настоящий вредитель. Он ведь не только гробит своих товарищей, он еще и пример подает! Думаете, мало дураков, которые смотрят на него и думают – вот молодец!

– Ого! Из этих ваших слов я понял одно – врагов у Жмыхова было море, и любой из них мог захотеть наказать этого футбольного хулигана…

– Захотеть – да, а наказать – вряд ли, – решительно замотал головой Приходько. – Я понимаю, куда вы клоните, но так думать – большая ошибка. Столкновения происходят в каждой игре. Если бы они продолжались за пределами поля, у нас бы давно футболистов не осталось.

– Иногда мне кажется, что так оно и есть, – вставил полковник Крячко и добавил деликатно: – Я, конечно, не о присутствующих.

– А что касается лично вас, – сказал Гуров, – говорят, в последней игре вы здорово поцапались со Жмыховым? И вас из-за него удалили.

– И я пошел и взорвал его в собственной машине! – подхватил Приходько. – Все это дерьмо! В крайнем случае я мог набить ему морду, обложить матом… Но посылать ему красную карточку, записку понтовую – такой хренотой я не стал бы заниматься!

– Постой! Какую карточку? Откуда ты знаешь про записку? – спохватился Гуров.

Приходько мотнул головой.

– Да вот эти паскуды и сказали! Говорят, Жмыхову после матча принесли конверт, в котором была красная карточка и записка, что его удаляют с поля навсегда. А наутро его и взорвали. Зачем мне такие понты?

– Они так сказали?! – изумился Гуров. – А откуда об этом знают они?

– Откуда-откуда? От Жмыхова и знают. Они у него были.

– Вот так номер! – Гуров ошарашенно посмотрел на Крячко. – Тогда сейчас по-быстрому едем в больницу!

– Зачем ты отпустил этих? – поморщился Крячко. – Думаешь, тот, первый, много знает?

– Я и первого сейчас отпущу, – сказал Гуров и похлопал себя по карману. – А эти никуда от нас не денутся! Бумаги-то у них настоящие!

Глава 5

После матча разразился настоящий ливень. Это было целое светопреставление. Серая мутная стена дождя, потоки грязной воды вдоль тротуаров, бурые фонтаны из-под колес мчащихся как на пожар автомобилей, ветер, раскачивающий деревья и срывающий вывески с магазинов. Мало кому такая погода придется по вкусу, но футбольный арбитр Вьюшков был доволен. Не то чтобы он любил разгул стихии, просто сегодня выдалась такая ситуация, что ливень был ему на руку.

В такую погоду болельщики не станут околачиваться у стадиона и высматривать, как пробирается на автостоянку паршивец-судья. Конечно, существует милиция, и администрация стадиона несет ответственность, и судейский корпус, и все, что угодно, но по морде получить от разгоряченной публики все равно можно. И получить крепко. Болельщики проигравшей команды вообще отличаются необузданным нравом – кто-кто, а уж Вьюшков знал это отлично, шесть лет работал в большом футболе. А команда их проиграла сегодня не только из-за собственной бездарности. Вьюшков собственной рукой приблизил это поражение, сконструировал его, хотя, разумеется, признаваться в этом не собирался нигде и никому. Высосанный из пальца пенальти – такое же интимное дело, как чужая жена. Трепаться о нем на каждом углу некрасиво и неумно.

Угрызений совести Вьюшков не испытывал. Он слишком хорошо знал всю эту кухню, чтобы мучиться. Когда-то он тоже был молодой и пылкий, мечтал о честной игре и торжестве справедливости. Пусть победит сильнейший!

Действительность показала, что сильнейший – это не всегда тот, кто лучше гоняет мячик по зеленому полю. Да и глупо отделять футбол от прочей жизни в стране. Какая жизнь – такой и футбол. Вьюшков не любил плевать против ветра – неблагодарное занятие. К тому же век футбольного судьи короток, о своем будущем тоже нужно было думать. Готовь сани летом, как говорится…

Вьюшков гулкими бетонными коридорами шел к выходу и вспоминал свои первые шаги на судейском поприще. Сюда, в подсобные помещения стадиона, тоже доносился шум дождя – это было похоже на мчащийся по тоннелю экспресс. Жутковатое ощущение, но все лучше рева разгневанной толпы.

Иногда Вьюшков просто не понимал это орущее, охваченное страстями стадо. Футбол как игра переставал существовать, футболисты мельчали, чудес не показывал никто, команды были все как на подбор средние, если не сказать хуже. Кому нравилась такая игра, непонятно. Принимать все это всерьез Вьюшков решительно не хотел. Вот деньги, которые ему платили – официально и неофициально, – это действительно было серьезно. За такие деньги могли и убить. С ним был случай, когда на заре карьеры в одном южном городе перед началом матча «гостеприимные» хозяева свозили его на кладбище. Тогда ему впервые предложили сделать выбор – свежая могила или хрустящие новенькие купюры. Он не стал проверять, шутка ли это, и предпочел взять деньгами. С тех пор он ни разу не пожалел о сделанном выборе. Конечно, у него была своеобразная репутация, но имелись и сильные покровители. В общем, жизнь удалась.

Были в ней свои сложности, но при его опыте обходить острые углы не составляло особого труда. Иногда его отстраняли от судейства, иногда он становился объектом рукоприкладства, иногда им бывали недовольны функционеры из футбольного союза, но все это были дела житейские, ничего особенного в этом не было.

Удивительно, но больше всего нервировали Вьюшкова анонимные звонки по телефону. Было в этих низких угрожающих голосах что-то потустороннее, неприятное, будто звонили они прямо из пекла или с того самого кладбища, которое запомнилось Вьюшкову на всю жизнь.

Например, на прошлой неделе был такой звонок – среди ночи, в кромешной тьме и в похоронной тишине. Вьюшкову как раз снился какой-то скверный сон – должно быть, чересчур плотно поел за ужином. Очнулся мокрый как мышь, с горечью во рту, дрожащей рукой снял трубку. Голос был глухой и равномерный, как шум водопада.

– Арбитр Вьюшков? – спросил голос.

– Ну да, а в чем дело? – с неприязнью сказал Вьюшков, уже предчувствуя, что будет дальше.

– Арбитр Вьюшков, я давно наблюдаю за вашей профессиональной деятельностью, – бесстрастно сообщил голос, – и пришел к неутешительному выводу, что она направлена на уничтожение спортивного духа и самой сути честной игры. Она разрушительна, дальше так продолжаться не может. Я делаю вам последнее предупреждение. Если ничего не изменится, вы будете строго наказаны.

– Какого черта? – храбрясь, сказал Вьюшков. – Кто это говорит?

– Говорит верховный судья, – спокойно ответил голос. – Надеюсь, вы понимаете, насколько все это серьезно?

– Вы идиот, а не верховный судья! – сказал с ненавистью Вьюшков, положил трубку и отключил телефон.

– Кто там еще? – сонным голосом пробормотала проснувшаяся жена.

– Спи! – раздраженно сказал Вьюшков. – Звонят всякие чокнутые! Пожалуй, нужно будет поменять телефонный номер… Надоели пафосные идиоты!..

Номер он, однако, так и не поменял – лень было возиться, да и неприятный голос больше его не беспокоил. Таких было много – желающих припугнуть по телефону. Выйти лицом к лицу рисковали единицы. И все равно телефонные звонки здорово портили жизнь.

Вьюшков представил, какой шквал этих звонков обрушится на него после сегодняшнего матча, и усмехнулся. Сегодня-то он точно примет все необходимые меры – поотключает телефоны, запрет все двери и выпьет перед сном стаканчик виски. Без этого дурацкого льда и тоника. Нормальный стакан виски, безо всяких примесей. Но до этого он еще хорошенько поужинает в своем любимом ресторанчике на Большой Грузинской, как он всегда это делает после напряженного матча, разумеется, если матч проходит в Москве, а не в каком-нибудь медвежьем углу нашей необъятной родины. Выезды Вьюшков не любил – дорога, гостиницы, сомнительные забегаловки… Да и такого надежного тыла за собой Вьюшков в провинции не чувствовал. Все приходило ему на память то южное кладбище. А говорят еще, что плохое быстро забывается!

Вьюшков вышел из бетонного убежища стадиона и торопливо развернул зонт над головой. Потоки воды обрушились на него с таким грохотом, словно кто-то вывалил с неба целый вагон кирпичей. Под ногами кипела вода и змеились пенные ручьи. В такой ситуации главное было поскорее добраться до машины.

Однако Вьюшков предусмотрительно бросил вначале взгляд направо, взгляд налево и только тогда, успокоенный, побежал к своей «Тойоте». Как он и предполагал, в такую погоду желающих караулить у служебного выхода, когда появится подлец-судья, не нашлось. А через три-четыре дня все это уже потеряет свою актуальность.

Он бежал под дождем, заботясь теперь лишь о том, чтобы не слишком сильно замочить брюки – появляться в мокром виде в ресторане было не совсем удобно. В какой-то степени ему все-таки удалось сохранить пристойный вид, он отпер машину и с облегчением прыгнул за руль. Внутри было сухо и мягко, и можно было наконец-то расслабиться. Вьюшков завел мотор и осторожно выехал с автостоянки. Он больше ничего не опасался.

Однако если бы Вьюшков был немного внимательнее, то он мог бы заметить, что почти следом за ним с автостоянки тронулась мокрая черная «девятка». Но даже если Вьюшков и видел это, то не придал такому факту абсолютно никакого значения. Вокруг него, за ним и навстречу, разбрызгивая воду из луж, мчались сотни машин. Дождь заливал ветровое стекло, «дворники» ходили взад-вперед как бешеные, и нужно было очень внимательно следить за дорогой, чтобы не влететь в какую-нибудь дорожную неприятность.

Тем временем черная «девятка» пристроилась в тылу у Вьюшкова и следовала за ним неотступно до самого ресторана. Лишь убедившись в том, что Вьюшков остановил машину и направляется в ресторан, водитель «девятки» принял свое решение.

Он не стал тормозить около ресторана, а проехал квартал до конца, свернул во двор и поставил машину в укромном уголке. Вокруг было пусто – только серые столбы дождя разгуливали по двору, приплясывая на асфальте, сгибая деревья и размывая песок на детской площадке.

Но водителя «девятки» непогода, кажется, нисколько не пугала. Он выбрался из машины и тщательно запер дверцы. Дождь бесновался, прыгая ему на плечи, но водитель не обращал на него внимания. Бесформенный, почти до пят дождевик с капюшоном позволял ему чувствовать себя достаточно комфортно. Заперев машину, этот человек направился пешком обратно – в тот самый ресторан, где решил осесть Вьюшков.

Человеку было на вид около пятидесяти лет. Возможно, его старили борода и усы, и то и другое смоляной черноты, резко выделяющиеся даже на загорелом лице. Однако шагал он бодро, и в движениях его чувствовалась энергия и сила.

Появление этого человека в ресторане слегка напрягло обслуживающий персонал, поскольку из-за дождя сюда и так набилось немало случайного народу, но новый посетитель вел себя достойно и скромно, аккуратно снял свой мокрый дождевик, самостоятельно пристроил его на вешалке и заглянул в переполненный зал.

– Боюсь, места вы сейчас себе не найдете, – обратился к нему хозяин ресторана, который из-за неожиданного наплыва посетителей лично включился в обслуживание. – Не откажетесь подождать у бара?

Новый посетитель посмотрел на него пристальным сверлящим взглядом, от которого хозяину сделалось не по себе, но заговорил очень вежливо, приятным располагающим баритоном:

– Тысячу раз прошу прощения, – сказал он, – но для меня это очень важно. Только что к вам зашел мой старый друг. Я случайно увидел его из машины. Никак не удается встретиться! Что за суетливый город Москва! А у меня как раз сейчас выдалась свободная минута…

– Вы хотите поискать своего друга? – уточнил хозяин.

– Надеюсь, вы мне поможете. Кажется, он ваш постоянный клиент. Вьюшков Сергей Иванович.

– Вот оно что! – многозначительно сказал хозяин заведения. – В самом деле, Сергей Иванович сейчас у нас. Он в отдельном кабинете. Как прикажете доложить?

– Вы лучше сразу проводите меня туда, – предложил гость. – Хочу сделать ему сюрприз.

– Ага, – сказал хозяин, с недоверием взглядывая на незнакомца. – Вообще-то он просил, чтобы его не беспокоили. Сильно устал.

– Могу себе представить, – кивнул бородач. – Однако я нисколько не помешаю. Вы сами в этом убедитесь.

– Ну что же, – хозяин, казалось, был убежден. – Идемте, я вас провожу.

Они прошли через зал, по короткому коридору и заглянули в небольшое темноватое помещение, где за сервированным столом сидел Вьюшков. Он с наслаждением жевал. Вино в бокале отливало рубиновым блеском. По оконному стеклу струились потоки дождя. Цветы, стоявшие в вазочке посреди стола, казались поникшими.

– Здравствуйте, Сергей Иванович! – живо сказал бородач. – Приятного аппетита!

Вьюшков повернул голову, пристально всмотрелся и, не сразу узнав говорящего, сказал довольно равнодушно:

– А-а, это вы… Разве вы отпустили бороду?

– Давно уже! – жизнерадостно воскликнул гость. – А я мимо ехал – вижу, вы заходите… Я на пару слов всего, не возражаете?

Хозяина ресторана снова охватили сомнения – уж очень это все было не похоже на встречу старых друзей. Но Вьюшков, вздохнув, показал на свободный стул и покорно сказал:

– Присаживайтесь, раз уж пришли. Вина?

– О нет, не беспокойтесь! Я за рулем, – сказал бородач и повторил: – Я буквально на пару слов.

При этом он так выразительно посмотрел на хозяина, что тот, приподняв бровь, сделал шаг к двери, предупредительно поинтересовавшись у Вьюшкова, не нужно ли ему еще чего-нибудь.

– Нет, спасибо! – сказал тот. – Все просто замечательно, Валентин Павлович! Большего и желать не стоит.

Хозяин вышел. Вьюшков, избегая встречаться глазами с неожиданным гостем, выпил вина и вытер губы салфеткой.