Подарок из космоса

– Никогда не видел глотуна так близко, – признался он. – Кстати, я тут поразмыслил и понял, что существуют два способа узнать, чего боятся эти космические обжоры.

– Какие способы?

– О, очень простые! Первый способ состоит в том, чтобы скармливать твоему кирпичу все подряд, пока мы наконец методом тыка не набредем на тот предмет, который приведет его в ужас. Заставит буквально дрожать от страха!

– А второй? – спросил Фома. Ему совершенно не хотелось, чтобы его ручной глотун дрожал от страха или приходил в ужас.

Флюк важно поднял к потолку палец.

– Второй способ состоит в том, чтобы соединить вместе две липучки. Тогда высвободится энергетическая энциклопедия, и мы сможем получить любую интересующую нас информацию. Но только, увы, двух липучек у нас нет! Недостающую липучку сожрал твой комнатный зверек, – инопланетянин недовольно покосился на глотуна.

Глотун примиряюще замурлыкал: мол, сожрал и сожрал. С кем не бывает? Дело прошлое. Попрекать-то зачем?

– Почему нет? Есть! Есть еще одна липучка! – воскликнул Фома.

– У кого есть?

– У Нинки Светловой.

Флюк хлопнул себя по лбу:

– Ах да, я же сам ей дарил. А где твоя Нинка?

– В больнице. С ветрянкой. К ней никого не пускают. Она на этом, как его, на карантине.

Инопланетянин энергично вскочил на ноги.

– Одевайся, юный дылда! Едем к Нинке за липучкой.

– Но уже почти ночь! – растерялся Фома.

– Ну и что, что ночь? – фыркнул крубс. – Ты же сказал, что к ней не пускают? А пролезать без разрешения намного проще ночью, чем днем. Это я тебе как специалист говорю.

– Но что скажут папа с мамой? Они не отпускают меня так поздно.

– Фу ты, какие мы маленькие деточки! – засмеялся Флюк. – Ладно, так и быть: подождем, пока твои родители заснут.

Фома неохотно кивнул. Ему представлялось большой авантюрой среди ночи сбегать из дома и ехать с Флюком в больницу, но делать нечего. От того, соединятся ли вместе две липучки, зависело ни много ни мало – будущее Земли.

2

Когда родители и Людоедка уснули, Флюк растолкал мальчика. Фома лежал у себя под одеялом в одежде. Ожидая, пока лягут спать родители, он и сам уснул.

– Эх ты, соня! Так ты все на свете проспишь! – стал насмехаться над ним Флюк. – Открывай давай окно!

– Зачем?

– Как зачем? Не собираешься же ты хлопать ночью дверью? Не успеешь ты и шага сделать, родители проснутся и зацапают тебя.

– Но у нас седьмой этаж. Как мы спустимся? – обеспокоенно сказал Фома. Признаться, когда открывали окно, он побаивался даже смотреть вниз, так ему казалось высоко.

– Здрасте, я ваша тетя! А липучка на что?

Фома подумал, что, если липучка сорвется или что-то не сработает, от него останется только лепешка на асфальте, причем не очень аккуратная.

Подождав, пока Соболев наденет куртку, Флюк выпустил липучку в окно и показал скрещенными пальцами на мальчика. В тот же миг неведомая сила подхватила Соболева и с чудовищной скоростью понесла его вниз. Фома едва удержался, чтобы не заорать. В полете он кувыркался. Мимо стремительно проносились то освещенные, то темные окна. Фома даже, помнится, с безумной ясностью успел подумать, что окна похожи на прорези в картонной коробке, внутри которой горит свеча.

Мальчик ожидал сильного удара, но удара не последовало. Он повис, подхваченный за шиворот, на козырьке подъезда примерно в метре от земли. А потом, видимо, где-то наверху Флюк мягко свел вместе пальцы, потому что липучка отпустила Фому, и он довольно мягко плюхнулся на асфальт.

3

Через минуту рядом с ним как ни в чем не бывало приземлился Флюк. Причем в отличие от Соболева, который падал стремительно и кувырком, маленький крубс опустился очень удачно: медленно и вертикально, как все уважающие себя пришельцы.

– Кажется, я приземлил тебя немного неаккуратно. Слишком резко скрестил пальцы. Надо было помедленнее, тогда бы ты не падал, как пушечное ядро, – неохотно признался Флюк.

Он, кажется, совсем не ощущал себя виноватым.

Мальчик едва не лопнул от возмущения. Вначале вышвыривают тебя в окно головой вниз, потом ловят в метре от асфальта и заявляют, что они, видите ли, слишком резко скрестили пальцы. Пардон, мол, ошибочка вышла. В следующий раз будем кувыркать вас осторожнее.

Но не успел Фома высказать крубсу свое «фэ», как что-то, просвистев сверху, остановилось прямо напротив его лица. Это был, разумеется, глотун, хрюкавший теперь от возмущения, что его забыли.

– Еще один любитель стремительных полетов! – проворчал мальчик.

Посадив Флюка себе в капюшон, где тот сразу уютно устроился, Соболев двинулся к автобусной остановке. Кирпич летел следом за ними на некотором отдалении. Иногда он опережал их и резвился в небе, как играющий вороненок. Подлетал к окнам, кувыркался, несколько раз даже залетал к кому-то в открытые форточки...

Хотя это особенно и не относится к нашему рассказу, впоследствии выяснилось, что в этот вечер в городе сошло с ума на двенадцать человек больше, чем обычно.

Флюк весело подскакивал у мальчика в капюшоне, восклицая:

– До чего же приятно иметь собственного верхового дылду! Н-но, моя дылдочка, н-но!

– Еще раз назовешь меня дылдой – пойдешь пешком, – пригрозил ему Фома.

– Хорошо, дылдочка, не буду, – торопливо пообещал маленький крубс.

Увидев подходящий автобус, Соболев со всех ног метнулся к остановке и успел-таки заскочить в него. Двери автобуса с шипением захлопнулись, и он тронулся.

– Уф! Еле успели! – обрадованно пропыхтел Фома.

– Хамство! Ты меня едва не потерял! Бежал сломя голову, как взбесившийся космический жираф! – барахтаясь в капюшоне, заверещал Флюк.

4

В автобусе инопланетянин, как ни в чем не бывало, улегся в капюшоне спать и сразу захрапел.

– Мне надо расслабиться. Я запрограммировал себя на получасовой сон! Имей в виду, раньше ты меня и пушкой не добудишься! – заявил он.

Фома огляделся. Ему почудилось вдруг, что чего-то не хватает. Кирпича! Он остался снаружи, не успел вскочить в автобус, а, возможно, просто потерял их из виду. Что теперь будет? Глотун же обидится, что с ним поступили так по-свински!

Мальчик хотел уже выскочить на остановке и вернуться за глотуном, как вдруг с одного из передних сидений поднялась шатающаяся фигура. Это был здоровенный нетрезвый мужчина с помятым лицом и опухшими глазами.

Он приблизился к Фоме и, ткнув ему в грудь пальцем, потребовал:

– Т-твой билет!

Мальчик сунул было руку в карман, но сообразил, что проездной остался у него в школьной сумке. А сумка, разумеется, дома. Но что нужно этому типу, он же совсем не похож на контролера?

– Н-нет билета, пойдешь с-со мной, к-куда я с-скажу... Выходи! – заявил мужик, пытаясь своей ручищей ухватить Фому за шиворот. Изо рта у него ужасно несло перегаром.

«Ну и история! Надо кого-то позвать на помощь, но кого? Водитель не услышит, а других взрослых нет... Флюк запрограммировал себя дрыхнуть полчаса – его теперь не добудишься. А липучка мне больше не подчиняется», – лихорадочно размышлял Фома.

Пьянчуга поволок вырывающегося мальчика к дверям автобуса.

– С-сейчас т-ты узнаешь, ч-что бывает с теми, к-кто без билета ездит, – бормотал он.

Внезапно Фома увидел, как в приоткрытый верхний люк автобуса скользнуло довольно мурлыкающее красное прямоугольное тело. Кажется, глотун был счастлив, что нашел наконец своего приятеля.

Мальчик с облегчением вздохнул.

– Дяденька, скажите, пожалуйста: догони меня, кирпич! – улыбаясь, попросил он.

Алкаш оторопел.

– О-отстань!

– Ну скажите!

– Не стану я говорить! Пойдешь с-со мной!

– Пожалуйста!

– П-парень, сейчас ты схлопочешь! – прорычал пьянчуга. – Не стану я говорить: «Д-догони меня, кирпич!»

– Уже сказали! – одобрил Фома. – А теперь оглянитесь!

– З-з-зачем? Ты что, меня за и-и-идиота держишь?

– Оглянитесь!

Пьяница оглянулся и увидел, что по воздуху к нему, хищно покачиваясь, неторопливо летит кирпич. Громко завопив, испуганный мужик оттолкнул Фому, протаранил двери не совсем еще остановившегося автобуса и, закрывая голову, бросился бежать между темных домов. Глотун пикировал следом за ним, проносясь в нескольких сантиметрах от его макушки.

Мальчик остался в автобусе. Он знал, что глотун сейчас вернется. Так оно и произошло. Не успел автобус проехать и двухсот метров, как, проскользнув все в тот же люк, на колени к мальчику опустился кирпич. Соболев благодарно погладил его: уже второй раз за сегодняшний день кирпич приходил к нему на помощь.

Фома погладил его.

– Спасибо! А теперь пойдем выяснять, как можно отпугнуть твоих прожорливых приятелей!

Флюк проснулся уже у самой больницы. Зевнув, он встал в капюшоне и, сообщая, что уже не спит, дернул мальчика за ухо.

– О, вот мы и на месте. И-ээ-фф! – шумно зевнул он. – Я слегка вздремнул. Надеюсь, ничего интересного я не проспал?

Фома насмешливо фыркнул.

– Так я и думал. Что интересного может произойти за полчаса? – сказал крубс.

Глава 6

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ВСЕЛЕНСКОЙ ЖИЗНИ

1

Через забор больницы Фома перелез без особых хлопот, и вот они уже стоят у семиэтажного корпуса, похожего на устремленный в небо палец.

«Семьдесят окон с этой стороны и семьдесят с той. Итого: сто сорок, – прикинул Фома. – Как узнать, за каким из этих окон Нинка?»

Мальчик поделился своими сомнениями с Флюком, но инопланетянин только насмешливо замерцал.

– Ты не хочешь, чтобы я называл тебя дылдой, а кто ты после этого, как не глупый дылда? Сам подумай: у Нинки есть липучка, и у меня она тоже есть... А ну-ка ищи свою подругу!

Крубс подбросил свою липучку вверх. Она, не мешкая, устремилась к третьему окну на шестом этаже и замерцала там светящейся точкой.

– Ну вот и все дела! А теперь держись крепче! – Флюк неторопливо скрестил пальцы и, уцепившись за Фому, ткнул пальцами мальчика в грудь.

На этот раз их полет не был таким уж головокружительным: скрещивая пальцы, Флюк был осторожен. Они медленно, словно на тросе вертолета, поднимались мимо больничных окон. Фома с любопытством заглядывал в них. Вот синим цветом горит операционная, вот протянулся коридор, вон еще какой-то кабинет с мудреными приборами...

Случайно мальчик посмотрел себе под ноги, и у него закружилась голова. Какое это непривычное чувство, когда под ногами у тебя пустота!

«Стоит Флюку случайно разомкнуть пальцы или, допустим, сложить их в колечко, и мы сразу...» – начал думать Соболев, но поспешил отогнать эти мысли.

«Если бы да кабы во рту выросли б грибы!» – вспомнил он любимую поговорку своего папы.

Между пятым и шестым этажами, когда до окна Нинкиной палаты оставалось еще добрых полметра, они вдруг остановились.

– Эх, промахнулись! – досадливо сказал Флюк. – Липучка слишком низко примагнитилась. Ума не приложу, что теперь делать.

– Закрепи ее выше! – посоветовал Фома.

– Ага, «выше закрепи»! Держи карман шире! Чтобы ее перемагнитить, нужно ее вначале отлепить. А пока я буду ее отлеплять, мы с тобой рухнем вниз. Даже пальцы кружком не сложишь – слишком высоко, – возразил инопланетянин.

– Так что же делать? – стараясь не смотреть вниз, спросил Фома.

– «Что делать, что делать?» – передразнил Флюк. – У нас два выхода. Первый – шлепнуться вниз, стать аккуратненькими лепешечками, а потом потихоньку собраться по кусочкам. Этот выход, увы, не подходит. И второй – надо попытаться залезть в какое-нибудь окно. Неважно в какое, лишь бы оказаться внутри больницы.

Сообразив, что инопланетянин не шутит, Фома с огромным трудом дотянулся до одного из ближайших подоконников и стал понемногу, болтая ногами, подтягиваться. Мальчик и так подтягивался неважно – всего два раза, а тут еще подтягиваться приходилось на узком, режущем пальцы подоконнике. Неудивительно, что у Соболева разжимались руки.

– Лезь скорее! – подбодрил его Флюк. – У меня нос чешется!

– При чем тут твой нос? – огрызнулся Фома.

– А при том, что я привык чесать его именно теми пальцами, которые у меня сейчас скрещены. Имей в виду, что привычек я менять не намерен! Ой-ой-ой, сейчас почешу!