Последний синклит

Или это последствия феминизации вашего общества?

При чем тут феминизация? — зло спросил Хеккет. — Я говорю тебе о конкретном человеке.

— Я тоже говорю о конкретном. Она наверняка знала, кто именно должен сюда приехать. А ведь нам звонили всем по очереди.

— Он прав, — вмешался Важевский, — нужно быть осмотрительнее. Сейчас важно найти убийцу. Вполне возможно, что убийца среди нас…

Дронго заметил, как в коридоре показались две женские фигуры. Он невольно посмотрел на женщин. Чапмены умели подбирать даже секретарей. Высокие, хорошо сложенные красивые женщины шли по направлению к бассейну. У Сюзан Бердсли волосы были собраны в пучок. На ней было символическое бикини, не скрывавшее, а скорее подчеркивавшее ее формы. У Элизы Холдер купальник был более скромным, но также позволял всем оценить красоту линий ее тела. Обе женщины прошли к бассейну.

— Кажется, все Чапмены неисправимые бабники, — громко пробормотал Хеккет.

Дронго вышел в коридор, направляясь к бассейну. В джакузи сидел Важевский, откинув голову назад. Вода бурлила вокруг него. В бассейне плавали две пары. Если Хеккет и Элиза Холдер находились в разных концах бассейна, то Сюзан и Хашаб, напротив, плавали рядом, в самом центре. Дронго осторожно спустился по ступенькам в бассейн.

— Осторожнее, не поскользнитесь, — издевательски посоветовал Хеккет.

— Если бы я знал, что вы здесь, я бы сюда не пришел, — проворчал Дронго.

— У вас, кажется, на меня аллергия? Это странно, вы не находите? Ведь это вы меня переиграли в прошлом году. И вы же меня после этого не любите. А может, это страх оказаться несостоятельным? Проиграть в случае нашего второго столкновения? — спросил Хеккет.

Дронго рискнул нырнуть. Вода была теплая. Он вынырнул рядом с Хеккетом.

— А у нас намечается столкновение? — спросил он.

— Не ловите меня на слове, — ответил Хеккет. — Я имел в виду возможное столкновение в будущем.

— Среди тех, кто сюда приехал, я больше всего мог подозревать вас, мистер Уорд Хеккет, — признался Дронго.

Рядом послышался смех. Дронго невольно оглянулся на Хашаба и его спутницу.

— Может, еще кого-нибудь? — спросил Хеккет. — Он ведь подозрительно быстро начал за ней ухаживать.

— У вас нет ничего святого, — пробормотал Дронго. — Вы ведь с ним, кажется, друзья?

— Мы с ним знакомые, — ответил Хеккет. — Кстати, почему она так безмятежно пережила смерть врача? Или она заранее знала, что он должен сегодня погибнуть?

Дронго посмотрел на Сюзан Бердсли и перевел взгляд на Элизу Холдер. Она плавала у другого края бассейна. Когда Анджей Важевский вышел из джакузи, намереваясь спуститься в большой бассейн, Элиза поднялась по лестнице и прошла к джакузи. Из коридора, ведущего от раздевалок, показался мокрый Никита Полынов. Очевидно, он принял душ после занятий в тренажерном зале и перед тем, как искупаться в бассейне.

Полынов не стал прыгать в большой бассейн, а, пройдя к джакузи, уселся рядом с Элизой Холдер. Они о чем-то тихо говорили. К Дронго тем временем подплыл Важевский.

— Что вы думаете об этой истории? — спросил он.

— Ничего хорошего, признался Дронго; — Сэр Энтони сделал очевидную ошибку. Нельзя было приглашать сюда столько экспертов. Синклит мудрецов. Если бы здесь находились обычные люди, любой из экспертов сумел бы предложить какое-нибудь решение. А когда нас так много, мы не знаем, что делать. Ведь если убийства планирует кто-то из нас, то найти его будет гораздо труднее, чем обычного человека. Гораздо труднее.

— Да, — согласился Важевский, — но все равно это чертовски интересно.

Заканчивается не просто век или год. Заканчивается тысячелетие. И в какой-то мере, возможно, кончается наша эпоха. Эпоха гениальных сыщиков. В двадцать первом веке преступников будут находить машины, я в этом абсолютно убежден.

— Тогда машина должна будет стать более совершенной, чем человек, — пробормотал Дронго.

— Так и будет, — уверенно сказал Важевский, — вот увидите. В двадцать первом веке нас спишут за ненадобностью.

В джакузи через каждые пять минут автоматически включался аппарат.

После первого включения Полынов вышел из джакузи, оставив там Элизу Холдер. Он прыгнул в бассейн и энергично поплыл в другой конец. Элиза дождалась второго включения джакузи. Дронго увидел, как Хашаб и миссис Бердсли вышли из бассейна, направляясь к джакузи, а Важевский отправился в сауну, намереваясь растянуться на досках. В отличие от Германии, где в сауну можно было входить абсолютно раздетым, в Англии подобный нудизм не поощрялся.

Едва Важевский ушел в сауну, как следом за ним поспешил Хеккет. Дронго вышел из бассейна вместе с ним, но отправился в джакузи. Он вошел в небольшой бассейн, вежливо кивнул Элизе Холдер. Она равнодушно ответила на его приветствие. На холеном красивом лице Элизы не было никаких эмоций. Хашаб весело приветствовал своего коллегу. Миссис Бердсли кивнула дружелюбно.

— Вы говорите по-арабски? — спросил Хашаб.

— Очень слабо, — признался Дронго, — скорее понимаю некоторые слова.

— А по-турецки?

— Да.

— Тогда я хотел бы с вами поговорить сегодня вечером, — предложил Хашаб. — Может, вы зайдете ко мне?

— Это вы прислали мне письмо? — спросил Дронго.

— Какое письмо? — удивился Хашаб.

— Ничего, — ответил Дронго. — Давайте встретимся в баре.

— Нет, — возразил Хашаб, — я не хочу, чтобы нас видели вместе. Я зайду к вам после одиннадцати.

— Тогда лучше я поднимусь к вам.

— Договорились, — согласился Хашаб.

— На каком языке вы говорите? — спросила Сюзан Бердсли.

— На фарси, — почему-то соврал Хашаб. Элиза поднялась и вышла из джакузи, ничего не спросив и не сказав. Очевидно, она вообще не любила выражать свои чувства.

— Вы давно работаете с мистером Чапменом? — спросил Дронго у Сюзан Бердсли.

— Четыре года, — ответила она, — но вообще-то восемь, если считать все вместе.

— Я вас не понял. Как это — все вместе?

— Она раньше работала в лондонском офисе Стивена Чапмена, — пояснил Хашаб. — Там он ее заметил и взял своим секретарем. Последние четыре года она личный секретарь Стивена Чапмена.

— Вы хорошо знали покойного Роберта? — спросил Дронго.

— Кажется, вы решили допросить миссис Бердсли в джакузи, — расхохотался Хашаб, — или вы действительно полагаете, что убийца среди сотрудников Чапмена?

— А вы думаете иначе?

— Я не думаю. Я абсолютно убежден. Убийца среди нас. Если бы убийцей был кто-то из сотрудников, что мешало ему расправиться с Эндерсом день назад, неделю, месяц, год? Но убийца решил убрать врача именно сегодня. Я не верю в такие случайности. Убийство произошло в Дартфорде в день нашего приезда, или, правильнее сказать, в ночь нашего приезда, — поправился Хашаб. — По-моему, все ясно. Убийца — один из экспертов, и у Роберта не зря были наши фамилии.

— Он был такой интересный молодой человек! — вздохнула Сюзан.

— Вы его хорошо знали? — сразу уточнил Дронго.

— Он меня рекомендовал своему отцу, — призналась она.

— Что? — В этот момент автоматически включилась подача воды в джакузи, и Дронго едва не съехал вниз, на дно бассейна. — Что вы сказали?

— Он рекомендовал меня своему отцу, — повторила Сюзан. — И Роберту, и его отцу нравятся блондинки. Может, потому, что мать Роберта, которая умерла пятнадцать лет назад, тоже была блондинкой.

— А почему у сэра Энтони секретарь — брюнетка? — улыбнувшись, спросил Хашаб.

— У него свои вкусы, — пожала плечами Сюзан. — Она работает с ним уже больше трех лет. И кажется, вполне устраивает сэра Энтони.

— Простите меня, миссис Бердсли, вы замужем?

— Нет, — улыбнулась она, — я разведена.

— Извините меня еще раз, — сказал Дронго. — Здесь не самое лучшее место для разговора. Простите, что я вас об этом спрашиваю. У вас были интимные отношения с молодым Робертом Чапменом?

— Нет, — чуть покраснев, ответила молодая женщина. — Нет, — добавила она более уверенно.

Хашаб пожал плечами, делая выразительные глаза. По его мнению, на такие вопросы молодые женщины никогда не отвечали правдиво. Впрочем, и Дронго уловил некоторую нерешительность в голосе говорившей.

— А почему он рекомендовал вас отцу?

— Не знаю, — смутилась женщина. — Я не знаю. Наверное, потому, что у отца было вакантное место секретаря, — выдавила она.

— Кто был секретарем Стивена Чапмена до вас? — — спросил Дронго.

— Не знаю. Какая-то полька. Мы мало общались. Она ушла за неделю до моего назначения. Лондонскими делами семьи занимался сам Роберт Чапмен. Его отец был в это время сенатором в США. Там у него был свой секретарь. Мужчина.

— А кем вы работали до того, как стали личным секретарем Стивена Чапмена?

— В отделе по связям с прессой, — пояснила она. — Я готовила материалы о компании для газет, и Роберт читал мои материалы.

— Вы знали о его встречах с Маргарет?

— Об этом знали все, — удивилась Сюзан. — Она ведь работала в нашем отделе. Мы не считали ее особенно привлекательной, — ревниво добавила она, — но Роберту она понравилась.

— Она действительно была истеричкой?

— Да, — твердо ответила Сюзан, — могла неожиданно разозлиться или расплакаться. Могла накричать на журналиста. По-моему, у нее в семье были ненормальные. Сейчас говорят, что это дурная наследственность…

Очевидно, она долго могла об этом говорить, но Дронго ее перебил.

— Маргарет тоже была блондинкой? — уточнил он. — На снимке, сделанном во время судебного процесса, видно, что у нее светлые волосы.

— Конечно, блондинкой. Роберт не любил крашеных блондинок. Ему нравились натуральные.

— Как вы полагаете, она могла убить Роберта?

— Конечно, могла, — удивилась Сюзан. — Я и на суде так сказала. И сейчас так думаю. Маргарет ждала от Роберта ребенка. Об этом знали все наши сотрудники. И она все время нервничала. Он ей, конечно, ничего не обещал, но она нервничала. Я не верю в эту историю про собачек, которую рассказал нам мистер Доул. Собаки были на втором этаже и могли не почувствовать, как она вошла в дом. Может, она даже вбежала. И выстрелить она тоже могла…

— Тогда кто, по-вашему, убил Алана Эндерса? Кто пытался отравить маленького Тони Чапмена?

— По-моему, все ясно, — неожиданно ответила Сюзан Бердсли. — Мистер Хашаб расскажет вам свою версию, и я с ней согласна. По-моему, нужно прекратить это расследование. Уже и так ясно, кто именно пытался отравить мальчика.

В этот момент в зал вернулись Полынов, Важевский и Хеккет. Они прошли к большому бассейну, откуда выходила Элиза Холдер. Увидев вошедших, Сюзан замолчала.

— Продолжайте, — попросил Дронго.

— Пусть мистер Хашаб вам все расскажет, — предложила молодая женщина, выходя из джакузи.

— Вы знаете, кто пытался отравить мальчика? — спросил Дронго у остановившегося рядом с ним арабского эксперта, который также решил выйти из джакузи.

— Увидимся сегодня в одиннадцать, — неожиданно шепнул Хашаб, выходя следом за Сюзан. — Я вас буду ждать.

Дронго остался один в джакузи. Он откинул голову и закрыл глаза, ожидая, когда автоматически включится подача воды.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Бассейн обычно закрывался строго по расписанию. Но учитывая, что сэр Энтони оплатил все номера и снял отель на весь уик-энд, дежурные терпеливо ждали, когда гости сами захотят выйти из бассейна. Дронго прошел в холл и обнаружил там сидевших двух экспертов — Симуру и Квернера. Японский эксперт разговаривал с Арчибальдом, хотя это скорее напоминало монолог самого повара.

Симура лишь направлял развитие его мыслей, не перебивая и терпеливо слушая сбивчивую речь англичанина. Дронго поразился терпению японского эксперта, который так внимательно выслушивал откровения Арчибальда. Он услышал, как Симура мягко спросил:

— Может быть, сэр Энтони тоже пьет молоко?

— Никогда, — громко ответил повар. — В его возрасте это не совсем полезно, сэр. Мы иногда добавляем молоко в овсяную кашу, которую готовим для сэра Энтони, но он никогда не добавляет молоко в свой чай. Это невозможно, сэр.

По-английски «овсяная каша» звучала как «порридж», и Дронго усмехнулся, проходя дальше. В конце концов, именно этот продукт употребляли на завтрак в тысячах английских семей.

За другим столиком Квернер о чем-то беседовал с Альмой, задавая ей точные короткие вопросы. Он отмечал в своем блокноте ее ответы, словно он был следователем, а она — главным свидетелем в его расследовании.

Увидев продолжавших играть в шахматы и тихо беседующих Доула и Брюлея, Дронго подумал, как сложно стать идеальным экспертом. У него должны быть напор холерика, остроумие сангвиника, терпение флегматика и фатальность меланхолика.

Двумя последними качествами Дронго обладал гораздо в меньшей степени, чем исходными первыми. Он был классическим полухолериком-полусангвиником.

Пройдя к стойке бара, он попросил бармена налить ему стакан апельсинового сока. В эту ночь никто как будто и не собирался спать. Все были взволнованы нелепой смертью Алана Эндерса. Бармен приветливо кивнул, наливая Дронго сок. Рядом появились Полынов и Элиза Холдер. Они попросили джин с тоником. Пока бармен готовил для них напиток, в холл вошли остальные:

Важевский, Хеккет и Хашаб со своей спутницей. Они вчетвером сели за столик, попросив бармена дать им кофе.

Полынов неприязненно взглянул на Дронго.

— Вы из Москвы? — неожиданно спросил он по-русски.