Новое оружие

Владимир Савченко

Новое оружие

Повесть-пьеса

От автора

Читатель вправе воспринять эту вещь как повесть – драматическую повесть, в которой сценические ремарки и разделения играют ту же роль, что и главы, абзацы, просветы, т. п. в обычной прозе. Написать ее т а к меня подвиг открытый драматизм ситуации – и за минувшие со времени написания два десятилетия он, к сожалению, не уменьшился.

Публикуя в 1966 году эту пьесу-повесть в журнале, я писал в послесловии: «...Когда физик Отто Ган осознал, какие возможности массового уничтожения людей таит открытый им процесс деления урана, он – говорят – воскликнул: „Бог этого не допустит!“ Однако бог „допустил“ атомную и водородную бомбы, Хиросиму и радиоактивные дожди. Потому что бога все-таки нет. И в решении самой важной проблемы современности – гонки ядерных вооружений – людям следует полагаться лишь друг на друга и на самих себя».

...И дело не в том, может ли получиться кризис ситуации таким, как показано здесь, или иным; дело в другом – чтобы этого не случилось совсем. Драмы выдуманные для того и пишутся, чтобы помочь в жизни избежать драм реальных.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

И в а н И в а н о в и ч Ш а р д е ц к и й – академик, физик-ядерщик, руководитель КБ-12, 60 лет.

О л е г В и к т о р о в и ч М а к а р о в – начальник управления, 48 лет.

П е т р И в а н о в и ч С а м о й л о в – руководитель поисковой группы, 35 лет.

А ш о т К а р а п е т я н – инженер поисковой группы, 30 лет.

В а л е р н е р Я к у б о в и ч, Ш т е р н, С а м и н с к и й, С е р д ю к – начальники отделов и лабораторий КБ-12.

И л ь я С т е п а н ы ч е в – аспирант.

С о т р у д н и к М и н и с т е р с т в а и н о с т р а н н ы х д е л С С С Р.

Б е н д ж а м е н Г о л д в и н – физик, лауреат Нобелевской премии, 65 лет.

Ф р е н с и с Г а р д и – доктор физики, ассистент Голдвина, 35 лет.

Д ж о н К е й в – второй ассистент Голдвина, 29 лет.

Д ж о ш у а К л и н ч е р – полковник, затем бригадный генерал, 45 лет.

Э д г а р X е н и ш – сенатор, председатель комиссии по проблемам ядерной политики, председатель правления «Глобус компани», 60 лет.

Б р э г г – адмирал, начальник отдела стратегических работ Министерства обороны США, 50 лет.

М а р т и н Д у б е р б и л л е р – делец, 60 лет.

К е н н е т – доктор математики, руководитель отдела в Институте математических игр, 40 лет.

И н ж е н е р ы К Б – 1 2, с т у д е н т ы и п р е п о д а в а т е л и М а с с а ч у с е т с к о г о т е х н о л о г и ч е с к о г о и н с т и т у т а, а д ъ ю т а н т ы, к о р р е с п о н д е н т и т. д.

Во всех действиях сцена разделена пополам: в левой части показываются события в Советском Союзе, в правой – события в Соединенных Штатах. По ходу действия освещается то левая, то правая сторона сцены.

Между первым, вторым и третьим действиями проходит по году.

Пролог. Персона нон грата

Освещается левая часть сцены. Комната в Министерстве иностранных дел СССР. Шкаф с бумагами, шкаф с книгами, желтый несгораемый шкаф, телефон на тумбочке, стол письменный, стулья обыкновенные. За окном видна стена высотного здания. За столом – с о т р у д н и к М И Д.

С т е п а н ы ч е в (входит). Можно? Здравствуйте. Вызывали?

Сотрудник вопросительно смотрит.

Степанычев, аспирант физико-технологического института. Вернулся из Соединенных Штатов.

С о т р у д н и к. А... «персона нон грата»! Проходите, садитесь...

Степанычев проходит и садится.

Ну, рассказывайте!

С т е п а н ы ч е в. Что рассказывать-то?

С о т р у д н и к. Как – что? Все... Вас направили на стажировку по какой специальности?

С т е п а н ы ч е в. Надежность электронных устройств.

С о т р у д н и к. Надежность электронных устройств. Зачем же вы... (берет бумагу, читает) «...учитывая вышеизложенное, Государственный департамент Соединенных Штатов Америки денонсирует въездную визу подданного СССР Степанычева Ильи Андреевича и...». Нет, не то. М-м... ага, вот оно, вышеизложенное! «...намеренно скрывал свое подданство, вел беседы, направленные на подрыв существующего в США общественного строя, пытался собирать сведения, затрагивающие безопасность государства...». (Кладет бумагу). Вот и рассказывайте: как же это так у вас получилось?

С т е п а н ы ч е в. Да ничего я не скрывал, не вел и не собирал!

С о т р у д н и к. Товарищ Степанычев, из ничего ничего и не бывает. А вас посреди стажировки выслали из Штатов с такой (потрясает) бумагой! Как добирались-то?

С т е п а н ы ч е в. Из Фриско... Из Сан-Франциско, то есть – через Токио и Владивосток.

С о т р у д и и к. Выходит, даже не разрешили пролет над территорией США, ого! Вот видите. Кругосветное путешествие совершили... Магеллан, Гагарин и аспирант Степанычев! Но, между прочим, вас посылали не в кругосветное путешествие. Как же так?

С т е п а н ы ч е в. Ох, ну просто стихийное бедствие какое-то: попал – и ничего не поделаешь! Ума не приложу: чего они на меня взъелись? Вызвали в полицию, забрали визу и – в 24 часа...

С о т р у д н и к. Давайте-ка по порядку. Куда вы определились на стажировку?

С т е п а н ы ч е в. В Кембридж в штате Массачусетс. В Массачусетский технологический... (Задумался.) Постойте! Может, эти мои разговоры им не по душе пришлись?

С о т р у д н и к. Какие разговоры?

С т е п а н ы ч е в. Э, споры всякие! Знаете, я мечтал хорошо поработать в МТИ. Еще бы – институт Норберта Винера, родина кибернетики! А вышло (машет рукой) совсем не то...

Затемнение. Освещается правая часть сцены. Лаборатория электрон-ной техники в МТИ. Блоки вычислительных машин, путаница проводов, приборные стенды с надписями на английском языке. На стене – учебные таблицы машинных программ. За широким во всю стену окном – кубистический пейзаж американского города. На переднем плане – группа студентов и преподавателей МТИ.

1 – й с т у д е н т. Нет, этого русского надо положить на лопатки! Они там, в России, не привыкли к честной спортивной борьбе мнений.

2 – й с т у д е н т. Дик, смотри: пришел Клод Ренийг с кафедры социологии. (Указывает на человека средних лег в очках и строгом костюме.) Ну, держись, Степэнт-чэйв!

С т е п а н ы ч е в. (Входит с папкой в руке. Увидев группу, морщится, но выжимает улыбку). Гуд монинг!

О б щ е е. Гуд монинг! Привет, Ил!

1 – й с т у д е н т (с полупоклоном). Привет среднему со-ветцу от средних американцев!

П р е п о д а в а т е л ь. Ил, я хочу познакомить вас с одним интересным человеком. Он, кстати, почти красный, разделяет многие ваши взгляды. (Подводит Р е н и н г а.) Клод, это Степэнтчэйв, наш стажер из России. Ил, это Клод Ренинг.

Степанычев и Ренинг кивают друг другу.

Р е н и н г. Фред прав, я действительно разделяю многие ваши взгляды. Но – мне не нравится ваша теория прибавочной стоимости!

С т е п а н ы ч е в. Собственно, это теория Маркса. И чем же?

Р е н и н г. Видите ли, она слишком упрощает существо дела. По Марксу получается, что бизнесмены отнимают у рабочих большую часть производимого ими продукта. Возможно, это и так с точки зрения рабочих, но, согласитесь, что это совсем не так с точки зрения бизнесмена. Вы не можете отрицать, что бизнесмен, вкладывая капиталы в новое дело, сильно рискует. Он может разориться! И прибыль, которую он потом получает, это справедливая плата за риск – разве не так!

С т е п а н ы ч е в. Простите, а что заставляет его рисковать?

Р е н и н г. М-м... желание получить прибыль, разумеется.

С т е п а н ы ч е в. Так что здесь причина, что следствие?

1 – й с т у д е н т. Ну-у! Это слишком схоластично!

С т е п а н ы ч е в. Ладно, давайте не схоластично. Например: гангстер, когда грабит банк, рискует?

Р е н и н г. Разумеется.

С т е п а н ы ч е в. И его добыча – тоже плата за риск, так? Тогда, простите, в чем же разница между гангстером и бизнесменом?

Оживление в группе.

Р е н и н г. О, это слишком упрощенно! Это – для пропаганды!

Затемнение. Снова освещается правая сторона. Та же лаборатория, вечер. Газосветные трубки под потолком. За окном – огни ночного города. Группа спорящих в несколько ином составе. Дым от дюжины сигарет. В центре – осоловевший С т е п а н ы ч е в.

П р е п о д а в а т е л ь (наступает на Степанычева). ...Если вы не собираетесь на нас нападать, то зачем же вооружаетесь ракетами и ядерными боеголовками? Почему ваши подлодки плавают в океанах?

С т е п а н ы ч е в. А почему ваши подводные лодки плавают у наших берегов? Почему вы наращиваете ядерное вооружение?

П р е п о д а в а т е л ь. Ну, мы-то понятно. Мы не хотим, чтобы повторился Пирл-Харбор. А вот вы...

С т е п а н ы ч е в. А мы не хотим, чтобы повторился 41-й год!

1 – й с т у д е н т. Ил, а вас специально инструктировали, как отвечать, да?

2 – й с т у д е н т. Кстати, Ил, почему это ваши газеты сообщают только о наших подземных ядерных взрывах...

Затемнение. Освещается левая сторона сцены: комната в МИД.

С т с п а н ы ч е в. ...И так – полгода. Споры везде, со всеми и обо всем. О загадочной русской душе и демократии... об однопартийной системе, втором фронте, третьей силе, четвертом измерении, пятой колонне, шестом чувстве... мама родная! Какая тут могла быть стажировка по надежности?

С о т р у д н и к. Однако это не то, товарищ Степанычев. Со всеми нашими там ведут подобные разговоры, дело обычное.

С т е п а н ы ч е в. Но... может, меня взяли на заметку?

С о т р у д н и к. Конечно, взяли. Всех наших там берут на заметку...

Затемнение. Освещается правая сторона: кабинет полковника Клинчера в Управлении внутренней разведки. Пластмассовые жалюзи на окнах. Сумеречный свет. На столике магнитофон. В креслах К л и н ч е р и лейтенант (в котором можно узнать одного из участников спора) слушают запись.

Г о л о с С т е п а н ы ч е в а. ...Вы накапливаете оружие – и мы накапливаем оружие. Но разница все-таки в том, что у нас на этом деле никто не наживается!..

К л и н ч е р (выключает магнитофон). Для стажера из России он слишком хорошо владеет английским языком...

Л е й т е н а н т. И затрагивает слишком широкий круг тем, сэр! Не похож на узкого специалиста.

К л и н ч е р. Да-да. Не упускайте его из виду, лейтенант.

Затемнение справа. Освещается комната в МИД СССР.

С о т р у д н и к. Но все это ни о чем не говорит. За это не высылают – тем более с такими намеками... Вы сказали, что сначала определились в Массачусетский институт. А потом?

С т е п а н ы ч е в. Потом... Ну, я понял, что работы здесь не будет. Перевелся в Калифорнийский университет, в Беркли. На кафедру профессора Тиндаля. Но поработать не успел. Через две недели меня выслали.

С о т р у д н и к. Так-так... А в Беркли с кем знакомились, беседовали?

С т е п а н ы ч е в. Почти что ни с кем. Только с работниками кафедры. Да и то бесед избегал, хватит. Впрочем... еще с одним человеком пару раз поговорил: с Френком... с Френсисом Гарди, физиком. Интересный парень!

С о т р у д н и к. И о чем же вы беседовали с этим интересным парнем?

С т е п а н ы ч е в (пожимает плечами). Да... ни о чем, собственно...

Затемнение слева. Освещается правая сторона: кафетерий в лабораторном корпусе Калифорнийского университета. Никелированные стойки с готовыми блюдами. Кофейный агрегат. За столиком студенты и преподаватели. От стойки с подносом в руках идет С т е п а н ы ч е в, ищет место. Подходит к столу, за которым кейфует Ф р е н к.

С т е п а н ы ч е в. Здесь свободно?

Ф р е н к. Прошу! (Наблюдает, как Степанычев расставляет тарелки и чашки.) Новенький?

С т е п а н ы ч е в (усаживается). Да.

Ф р е н к. Физика?

С т е п а н ы ч е в (принимается за еду). Нет.

Ф р е н к. Химия?

С т е п а н ы ч е в. Нет.

Ф р е н к. Математика, наконец?

С т е п а н ы ч е в. Нет... Надежность электронных устройств.

Ф р е н к. А вы не очень общительны, специалист по надежности.