Сын банкира

– А она меня об этом не спрашивала. – Светлана картинно пожала плечами. – А мне самой это без надобности. О своем благоверном пусть Дашка хлопочет. Хотя… Ей чего переживать? Ей мужиков судьба и так посылает вагонами. Вон, бывший ее, Илья, с которым она разбежалась. По нему тут все бабы с ума сходили. А она с ним развелась, как будто вещь какую на улицу выкинула. Года не прошло, как он умер где-то в Сибири, Арсена себе подцепила. Тоже ничего мужик. Теперь, поди, еще кого-нибудь захомутает. Ну вот, где справедливость? А?! Одним – через край, а другим – вовсе ничего!.. – Светлана остервенело всхлипнула и, смахнув злую слезу, неожиданно улыбнулась. – А вы что, будете заниматься расследованием этого случая? Знаете, я постараюсь еще что-нибудь вспомнить, так что не стесняйтесь, заходите. Всегда буду рада видеть вас.

Спускаясь по лестнице, Гуров буквально физически чувствовал ее взгляд, и лишь когда он спустился этажом ниже, сверху послышался грустный щелчок закрывающейся двери.

Менее чем через час Гуров вошел в свой кабинет и увидел Стаса, который занимался своим любимым делом – разгадывал сканворд. Не проявив и тени смущения при появлении Льва, Крячко, на мгновение отрываясь от газеты, безмятежно поинтересовался:

– Лева, а как называется нелетающая птица из трех букв?

– Стас, хоть ты мне и друг, но я себя еле сдерживаю, чтобы не послать тебя на эти самые три буквы! – Гуров смотрел на него в упор, уперев руки в бока. – У тебя что, времени избыток? Тут каждая минута на счету, а он в тот момент, когда…

– …космические корабли бороздят Большой театр, а нашему балету рукоплещет вся планета… – саркастически хохотнув и безнадежно отмахнувшись, Стас ввернул ставшую расхожей фразу из гайдаевского фильма. – Расслабься. Теперь времени у нас более чем достаточно. Что смотришь так удивленно? Нет, похищенный пока не найден. Зато досрочно, как по заказу, прикатил его папочка. Сейчас в кабинете Петра икру мечет – и зернистую, и кабачковую… Жди – скоро призовут пред светлы очи нашего генерал-лейтенантиссимуса.

– Понятно… – устало опускаясь на свой стул, констатировал Гуров. – Ну а тебе хоть чего-нибудь удалось накопать?

– Просмотрел все базы данных и обнаружил теплую компашку из бывшей «Дельта-Электроникс-Фёст»… где бы ты думал? – во Владике… Ну, то есть во Владивостоке. Они там окопались. Опять организовали снаб-сбыт-фирму, правда, нарекли как-то по-другому. Теперь работают с китайцами. Думаю, бабки загребают немалые. Так что дельта-электрониксовцы тут тоже явно ни при чем. Нашел знакомую Зинаиды Ивановны. Та сначала закусила удила, мол, в упор не понимаю, о чем речь. Показал ей фоторобот подозреваемого. Тут она совсем растерялась. Ну а потом уж в конце концов раскололась. Оказывается, познакомилась она с этим красавцем в магазине. Набрала продуктов, а денег не хватило. Он это увидел и дал ей стольник. Ну, тут она и растаяла. Когда узнала, что он ищет квартиру, позвонила Ивановой. Вот такая, блин, подруга. А у тебя что?

– Тоже практически нуль, если не считать хиленькой зацепочки. Один бывший киднепер, Сочняк, завязал окончательно и подался в торговлю, другой, Хаджинян, дней десять назад разбился, упав из окна девятого этажа. До этого тоже завязал, занимался авторемонтом. Но вот к нему в день гибели с непонятного рода предложением приходил наш общий «знакомый» – псевдо-Дергачев. И у них был очень нервный разговор. Да, и еще вдова Хаджиняна сказала, что месяц назад ему кто-то звонил, скорее всего, пытаясь подбить на что-то очень серьезное. Хаджинян отказался, а жене пояснил, что это был старый знакомый. Мысль тут вот какая. А что, если это кто-то из его прежних подельников, сокамерников, сослуживцев по службе в армии и так далее?

– Действительно, мысль! – Отодвинув сканворд, Стас потер руками. – Сегодня же надо разослать ориентировки. Блин! Ты знаешь, этот псевдо-Дергачев мне сейчас представляется эдакой дамой-пик в штанах – куда ни сунься, отовсюду его уши торчат. Прямо-таки «Летучий голландец» криминального мира.

В этот момент зазвонил телефон Гурова.

– Петр – больше некому, – с обреченной лихостью отметил Стас.

Он оказался прав – звонил Орлов.

– Оба ко мне! – громыхнула трубка.

– Стоп, стоп, стоп! – спешно придвигая к себе сканворд, зачастил Крячко. – Лева, так как там эту птичку кличут, что из трех букв?

– Вот кому делать нечего! – снисходительно усмехнулся Гуров. – Птичку эту именуют эму, страус эму.

– Е-мое! – Стас стукнул кулаком по столу. – Ведь знаю же это название, а не догадался, о чем речь. Страус эму длинноног, он прыгун отличный… Помнишь, в детском саду стишки учили?

– Пошли! Детский сад… – Лев направился к двери. – Ты не забывай, что сейчас нас не в угол поставят, а на уши.

В кабинете Орлова, вальяжно откинувшись в кресле, сидел гражданин неопределенного возраста в супердорогом костюме и нахально дымил толстой коричневой сигарой. Это зрелище Гурова почему-то немного рассмешило, и ему просто невыносимо захотелось предложить: «Да вы не стесняйтесь, стол – вот он, можете и ноги на него закинуть…» Но вместо этого сдержанно поздоровался и сел в кресло в стороне, стараясь не смотреть на гостя, чтобы ненароком не рассмеяться. Стас, как всегда, вошел шумно, задевая локтем – дверь, ногой – кресло, чем-то на ходу брякая и громыхая. Гость, не очень любезно оценивший взглядом появление Гурова, в сторону Стаса и вовсе взглянул с нескрываемым пренебрежением.

– Мистер Кулькофф, позвольте вам представить: наши лучшие сыщики – господин Гуров Лев Иванович и Крячко Станислав Васильевич… – чуть напыщенно, как на дипломатическом приеме, представил приятелей генерал Орлов (Лев снова едва удержался от неуместной в такой ситуации улыбки). – А это – отец разыскиваемого нами мальчика, мистер Майкл Кулькофф.

– Мы уже догадались… – лаконично известил Гуров, с показной вежливостью привстав со своего места.

– Вот как… – с сарказмом в голосе откликнулся Кулькофф. – И как же вам это удалось? Мне почему-то кажется, что господа лучшие сыщики без посторонней помощи не в состоянии найти даже дорогу к собственному дому…

– Ну, почему же? Иногда мы ее находим и самостоятельно. Бывает, бывает… – уже не тая иронии, с самым серьезным видом парировал Гуров. – Например, я уже сейчас могу отметить, что отец пропавшего мальчика вовсе не выглядит убитым горем, как будто у него в запасе, по меньшей мере, полсотни сыновей. Хотя этот – единственный и, в чем я не сомневаюсь, горячо любимый. А отсюда напрашивается весьма любопытный вывод…

– Это какой же еще вывод? – Вмиг растеряв всю свою вальяжность, Кулькофф круто повернулся в его сторону.

– Мне думается, что мистер Кулькофф об исчезновении своего сына знает гораздо больше и не хочет, чтобы об этом знали… – Гуров пристально посмотрел на Кулькоффа, отчего тот вначале съежился, затем побагровел, после чего вскочил на ноги и, размахивая руками, возмущенно возопил:

– Господин генерал! Я протестую! Это неслыханная наглость! Я пойду жаловаться лично к министру внутренних дел! Я закачу международный скандал! Я требую немедленно отстранить этих… «лучших» сыщиков и поручить розыск моего сына другим, более достойным, более квалифицированным людям. Немедленно!!!

– Да, да, мистер Кулькофф, я отстраняю господ Гурова и Крячко от розыска вашего сына и поручаю это дело другим, – вставая со своего места, с непонятной хитрецой посмотрев на Гурова, закивал Орлов. – Господа, вы свободны!

Выйдя в коридор, Стас толкнул Льва локтем и сердито пробурчал:

– Ну и на хрена ты устроил эту разборку?! А если этот индюк и в самом деле побежит к министру?! Ты и нас обоих, и Петра подставил. Да и Петр хорош – отстраняю, поручаю другим!.. – передразнил он Орлова.

– Ой, Стас! Ой, Стас! – Гуров, смеясь, укоризненно покачал головой. – Простой ты, простой – как неразменянные три копейки… Неужели ты не понял, что никуда этот надутый не побежит? Ты что, не видел, как он перепугался? Эта его истерика – сплошное актерство, попытка скрыть свой испуг. Петр, кстати, это с полуслова уловил. Идем к себе, а минут через пятнадцать опять будем у Петра, только уже без этого мистера-твистера.

Некоторое время Крячко шел молча, затем, после пары тягостных вздохов, он огорченно резюмировал:

– Тормоз! Ну вот почему всегда так: все вовремя о чем нужно догадываются, понимают любой намек, вовремя улавливают, что всерьез, а что понарошку, один я как лох – вечно где-нибудь в хвосте?.. Почему, когда все давным-давно уже в курсе дела, уже сообразили, что к чему, один я бегаю – уточняю, выясняю, выспрашиваю? Лева, я что, и в самом деле такой тупой?

– Да брось ты горемычиться! – Лев от души рассмеялся. – Не тупой, а в облаках витающий. Гарантирую, что, войдя в кабинет Петра, ты думал не о предстоящем разговоре с Кулькоффым, а о кружевцах, выглядывающих из-под края Верочкиной юбки.

– Левка, ты что, уже и мысли читать научился? – Уши Станислава слегка порозовели. – Но, я так понял, эти кружевца и ты заметил! – обрадованно спохватился он.

– Конечно, заметил… – Гуров охотно кивнул. – Я вообще очень многое замечаю. Весь вопрос-то в том, как на это реагировать. Я, например, увидел и пошел дальше, думая о предстоящем разговоре, о том, как раскрутить этого Кулькоффа, как выжать из него нужную нам информацию. А ты шел в кабинет, думая в первую очередь о женских прелестях. А потом, когда уже спохватился, успел ухватить лишь середину разговора и, разумеется, ничего не понял.

– Лев, тебе, наверное, легко живется… – с легкой завистью в голосе констатировал Стас. – Все заранее предусматриваешь, все вовремя отслеживаешь, вовремя делаешь нужные выводы… Ты, мне так кажется, никогда не ошибаешься. Не мозги у тебя, а живой компьютер.

– Ну, ты насмешил! – Лев снова рассмеялся. – Это я-то никогда не ошибаюсь? Это у меня-то вовремя нужные выводы? Стас, ты что-то последнее время стал впадать в меланхолию. Вроде бы и нос не толстый…

– А при чем тут нос?! – Крячко встревоженно схватился за кончик носа.

– Да это еще в школе я читал про физиономиста Лафатера. Был такой спец, который о человеке мог рассказать всю подноготную, на него лишь мельком взглянув. Так вот он считал, что непременный признак зануды – толстый нос.

– Да-а-а?.. – толкая дверь кабинета, Станислав еще раз озабоченно пощупал кончик своего носа.

Но сидеть им долго не пришлось. Вскоре требовательно зазвонил телефон, и приятели вновь направились к Орлову. Кулькофф уже отбыл, и Петр неспешно покуривал в одиночестве.

– Ну, Лева! Ну, ты его и ошарашил! – Орлов рассмеялся. – Честно говоря, я сначала даже не понял, куда ты гнешь. А уж когда он задергался, занервничал, дошло, что это ты его нарочно подзучил. Да, оказывается, мужичок еще тот… С двойным дном. Попытаюсь заполучить разрешение на прослушку его телефонных переговоров. Хотя… Могут и отказать. Ну вот, на твой взгляд, учитывая все, что нам уже удалось выяснить, какова его истинная роль в истории с исчезновением сына?

– Варианты тут могут быть самые разные – от прямого заказа до сокрытия факта реального похищения. Скажем, он уже сейчас тайком ведет переговоры о выкупе, но этот факт скрывает, чтобы не сделать себе антирекламу, а нас подпряг, чтобы попрессовать похитителей и сбить цену.

– Интересно мыслишь… – Петр, дымя сигаретой, потер ладонью темя. – Да, это реальный вариант. А вот насчет того, что он сам заказчик… Ну, это, по-моему, очень и очень маловероятно. Смысл? Выгода?

– Давай, как говорится, плясать от печки. – Гуров почти машинально взял сигарету из пачки Стаса, которую тот достал, чтобы тоже закурить. – А в качестве «печки» возьмем факт его бракоразводного процесса. Может быть, это тебе покажется бредом, но давай пофантазируем. Так вот, он собирается разводиться с женой, а у них общий ребенок. Суд запросто может отдать ребенка матери. Но папа Кулькофф этого не хочет. И тогда в ход пускается запасной вариант. Мальчика привозят в Россию, на его историческую родину, определяют в пансионат. Затем нанятые папенькой подручные организуют исчезновение и похищение. Вполне вероятно, что мальчик и сам совершенно не представлял своей истинной роли в происходящем. Он мог участвовать в этом спектакле, даже не догадываясь, что все это – карточный долг, бессмысленное задание – тонко рассчитанная игра. А потом, когда мальчонка уже в руках помощников его отца, те тайком вывозят сына своего патрона за пределы России. Скажем, на Украину. Оттуда его и легче, и проще вывезти куда-нибудь в Европу и спрятать где-нибудь в Альпах.

– Лева, в логике тебе не откажешь. Твоей логикой можно железобетон дробить. Ты вот только одно мне объясни: почему, так дорожа своим сыном, Кулькофф допустил, чтобы мальчик выбирался за пределы пансионата по крысиной норе, где запросто мог погибнуть от удушья? Если он все это организовал сам, то, следуя логике, он должен был и контролировать те или иные варианты операции. Как это объяснить? Головотяпством помощников или чем-то еще? Ведь по сути – мальчишка шел на верную смерть.

– Вот и мне этот момент покоя не дает. Тем более что этот путь за пределы стены мальчику подсказал псевдо-Дергачев, который, я так думаю, из их же команды.

– Поэтому, Лева, давай в первую очередь ориентироваться на вариант с реальным похищением. Тут концы как-то лучше вяжутся, – Орлов задумчиво побарабанил по столу. – В общем, формально от этого дела я вас отстранил, но фактически вы им продолжаете заниматься.

Приятели вернулись в свой кабинет и некоторое время сидели молча.

– Ну, что ж, продолжим поиски… Но с чего начать? – Стас развел руками. – Зацепка у нас только одна – псевдо-Дергачев. И то, если только его удастся найти.

– Да, его поиск может затянуться надолго, а времени у нас маловато. – Гуров пальцами потер виски. – От этих головоломок уже голова трещит, а ничего реального, что помогло бы нам найти какой-то ключик к этому ларчику, так пока и не просматривается. Нам нужно придумать что-то нестандартное. Но что? В общем, так… Псевдо-Дергачев в розыск уже объявлен, но найдут ли его в ближайшие дни – большой вопрос, даже с учетом информации по прежним связям Хаджиняна. Совместный фоторобот Молясина и липового следователя прокуратуры уже в работе, сегодня этого субъекта тоже объявят в розыск. Ну а мы завтра же начинаем, как это сейчас модно выражаться, тупо прочесывать округу пансионата. В смысле, любые населенные пункты, независимо от их величины. Все равно мы пока что ничем другим заняться не сможем.

– Интересно, а это-то что нам может дать? – Стас недоуменно воззрился на Гурова. – Мне кажется, надо еще раз допросить Цирюльского. Подозреваю, он знает все же больше, чем говорит.

– Не уверен, – Гуров несогласно мотнул головой. – Цирюльский скорее всего сейчас бегает свечки ставить, чтобы высшие силы надоумили нас, как поскорее найти его исчезнувшего подопечного. Он больше, чем мы, заинтересован в том, чтобы мальчик был поскорее найден. А по деревням и поселкам проехать резон такой: кто-то что-то мог видеть. По лесам ходят, бывает, грибники, ягодники, на водоемах кто-то рыбачит, кто-то просто выезжает на природу… А вдруг мы найдем такого человека? Вдруг кто-то видел машину, на которой увезли сына Кулькоффа?

– И какова метода поиска?

– Начинать нужно с поселковых администраций, сельских магазинов, даже школ. Выявлять заядлых грибников, рыбаков, даже порубщиков. Нам нужен свидетель, независимо от того, законопослушный он или не очень. Фотографию показывать как можно большему числу людей. Кстати, поскольку Кулькофф уже обо всем знает, соблюдать режим секретности мне кажется бессмысленным.

– Постой, постой, – Стас упреждающе вскинул указательный палец, – если мы о пропавшем сыне миллионера начнем звонить на каждом углу, это повлечет за собой не очень приятные последствия. За ним параллельно с нами могут открыть охоту кое-какие другие структуры, с куда более широкими возможностями – и организационными, и информационными… Ты этого не допускаешь?

– А зачем звонить на каждом углу? Тем более – о миллионерском происхождении мальчика? Конечно, я не уверен, что он до сих пор находится в нашем регионе и даже в пределах России, но считаю, что все равно нужно снабдить всех участковых по Москве и области его фотографией. Вдруг кто-то из них сможет дать хоть какую-то информацию? А нам она сейчас нужна как воздух.

– Тогда давай делить район – куда едешь ты, куда – я. – Стас достал сложенную карту области и развернул ее на своем столе. – Вот он, пансионат. А это – поселки, в том числе и дачные массивы. Что, поедем своим ходом?

– Вот именно! – Гуров тоже склонился над развернутой картой. – Ну, версия, мне кажется, должна быть такой: пропал без вести мальчик, о чем имеется оперативная информация. Возможно, он похищен. Нужны те, кто его, может быть, где-то видел.

– Ну, тогда – вперед! – Стас изобразил величественный жест, достойный Александра Македонского, идущего завоевывать Персию. – Как говорится, или грудь в крестах, или голова на кустах… Солдатушки, бравы ребяту-у-у-шки… – пропел он, проверяя пистолет.

Полчаса спустя в направлении «Гайаваты» помчались, по нынешней поре особо ничем не примечательные, «Пежо» и «Мерседес».

Глава 9

Зарулив на довольно узкую улочку дачного поселка, Гуров неспешно катил по кое-где выбитому асфальту, пытаясь определить, где же здесь может быть хоть какая-то торговая точка. Наконец ему удалось заметить павильончик «комка» с пристроенным сбоку небольшим навесом летнего кафе. В тени натянутого цветастого тента неспешно потягивали что-то прохладительное из бутылок и алюминиевых банок местные дачники.

Солнце жарило нещадно, словно Подмосковье с некоторых пор переместилось из умеренных широт на экватор. Пройдя внутрь тесного помещения магазинчика, названного сугубо по-деревенски – «Шмель», Гуров увидел в окружении всевозможных продуктовых товаров, характерных для «комочного» ассортимента – чипсов, минералки, пива, попкорна и прочего, хозяйку всего этого хрустяще-булькающего изобилия, которая важно возвышалась за прилавком.

Зная нравы и порядки, царящие в таких поселках, по сути дела, слегка урбанизированных деревнях, Лев простецки поздоровался, чем явно расположил к себе хозяйку «комка».

– Я к вам вот с какой просьбой, – чуть опершись о прилавок, интригующе-приглушенным голосом начал он, – вы мне не подскажете, есть ли в этой округе заядлые профессиональные грибники? Здесь неподалеку в лесу заблудился и потерялся мальчик лет двенадцати. Это случилось дня четыре назад. Мы ищем таких людей, которые бы хорошо знали эту местность – вдруг они его хотя бы мельком видели или могут что-нибудь посоветовать, где бы еще поискать?

– Ой-ей-ей!.. – Женщина всплеснула руками и глубоко задумалась. – Как же такое могло получиться-то?! Четыре дня… Жив ли он еще?

– Да вот надеемся, что жив. Но у нас есть опасение, что его могли похитить. Сами ж знаете, что сейчас за время!

– А ведь и в самом деле – могло, могло такое случиться… – согласилась хозяйка «комка». – Вы знаете, тут есть один дедушка, он такой шустрый старичок – везде и всюду пешком бегает. Насчет грибов он тут самый знаменитый. Уж куда только за ними не ходит! Зовут его Михаил Захарович. А вот фамилии и в каком доме живет – не знаю… Он здесь работает сторожем на одной, как тут называют, «фазенде». Вот, как сейчас выйдете, увидите в конце улицы двухэтажный коттедж с темно-красной черепичной крышей, за высоким кирпичным забором. А у вас есть с собой фотография мальчика? Если хотите – повешу здесь в магазине, буду спрашивать у людей.

Гуров поблагодарил отзывчивую женщину, оставил ей фото Алекса и написал на листочке, вырванном из блокнота, номер своего сотового. Подъехав на машине к коттеджу, он подошел к железной калитке и нажал на кнопку звонка. Где-то в глубине двора что-то негромко тренькнуло. Тут же истошно залаяли собаки, и минут через пять за калиткой послышались чьи-то шаги.

– Кто там? – послышался старческий, но достаточно внятный голос. – Кого нужно?

– Михаил Захарович? – окликнул Лев. – Я к вам. У меня к вам очень серьезное дело. В лесу дня четыре назад потерялся мальчик, вот, хотел бы посоветоваться с вами, где его стоило бы поискать. А то, может быть, видели его, когда ходили за грибами?

Калитка распахнулась, и Гуров увидел перед собой крепкого старичка лет семидесяти с лишним, одетого в потертый джинсовый костюм и джинсовую панаму ведерком.

– Да нет, в лесу-то я уж больше недели не был, – Михаил Захарович развел руками. – Если бы встретил мальца, разве ж я прошел бы мимо? А заблудиться в наших лесах и взрослому немудрено… А в каком месте он потерялся?

– Неподалеку от пансионата «Гайавата»… ну, бывший профсоюзный санаторий. Наверное, знаете. Мы, правда, подозреваем, что его могли похитить.

– Могли… – старик озабоченно кивнул. – Счас тут сброда всякого полно. Так что ж, пройтись, что ль, по буеракам? День-то, правда, уже к концу…

– Да идти-то, наверное, и не обязательно, но если сможете, то поспрашивайте у других грибников и вообще у знакомых – вдруг кто видел этого мальчика? Вот, оставлю вам его фото и свой номер телефона.

– Хорошо, хорошо, сегодня вечером похожу, поспрашиваю, – озабоченно рассматривая снимок, пообещал старик.

Проехав вдоль всего поселка, Лев нашел еще пару торговых точек. Стоящий в центре обшарпанный «шоп», скорее всего бывший сельмаг, был закрыт на здоровенный амбарный замок. Еще один магазинчик, поименованный заморским словом «Баунти», в другом конце поселка работал, но из-за шумливой очереди, в которой стояло «аж» пять человек, без конца приценивающихся то к пиву, то к консервам и при этом не спешащих покупать, ему пришлось впустую потерять почти четверть часа. Когда очередь, наконец, рассосалась, Гуров подошел к продавщице с тем же вопросом, что и к предыдущей. Однако здесь его ждало разочарование. Выслушав Льва, ярко накрашенная дамочка пренебрежительно сморщилась и, задрав к потолку свой длинноватый нос, недовольно фыркнула:

– А меня это касается? Ну, пропал и пропал. Его папаше-мамаше нужно было голову на плечах иметь и глядеть за своим пацаном как следует. А вы если что-нибудь хотите купить – берите, а нет – не отвлекайте пустыми разговорами.

Выйдя из магазина, Гуров сердито плюнул и, бросив сквозь зубы:

– Стерва! – направился к машине.

Через полчаса он подъезжал к селу, где обычные деревенские дома чередовались с коттеджами, иные из которых были под стать какому-нибудь средней руки латифундисту. Сельская администрация располагалась в двухэтажном кирпичном доме старой постройки. Главы на месте не оказалось, лишь в своем кабинете корпела над бумагами секретарь, пожилая женщина предпенсионного возраста.

Выслушав Гурова, она сразу же прониклась сочувствием к пропавшему мальчику и после недолгих раздумий направила Льва к проживавшему неподалеку бывшему колхозному механизатору. Тот, как и Михаил Захарович, слыл лучшим грибником. Но, помимо этого, был еще и рыбаком, и охотником. Однако дома его не оказалось. Вышедшая к калитке жена экс-механизатора сообщила, что ее супруг уехал навестить сына со снохой и вернется не раньше чем через пару дней. Мальчика на фото видела впервые, о чем сообщила Льву с искренним сожалением.

В здешнем магазине, куда заехал Гуров, к ситуации с поисками пропавшего без вести отнеслись с пониманием и пообещали опросить местных жителей. Взяли и фотографию, чтобы поместить ее у входа в магазин.

Потом были еще несколько сел, дачных поселков, где Лев терпеливо беседовал с грибниками, рыболовами и даже браконьерствующим порубщиком, поговорить с которым шепотком посоветовали его соседи. Никто ничего не мог сказать определенного. Мальчика на фотографии тоже никто не узнавал. Гуров заходил в администрации, магазины, сельские медпункты, побывал даже в деревенском клубе, где шла репетиция местной самодеятельности… Но ни от кого из собеседников ничего определенного услышать ему так и не удалось.

Довольно-таки раздосадованный, Гуров возвращался в Москву, щурясь от все еще слепящих лучей предвечернего солнца, собирающегося уходить за горизонт. Хоть он и был готов к такому результату, где-то в глубине души у него все же теплилась надежда, что вдруг кто-то да даст какую-нибудь зацепку, которая дала бы возможность хоть немного продвинуться в поисках.

Последнюю ложку дегтя в его не самое радужное настроение добавил звонок Амбара. Когда запиликал телефон, Гуров интуитивно ощутил какое-то непонятное внутреннее раздражение, словно кто-то провел железной вилкой по оконному стеклу.

– Але, Лев Иваныч! – Чуть дребезжащий голос Амбара звучал как из бочки. – Так это, проверял я насчет мальчонки… Не, никто ничего такого не слыхивал. Иные, кто этим делом промышлял, сейчас или на зоне парятся, или масть поменяли… Да и как не поменять? Своя братва, и то косо смотрит.

– Да уж ладно, не рисуй мне из братвы благородных графьев. Знаю я ее как облупленную. Хорошо, будем считать, что отрицательный результат – это тоже результат. Но ты имей в виду, что расслабляться не стоит. Пока мальчика не нашли, держи ухо востро – вдруг где что просочится?

– Понял, понял, Лев Иваныч, – зачастил в трубку Амбар, и вдруг, совсем другим тоном, он почти заорал нечто неожиданное: – Ну да, да, водяры привози, пару литров хватит. А закусь у меня завсегда имеется. Так что, ежели надумаешь – швартуйся в нашей гавани – тут не штормит!

Гуров сразу же понял, что, как это случалось уже не раз, в момент их разговора рядом с его информатором появились чужие уши, которым ни к чему было слышать то, о чем на самом деле повествовал ему Константин Бородкин.

Не злоупотребляя возможностями движка автомобиля, Лев двигался по узковатой, извилистой трассе с поблекшим, неведомо когда уложенным асфальтовым полотном. Стрелка спидометра подрагивала то выше, то ниже цифры «90», а иногда и вовсе сползала к отметке «50». Опасаясь, и не без оснований, «поймать» колесом выбоину и повредить подвеску, Гуров старался не увлекаться гонкой по этому, условно говоря, шоссе. Миновав небольшой перелесок, машина вышла на открытый участок дороги, дугой огибающий дачный поселок, где Гуров сегодня уже побывал.

Когда поселок остался позади, Лев неожиданно заметил справа от трассы почти полностью скрытую придорожным кустарником темно-синюю «семерку». Сразу же вспомнилось, что эта машина стояла здесь и несколько часов назад, когда он ехал в другом направлении. Решив, что проверить подозрения никогда не бывает лишним, он проехал еще с полсотни метров и, свернув на обочину, остановился у самодеятельного, неорганизованного съезда с трассы, ведущего в глубь зарослей вяза и шиповника. Прикинув, что странная «семерка» вполне могла проехать к месту своей стоянки именно здесь, он, повинуясь все тому же чувству неясной угрозы, исходившей от этой машины, решил на всякий случай отрезать ей путь к отступлению. Он загнал «Пежо» в глухую чащобу, затем в соседних кустах нашел неведомо как попавший туда обломок бороны с несколькими сохранившимися зубьями и положил его на дорогу меж двух деревьев, привязав к ним кусками жесткой, сталистой проволоки и замаскировав борону пучками сорванной травы.

Лев достал пистолет и, сняв его с предохранителя, почти бесшумно зашагал в сторону «семерки». Кусты сжимали грунтовую дорогу довольно плотно, и поэтому, прижимаясь к ним, Лев продвигался совершенно незаметно для тех, кто находился в машине. Приблизившись к «семерке» на десяток шагов, Гуров осторожно выглянул из-за кустарника. В машине сидели трое парней, которые что-то горячо обсуждали. Судя по их мимике и жестам, разговор близился к завершению. Вероятнее всего, тема обсуждения была весьма далекой от тимуровских дел – слишком уж агрессивной выглядела жестикуляция. Разговор закончился с появлением бутылки водки и трех рюмок. Но пили всего двое. Третий, сидевший за рулем, пить не стал.

Когда с разговорами и «фуршетом» было покончено, парни натянули на голову одинаковые бейсболки, сунули за пазуху что-то угловатое и увесистое и, выйдя из кабины, решительно направились по еле приметной тропинке в сторону поселка, Лев осторожно двинулся следом, опасаясь наступить на сухую ветку, что могло спугнуть неизвестных, которые скорее всего задумали что-то недоброе. Метров через сто пятьдесят парни вышли из зарослей и направились по уже знакомой Гурову улочке в глубь дачного массива. За парнями Лев теперь уже шел не таясь – они едва ли могли предположить, что он идет именно за ними.

Парни уверенно направились к магазину «Баунти» и, воровато оглядевшись на крыльце, с ловкостью фокусников откуда-то из-под бейсболок выпростали черные маски, которые натянули на лицо и зашли внутрь. Гуров тут же стремительно кинулся следом. Уже подбегая к крыльцу, он услышал приглушенный закрытой дверью хищный возглас:

– Не двигаться! Это ограбление!

Не теряя ни секунды, он ворвался в помещение, жестко скомандовав:

– Не двигаться! Это задержание!