Бояръ-Аниме. Одаренный: ученик

— Так вот — продолжай, — велел я, удобней располагаясь на лежаке. — И прошу тебя — не пропусти ни одну часть моего тела!

Я был в раю! Из космических бездн, мрака и сырости я вдруг переселился в тело восемнадцатилетнего парня, княжича влиятельного рода, которого по одному мановению мизинца готовы всячески ублажать. Разве это не рай? Боги, да я хочу здесь остаться!

И я тут остаюсь!

* * *

Дверь открылась, когда массаж был в самом разгаре. Марина усердно натирала мои конечности, а я руководил процессом, говоря, когда ускориться, а когда напротив, замедлиться.

Ох, это тебе не мозолистые трудовые руки дешевых потаскух из Красного Амстердама, которыми можно шлифовать бруски! Тут нежные, мягкие, теплые…

— Саша! — в комнату вошел какой-то мужик, встревоженный и растерянный.

Он явно не ожидал увидеть такое.

— Господин Федор Иванович, — низко поклонилась Марина, тут же отходя в сторону и потупив взор.

Недовольный оборванным процессом, ворча, я прикрылся одеялом. Судя по поведению служанки, дядька этот не последний здесь человек. Поэтому пришлось подавить в себе желание крепко выругаться.

— Саша, как ты себя чувствуешь? — немного отойдя от шока, спросил вошедший.

Я неопределенно пожал плечами.

Гость подошел ближе. Одет он был весьма необычно — черный фрак, жилетка, вычищенные до блеска туфли. В руках элегантная трость, видно, что очень дорогая. Лицо ухоженное, а общие схожести в чертах говорили о некотором родстве с тем телом, в которое я угодил. Отец?

— Как я себя чувствую? — повторил я. — Нет то, чтобы хорошо, но и не совсем плохо, в общем, относительно нормально.

Ответ смутил Федора Ивановича.

— Сын, в тебя стреляли!

— Стреляли, — кивнул я, вспоминая слова служанки. — Было дело. И это не самое лучшее ощущение, которое я испытывал.

Это было правдой. В меня пару раз стреляли в моей прошлой жизни и я знал о чем говорил.

— Но уже лучше. Впрочем, количество сеансов массажа я бы все же удвоил — только они и спасают от боли.

Федор Иванович зыркнул на Марину, но ничего не сказал. Потом, подойдя еще ближе, произнес:

— Ты спас мне жизнь, сынок!

— Спас жизнь?

Никогда еще я не спасал ничьи жизни. Я — космический пират и убийца, у меня немного другой профиль.

Видимо мое удивление невольно проскользнуло в глазах, потому что гость начал торопливо пояснять:

— Ну конечно, откуда тебе упомнить все детали. Такой стресс, такой стресс! Ну хоть помнишь, как мы были в доме у мадам Шерер, на спиритическом сеансе?

Я неопределенно кивнул.

— Интересные гости, общение, сам сеанс… А потом этот незнакомец, словно черт из табакерки, выскочил из толпы, с пистолетом в руке. Безумец! До сих пор помню его дикий взгляд. Этот негодяй выстрелил… Целился в меня. Но ты, Саша, в последний момент закрыл своим телом меня!

На глазах Федора Ивановича навернулась скупая мужская слеза.

— Ты спас меня, сынок!

Теперь картина начала проясняться. Ну что же, спас так спас. Не убивать же теперь. Это обстоятельство может сыграть мне на руку. И весьма выгодно.

— Иначе поступить я не мог, — произнес я таким тоном, что сам себе скривился.

Боги, как же наигранно и слезливо! Розовые сопли на зеленом заборе. Как в каком-то дешевом мыльном сериале. Впрочем, это подействовало.

Федор Иванович, услышав такие слова, еще больше растрогался.

— Сынок! — выдохнул он, обняв меня.

Полегче, дядя! Я голый, весь в масле, да и еще не отошел от жарких рук Марины, а ты со своими обниманиями. Ох, хорошо, что еще из гильдии Воров никто не видит, иначе не отмыться от такого позора.

— Того негодяя мы схватили, сидит сейчас в полиции, дает показания. Но он просто исполнитель, безумный фанатик, сошка. Ничего конкретного сказать не может, заикается, под амнезию косит. Сейчас пытаемся найти заказчика. И как только найдем — обещаю, ему не поздоровится. Впрочем, подозрения кое-какие есть. Думаю, что без Воснецовых тут не обошлось.

Я кивнул, говорить что-то нужно было с осторожностью, и я решил лишний раз не светиться. А то можно сказать что-то невпопад и тогда сразу посыплются вопросы. А там и до разоблачения не далеко. Сыграть карту шока, от которого позабылось многое, вполне можно.

— Тебе нужен покой, — сказал отец, видя мой усталый вид и отстраняясь. — Ты голоден?

— Есть немного, — сдержанно ответил я.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не рявкнуть, чтобы тащили все, что есть.

Я был голоден, чертовски голоден. Это перемещение душ изрядно поубавило сил. Да и нервы тоже помотало.

— Прикажу слуге, чтобы принес перекусить. И не буду тебя беспокоить понапрасну. Помни — тебе нужен отдых.

Федор Иванович недвусмысленно глянул на Марину.

Собираясь уже уходить, он вдруг остановился у самой двери, сказал словно бы между делом:

— Завтра утром придет доктор Екатерина Андреевна, осмотрит тебя. И если все нормально, то нужно будет отправляться в школу.

— Куда? — насторожился я.

— В Школу, Александр, — вид у Федора Ивановича стал тревожным.

Я напрягся. Погодите, сколько мне лет чтобы топать в школу? Память подсказала — восемнадцать настоящему телу. Тогда какого рожна?

Ага, еще одна подсказка всплыла из глубин — учатся тут до двадцати, особенно аристократы, к каким я видимо отношусь. А потом еще училище светит. М-да…

— Ты ведь помнишь, что совсем скоро ожидается экзамен, самый важный для нас. Я понимаю, что такая ситуация с ранением случилась так не вовремя. Но вижу, что ты быстро идешь на поправку, — он вновь глянул на Марину. — Так что нужно идти на экзамен, никто его ради нас не будет переносить, сам понимаешь.

— Какой еще экзамен? — еще тише выдохнул я.

Радость от перемещения стала меркнуть. Экзамены взывали в памяти прошлого владельца тела какие-то нехорошие картинки, по большей части тревожные и серые.

— Какой экзамен? — повторил я.

— Самый важный, который только можно представить, сынок. Тот, от которого зависит судьба всего нашего рода. И если ты не сдашь его — роду нашему придет конец.

Не было печали…

Глава 3. Долг

Пока я думал, что ответить, Федор Иванович отвлекся на звонок, потом поспешно вышел. Вместе с ним из комнаты выскочила и Марина, оставляя меня одного.

Раздумывая над словами гостя, я осторожно встал, подошел к огромному в полный рост зеркалу. Рассмотрел себя.

Крепкое, хоть и не такое мощное, как мое бывшее тело. Молодое, это радует. Без шрамов, ожогов, царапин. В районе груди белый пластырь. Я аккуратно отлепил его. Пулевое ранение, круглая дырка, так искусно зашитая, что я невольно залюбовался. В космических боях на такое не было времени — рана просто прижигалась трансрасщепителем, а в тело вкалывался обезбол.

Отверстие на моей-чужой груди было явно смертельным. Для первого владельца. А потом появился каким-то образом я. Возможно, та плазма, в которую я нырнул, была совсем не простой. Какой-то пространственно-временной портал или червоточина? Вполне возможно.

Удивительны законы природные. Не знаешь, как и что обернется.

Я обошел комнату. Остановился у полки с книгами. Ага, фамильные фолианты, где указана вся родословная. Вещь хорошая, даже нужная, особенно для меня в моем положении.

Быстро пробежавшись взглядам по страницам, я подтвердил свои догадки о то, что Федор Иванович Пушкин — это и в самом деле мой отец. Еще у меня есть три сводные сестры — Анна, Екатерина и София. Также имелись и братья — Алексей и Аскольд. Я самый старший в этой семье. Мне восемнадцать. И еще я какой-то хворый, судя по смутным записям и фотографиям.

Уже становится понятней.

Еще одна попытка найти что-то интересно на полках увенчалась находкой в виде толстой книжицы "Торги на бирже". Я понятие не имел что это и пробежался по первым страницах. Нудно. Непонятно. Но в качестве чтения на ночь вместо снотворного вполне сойдет.

А может, все просто сон? Я задумался. Может, я и есть Саша Пушкин, из рода Пушкиных? А все эти космические дела — плод моего воображения.

Я тряхнул головой. Кажется, новое тело пытается отвоевывать территории моей души. Нет, вся моя прошлая жизнь не плод воображения. Я — Рекс Старк, космический пират, волею случая — или судьбы? — угодивший в тело малахольного придурка.

Или, все же…

Я подошел к кровати, остановился. Взгляд мой приковала вещица, которая подтверждала мою настоящую пиратскую жизнь. Кристалл…

Поблескивая красным, он лежал на кровати, в той же огранке из игарийской стали и цепочкой. Вполне настоящий, реальный.

Как это?.. Разве и он переместился со мной?

Дрожащими руками я взял вещицу, осмотрел со всех сторон. Тот самый. Не галлюцинация и не иллюзия. Значит, все не привиделось. Только вот как кристалл переместился вместе со мной в новый мир? Ох, чует сердце, не простая это вещица, совсем не простая.

Я вновь глянул на камешек и тот… вдруг начал рассыпаться в пыль! Что за черт?!

Я не мог поверить собственным глазам. Кристалл рассыпался в песок, хотя был, как уверяют все, самым крепким из всего, что только есть во Вселенной.

Но и это еще были не все сюрпризы.

Едва кристалл рассыпался и потек сквозь пальцы на пол, как меня вдруг словно ударило током. Мощный поток прошелся от руки, в которой я держал кристалл, выше по телу.

Меня скрутило судорогой, я застонал, упал на пол. Перед глазами все заискрилось, а в голове… я даже толком не мог понять, что происходит. Какие-то отрывочные картинки, воспоминания, звуки, запахи — все это смешалось в одну сплошную бурду и било по вискам, словно я пережрал грибов.

Но неприятное ощущение довольно скоро прошло, меня отпустило. Тяжело дыша, я поднялся на ноги, взглянул на пол, на котором по-прежнему лежала горсточка пыли, бывшая когда-то кристаллом.

Обманули? Неужели я своровал подделку? Нет, это исключено. Тогда почему кристалл разрушился? И что сейчас со мной только что случилось?

Остаточные волны боли накатили с новой силой. Я закрыл глаза, принялся тереть виски. И вдруг увидел перед глазами образ кристалла, да так явственно, что испугался — уж не сошел ли я часом с ума?

Что, мать вашу, тут происходит?!

Я сделал глубокий вдох, вновь закрыл глаза. Ага, не исчез. И словно бы понимал меня, потому что едва я подумал про головную боль, как кристалл стал светиться и пульсировать в такт биению сердца. Боль начала сходить и вскоре полностью исчезла.

Так, становится интересно.

Я задумался. Про то, что кристалл обладает огромной силой, я знал. Как активировать ее и как использовать — это уже другой вопрос, это мне было неведомо. При перемещении в другой мир артефакт разрушился. Возможно, не смог принять новые уровни бытия. Если рыбу вытащить из океана и заставить жить на суше, она едва справиться с этим. Так и тут. Но разрушение вызвало еще один процесс, неведомый мне.

— Я поглотил твою силу? — в полголоса спросил я, вновь закрыв глаза.

Наверное, со стороны это выглядело глупо, но мне сейчас было совсем не смешно.

Кристалл хищно блеснул.

И чего я ожидал от него? Что он начнет говорить человеческим голосом?

М-да, дела.

Я вытер со лба холодный пот. Все же надо будет по возможности выяснить, что тут сейчас произошло и почему этот красный камень стоит теперь у меня перед глазами.

В дверь вновь постучали. Вошла Марина, принеся разнос с едой, отвлекая от хмурых мыслей.

Я невольно сглотнул слюну. Взгляд мой скользил по угощениям, не зная на чем остановиться.

— Что тут? — только и смог выдохнуть я, жадно разглядывая тарелки.

— Мясная заливка с картошкой из печи под сырным соусом, — начала говорить служанка, показывая на тарелки. — Тут — блинчики с черной и красной икрой, тут — малосольная семга с лимоном и зеленью, как вы любите, тут — картофельные оладьи со сметаной, чесноком и укропчиком. Омлет с беконом и опятами. Чай ягодный, из дикий трав.

— Это все мне? — невольно спросил я.

— А кому же еще? — удивилась Марина. — Приятного аппетита!

Я принялся с жадностью поглощать божественную пишу, еще больше удивляя служанку. После тех помоев, что генерировал мне корабельный повар-киборг, после пластиковой каши и жижи из эрзац-пакетов и суррогатов, эта еда была просто невероятной. Вкус… разве можно его передать? Мягкий, обволакивающий, с оттенками сладости, маслянистый и богатый, заставляющий все вкусовые рецепторы пищать от удовольствия.

Я ел с таким наслаждением, что забыл обо всех приличиях, которые тут следовало бы соблюдать. Но мне было все равно, тем более кроме Марины здесь никого не было.

— Вы так проголодались! — выдохнула служанка, наблюдая за моей трапезой.

— Верно, — кивнул я, опрокидывая в себя порцию грибов с беконом. — Проголодался.