Три круга над домом

Ещё бабушка очень хорошо и вкусно пекла. Бабушкины пирожки — это лучшее, что случилось со Славкой. Самый вкусный пирожок — это треугольной формы ишьпишьмак, с мясом и картошкой внутри. Другие в деревне называли эти пирожки эчпочмак, но это слово нравилось Славке меньше, в нём не было той сдобной мягкости, какая была в ишьпишьмаке.

А ещё бабушка Зина любила делать клубнику с молоком и очень вкусное блюдо из яиц под названием “селянка”. Это как омлет, но только очень пышный и в печке.

Половина домов в Уланово говорила на татарском, другая половина — на русском. Бабушка Зина знала татарский и русский и говорила с каждым соседом на его языке. Славка татарского, конечно, совсем не понимал. Но попросил бабушку перевести для него несколько важных слов:

да — эйе,

нет — юк,

привет — салам,

здравствуйте — исенмесез,

хорошо — якши,

спасибо — рэхмэт,

меня зовут Славка — минем исемем Славка,

корова — сыер,

собака — эт,

кошка — мэче.

Славке нравились эти слова. Он всегда думал о них, записывал и перечитывал, пытался прочесть задом наперед, короткие слова — писал палочкой на песке и дорисовывал к буквам разные причудливые штуки — ручки, ножки и глаза.

По дому Славка в Уланово совершенно не скучал. Да и соскучишься тут! Ведь так много дел — сходить к дяде Хайдару за мёдом, а к бабе Маскуре — за молоком, а раз в два дня соседка Рая открывала магазин, куда привозили свежий хлеб и конфеты монпансье. А ещё надо было постоянно помогать бабушке: собирать клубнику и смородину, носить воду в баню в маленьком ведёрке, искать колорадских жуков на картошке, смотреть, не снесли ли курицы яйца. Учить татарский, в конце концов!

Однажды в дверь постучали.

— Милиция! — почему-то подумал Славка. За дверью был мужской и женский голос, голоса радостно смеялись.

Славка замер. То ли бабушку позвать, то ли открыть самому? Ладно, решил Славка, открою сам.

Открыл — а на пороге стояли мама с папой и маленьким братом Никиткой. Вот это сюрприз!

Никитка родился буквально за несколько дней до того лета, Славка провёл с ним месяц и уехал к бабушке. А тут — вот он, Никитка, всё такой же маленький, но какой уже большой!

Славка очень обрадовался, принялся рассказывать обо всём-всём, что произошло за этот месяц. А ещё они привезли новые книги и раскраски! И какую-то игру про инопланетян.

На ужин Славка вышел, держа в руках бумажку. На ней были написаны три гордых слова: эйе исенмесез сыер.

— Что это? — спросила мама.

— Ну, мама, это же на татарском, — ответил Славка.

— Но я не знаю татарского. Расскажи пожалуйста, что здесь написано?

— Да здравствует корова! — громко продекламировал он.

Три круга над домом

Тем же летом в Уланово приключилась со Славкой история.

Дом, в котором жила бабушка, состоял не только из дома. Был ещё двор, в котором постоянно бегали курицы. Были ещё сени (что-то типа коридора между первой дверью в дом и второй дверью уже совсем в дом, в жилую часть). Там стояла плита, на которой бабушка делала суп и варенье.

Из сеней можно было попасть не только в жилую часть, которую Славка называл квартирой, но и в подлабаз. Славка не понимал слова подлабаз, хоть бабушка и объясняла, что на крыше есть лабаз, а то, что под крышей, значит, подлабаз.

Но история случилась не в сенях и не в подлабазе. История случилась в хлеву, дверь в который была в подлабазе.

В хлеву жили овцы и курицы. Они, курицы, забегали в хлев вечером, когда нагуляются во дворе.

И вот, вечером, когда курицы уже зашли в хлев, Славка сидел и пил парное молоко, заедая его малиной. Бабушка ушла в огород поливать огурцы. Была тишина — такая, что можно было даже услышать, как журчит речка, если прислушаться. Славке нравилось закрывать глаза и вслушиваться: вот можно услышать речку, вот — бабушкины шаги в огороде, а вот — шум машины, которая едет совсем в другой стороне. Иногда можно было даже услышать, о чём говорят в соседнем доме!

Был тонкий стук, кто-то стучался очень часто и слабо. Тук-тук-тук.

Звук раздавался со стороны подлабаза и хлева. Стук был ритмичным, словно бы кто-то включил музыку на кассете. Славка спустился со стула, открыл тяжелые двери квартиры, прошёл через сени в подлабаз — звук нарастал. Тук-тук-тук.

Он точно шёл из хлева! Но не могли же овцы включить музыку, тем более что и плеера у них нет, ведь плеер у Славки. Тук-тук-тук. Славка открыл дверь хлева, овцы и курицы разбежались по сторонам. И тут Славка увидел: в маленьком старом жёлтом окошке, из которого едва пробивался свет, кто-то был. Был кто-то маленький, похожий на мячик-попрыгунчик. Кто-то пытался выпрыгнуть из окошка наружу, но никак не мог. Славка подумал, что это хомячок или лягушонок. Но если хомячок, то как он забрался так высоко? А если лягушонок, то что он вообще делает в хлеву?

Тук-тук-тук. Славка подошёл к окну. Это была маленькая птичка! Чуть меньше воробья, и цвет у неё был более светлый, коричнево-жёлтый, деревянный. Славка аккуратно взял птичку в ладошки и побежал в огород показывать её бабушке, ногой закрыв дверь хлева на бегу.

— Бабушка, бабушка, смотри! Я нашёл эту птичку в хлеву.

— Что тут у тебя? Ой, какой маленький, и клювик, смотри, в крови — видимо, сильно стучался.

— Бабушка, а кто это? Ведь это не воробей?

— Это, Слава, соловей, они часто у нас тут летают.

Соловей… Так вот как они выглядят. Но ведь он такой маленький, как он мог покрасить своей кровью целый розовый куст в том рассказе Оскара Уайльда? Капля крови осталась на Славкиной ладони.

Интересно, а это ребёнок или взрослый? То есть кто его ждёт дома, мама с папой или, наоборот, детки? Этот соловей не должен погибнуть, решил Славка. И сказал:

— Бабушка, а давай его отпустим?

— Конечно, Слава, просто раскрой ладони. Его ждут дома.

— То есть я просто раскрою ладошки, и он улетит?

— Да, но соловей — птица благодарная, он обязательно облетит вокруг дома. Это на соловьином языке значит ‘спасибо’.

Какие они всё же маленькие, эти соловьи. В какой-то книге писали, что короли ели паштет из соловьиных язычков. Это же сколько соловьёв надо было погубить! Это же как тысяча сказок про соловья и розу!

Интересно, знает ли соловей, что он соловей? То есть вот Славка знает: он человек. Он может проговорить внутри себя: “Я человек”. А соловей понимает, что он соловей? Он говорит себе, что он соловей?

Славка раскрыл ладони. Соловей вспорхнул — и сделал круг над домом. И ещё один. И ещё.

И улетел куда-то за огород, за речку, в берёзовый лес.

“Спасибо, спасибо, спасибо”, — перевёл Славка.

Страна ноль три

Читать Славка научился рано, аж в два года. В детском саду, когда уже близился вечер и детей один за другим забирали родители, Славка садился на стульчик, брал в руки самую толстую книгу, которая там была, и читал её тем, кого еще не забрали. Это была книга с непонятным названием “Хрестоматия”, и в ней были рассказы Льва Толстого и куча других рассказов и сказок.

— Мама, вот смотри: книжка толстая — и в ней Лев Толстой. А если я тонкую книжку возьму, в ней будет Лев Тонкий? — шутил Славка.

“Хрестоматия” обладала уникальной особенностью: она не заканчивалась никогда, настолько она была толстая. Поэтому её бы хватило даже в случае, если бы детей или, самого Славку не забрали бы из садика до ночи.

Когда Славка уже подрос, он перешёл на другие книги. Он понял, что книги бывают не только со сказками и рассказами. Например, бывают медицинские книги, их было много у родителей. Медицинский атлас был чудо, а не книга! В нём были подробные фотографии и рисунки суставов, мышц, но больше всего нравилась Славке схема глаза. Глаз выглядел каким-то инопланетянином: к круглому яблоку крепились красные мышцы и уходили куда-то вглубь головы.

Ещё бывают книги про строительство. Славке они были не очень интересны, все эти рубанки, стамески… Но одна такая книга у Славки дома была очень полезна, её он листал, если не мог уснуть.

Ещё дома была книга про грибы, называлась она “Спутник грибника”. Славка любил переворачивать слова и поэтому называл её кинтупс акинбирг. Славку часто брали с собой собирать грибы, поэтому кинтупс акинбирг был чуть ли не самой главной книгой в его жизни. Ведь если бы не кинтупс, Славка бы никогда не узнал, что бывает не только белый гриб, но и ложный белый гриб, его ещё называют желчным. Он очень-очень похож на белый, но ядовитый. К счастью, можно его отличить — на срезе он сразу начинает темнеть, как красноголовик. А главу про бледную поганку Славка всегда боялся и прочитал только один раз.

Как-то папа принёс с работы сразу четыре разноцветные книги:

— Держи, сынок, почитай, тут что-то про скорую помощь.

Славка открыл первую, там были сказки. Во второй, третьей, четвертой тоже были сказки. То есть это была как бы одна большая и длинная сказка, у которой было много глав. Она называлась “Страна Оз”. Славка очень полюбил эти книги, но одного не мог понять — причём же здесь скорая помощь? Наверное, разгадка где-то в конце. Славка прочёл все четыре книги от корки до корки, даже те страницы в начале и в конце книги, где написана всякая неинтересная информация — но и там скорой помощи не было.

Однажды во сне Славка разгадал эту загадку. Обложка “Страны Оз” была написана крупными буквами: “СТРАНА ОЗ”. А это читалось как Страна ноль три. А ноль три — это же телефон скорой помощи! Видимо, папа просто не понял и сам эту книгу не читал — решил Славка, успокоился и дальше продолжил спать.

Ещё Славка очень любил книгу “Главное чудо света”. На обложке был нарисован младенец в космосе, а сама книга была про то, как устроено тело человека. Как тот самый медицинский атлас, но на русском языке и для детей. Славка знал эту книгу наизусть и выучил, зачем человеку печень, что такое котлетопроталкивательные мышцы и почему надо чистить зубы два раза в день.