Девочка, которую нельзя. Книга 2

Мастер изучил его и, удовлетворённо отложив на край стола, принялся за серьги. Долго рассматривал их, обе поочередно: натирал тряпочкой, менял яркость направленного света, добавлял к увеличению через глазной окуляр огромную лупу, и вообще, только что на зубок не пробовал. Всё действительно выглядело настолько профессионально, что у меня аж ладошки вспотели от волнения. Наконец он выключил светильник над столом.

— Вы хотите их сдать, я правильно понял?

— Ну… Вообще я пока просто прицениваюсь, сравниваю.

— Уже обращались в скупки? — сменив профессиональный окуляр на обычные очки, взялся он за сотовый. — И что же вам там предлагают, если не секрет?

И я вдруг испугалась. Подумалось вдруг, что это, может, вовсе и не платина, а очередная подстава от Гордеева — какая-нибудь фигня с драгоценным покрытием и левой пробой — не даром же та администраторша в салоне пару раз оговорилась, что серьги сделаны частично из материала заказчика. Будет эпично, если сейчас меня обвинят в попытке мошенничества, под белы рученьки и в участок…

— Пятьдесят тысяч! — сходу пресекая любую возможность торга, брякнула я. Пусть обалдеет, скажет, что это дорого, да я пойду, от греха подальше. Изначально дурацкая была идея связываться с официалами. — Наличными, сразу!

Но мастер лишь приподнял бровь.

— Пятьдеся-я-ят? А куда вы обращались, если не секрет?

— В ломбард, не помню название. Слушайте, ладно, я, наверное, лучше там и сдам. Извините за беспокойство и отдайте мне…

— Не торопитесь, думаю, мы предложим больше, — спокойно прервал он меня. — Сейчас я созвонюсь с офисом и выясню точную сумму. Просто подождите немного.

И, взяв мой паспорт, удалился за перегородку. О чём и с кем он там говорил, я не слышала, да и не слушала — меня накрыла паника. Это всё явно неспроста! И дело не в фальшивости серёжек, наоборот, они без сомнения настоящие, а вот бомжиха с сальными волосами и грязными ногтями, выдающая себя за их хозяйку точно вызывает вопросики…

Кот обиженно мявкнул, когда я спихнула его с прилавка и, просочившись между прутьями решётки, слинял к мастеру. А я… Я не была котом, поэтому чуть не застряла, протискиваясь в чертовски узкое окошко приёмки. И если бы в этот момент пришёл ещё какой-нибудь клиент — он бы застукал мою задницу, по пояс торчащую снаружи, красное от натуги лицо и резиново, с отчаянным кряхтением тянущуюся к серёжкам руку…

Этой ночью я почти не спала, морщась от синяков на рёбрах и пытаясь сообразить, что же теперь.

В мастерской наверняка были камеры, заснявшие мой беспредел. И пусть формально я ничего не воровала — серьги изначально были мои, но само поведение вкупе с фальшивым паспортом, это конкретный попадос. И всё-таки это намного лучше, чем если бы, благодаря оперативному звоночку мастера, менты приняли меня уже на выходе из мастерской. Просто пришло время в очередной раз менять город, только и всего. Но на этот раз у меня будет целых пять тысяч наличкой!

Утром следующего дня я уже была в ломбарде за рынком. Приёмщик, вытирая об штаны испачканные беляшом руки, кивнул мне, как старой знакомой:

— Ну что, в лом?

Я, зажимая серьги в кулачке, кивнула… но в последний момент сдалась:

— Нет! С выкупом!

Видеть, как эти милые цветочки сминают чьи-то чужие грубые руки, выковыривая камушки и превращая полный глубокого смысла талисман в безликий лом было выше моих сил.

Глупо отрицать — я влюбилась в этого гада, да. Он мне сердце расцарапал, а я всё равно не верю, что он хотя бы на секундочку, хотя бы в тот день на стрельбище, не был со мной искренним. И лично уничтожать то единственное, что даёт мне эту веру… Ну нет! Это пусть Гордеев крушит и калечит, ему бездушному, это проще простого. А я не стану. Я просто прощу и отпущу.

И ведь действительно, выходя из ломбарда с деньгами в кармане, вместо радости я испытывала неподдельную тоску расставания. Такого со мной ещё не было. Я словно только сейчас окончательно поняла, что этот странный, непонятный, но ставший таким удивительно близким человек навсегда остался в прошлом. А на его месте осталась лишь дыра. Щемящая нерастраченной нежностью пустота.

Наверное, эта хандра и сыграла со мной злую шутку: я настолько ушла в себя, что не заметила слежку. А когда на меня напали, было уже поздно — они налетели, заволокли в кусты и, от души попинав и обобрав карманы, сбежали. То ли эти гады засекли меня ещё у ломбарда и вели именно с целью обворовать, то ли просто случайные — какая теперь разница? Спасибо не изнасиловали. Жаль, что не прибили.

Переночевала я на прежнем месте, а с первой зарёй пошла прочь. Решила для начала отойти как можно дальше за черту города, а там уже попытать счастья с попуткой. Так, к полудню, добрела до пригородной автозаправки.

Страшно устала, да ещё и есть хотелось ужасно, но гордость всё ещё упрямо не позволяла просто подойти к кому-нибудь и попросить купить булку! Я просто сидела на корточках, чуть поодаль от входа, и наблюдала, как из маркета выходят дожёвывающие еду люди, как на ходу допивая кофе, бросают стаканчики в урну, и думала — а вот если сейчас кто-нибудь выкинет недоеденный хот-дог… неужели я подберу?

В этот момент от колонки отъехал и затормозил почти у входа изящный беленький лексус. Из него вышла дамочка лет тридцати пяти и, что называется, «вся из себя на миллион» — начиная шмотоками, от которых за версту несло брендами, и заканчивая формой бровей, какая бывает только после дорогого салона. Да и вообще, красивая тётка, приятная, только слегка не в себе: взгляд в пространство, движения рассеянно-заторможенные. Сначала она не заметила бордюр под ногой и чуть не растянулась на пороге, потом чуть не вошла лбом в закрытые двери… Я проводила её взглядом, а у самой сердце заколотилось — мадам не закрыла машину! Больше того — даже двигатель работал, и, если бы я умела водить, то вполне могла бы её просто угнать. Но водить я не умела, а вот всё остальное…

Поднявшись, осторожно заглянула в витрину заправки — дамочка подошла к кассе, но перед ней ещё была очередь из двух человек. Я замешкалась на мгновенье, но, воровато обернувшись на колонки, всё-таки подошла к машине. Задние стёкла были тонированные, передние лишь слегка зеркальные. Одним глазом карауля хозяйку, я заглянула в обтянутый светлой кожей салон: на сиденьях спереди не было ничего интересного, а вот на заднем мне померещилась беззаботно брошенная сумочка.

Адреналин зашкаливал. Руки потряхивало, жёстко пересохло в горле, но времени на рефлексию не было, и я, в очередной раз глянув на хозяйку и увидев, что она уже разговаривает с кассиром, осторожно приоткрыла заднюю дверцу и, наполовину сунувшись в салон, подхватила сумочку. Рванула прочь… и с разворота влетела прямиком в грузного заправщика!

— Ах ты кур-р-р-ва! — Схватив меня одной рукой за химо, а другой вцепившись в мою добычу, заорал он на всю заправку. — А вот я тебя сейчас ментам сдам!

— Пусти, козёл… — в отчаянии зашипела я. И даже попыталась ударить, но кулаки мягко проваливались в бескрайнее пузо и не дотягивались до красной морды. — Пусти, сказала, гад, или я тебя…

— Курва! — привлекая внимание всех, кого только можно, продолжал орать он. — Воровка поганая!

— Спасибо, за помощь, но не надо столько крика, пожалуйста, — раздался вдруг спокойный голос. — Держите. — Хозяйка машины протянула мужику зажатую в ладони купюру. — Держите, держите, полицию не надо.

— Но она же…

— Всё в порядке, дальше мы сами. Просто посадите её назад.

Мужик впихнул меня в кондиционированное, пахнущее дорогими духами нутро лексуса, и одновременно с этим за руль села сама хозяйка. Тут же щёлкнул центральный замок, и я оказалась в ловушке, а дамочка, недовольно хмурясь — то ли на меня, то ли на сбегающуюся к нам толпу зевак, тут же тронулась с места.

Я ошалело молчала. Ну а что мне ещё делать-то? Кидаться на неё? Душить, кусаться? Был бы мужик, ещё ладно, но с бабой…

— Что у тебя случилось? — заговорила вдруг она. — Расскажи.

— Тебе какое дело? — дерзко вырвалось у меня от испуга.

Она удивлённо полуобернулась:

— А тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы хамить? Лучше сбавь тон.

— Ха! — снова против воли вырвалось у меня. — Я сама разберусь, как мне лучше!

Не знаю, что на меня нашло. То ли переволновалась, то ли замкнуло вдруг от резкого контраста моих последних дней скитаний с этой роскошной дамочкой и её машиной. Нет, ну правда, кто-то ездит на дорогих тачках, носит брендовые шмотки и жрёт с золотого блюдца, и лишь поэтому считает себя вправе указывать другим как надо — взять ту же сучку Машку или всех этих, с которыми я сталкивалась благодаря Гордееву! А кто-то всю чёртову жизнь скитается как неприкаянный мусор, только лишь потому что оказался не в то время не в том месте, и по умолчанию считается, что они никто и звать их никак…

— А что, если за тебя разберусь я? Один звонок в полицию, и вот ты уже на полном гособеспечении. Не подумала об этом?

— За мной знаешь, какие люди стоят! — агрессивно подалась я вперёд. — Проблем хочешь? Нет? Тогда советую отпустить меня по-хорошему! — А у самой язык еле ворочался и поджилки тряслись от страха.

Дамочка резко, так, что я чуть не впаялась носом в спинку кресла, затормозила и обернулась ко мне. Смотрели друг на друга и молчали. Она меня изучала — неторопливо, словно оценивая, а я лихорадочно пыталась сообразить, как быть. Может, всё-таки напасть? Не ради членовредительства, а просто вырваться на волю…

— Есть хочешь? — неожиданно спросила она.

Я опешила на мгновение, и тут же позорно кивнула:

— Да.

Молча вернулись на ту же заправку.

— Имей в виду, у меня тут регистратор, — уходя, предупредила мадам. — Так что не вздумай чудить.

И пока она не вернулась, я сидела, боясь шевельнуться, и только шарилась взглядом по салону в поисках камеры. Не нашла. Но и проверять желания не было. Зато появилась надежда, что можно будет договориться по-хорошему.

Дамочка принесла хот-дог и большой стаканчик кофе.

— Я взяла все соусы сразу, — окинув меня очередным изучающим взглядом, сообщила она. — Не знаю, какой ты больше любишь. — Но, словно заметив моё смятение, тут же тактично отвернулась. — Ладно, ешь. Не буду мешать.

— Спасибо, — пригнулась я за спинку кресла и вгрызлась в сосиску. Было капец как стыдно, но голод не тётка.

— Скрываешься от кого-то?

Я чуть не подавилась. Замерла с полным ртом, а дамочка, словно уже получив утвердительный ответ, кивнула:

— От кого, если не секрет?

Я суетливо проглотила огромный нежёваный кусок, аж слёзы выступили.

— Нет, с чего вы взяли! Я просто автостопом путешествую!

— Да? — скептически хмыкнула она. — А выглядишь, как человек попавший в беду. Я с такими довольно часто сталкиваюсь, глаз намётан.

— Ну… — интуитивно не став обострять атмосферу, подыграла я, — да, есть немного. На меня тут просто напали недавно, ограбили. Деньги, документы и всё такое…

— Почему в полицию не обратишься?

Я промолчала, она кивнула.

— Ну понятно. Да ты ешь, ешь, остынет ведь.

В полном молчании кое-как дожевала сосиску, допила кофе. Дамочка всё это время задумчиво смотрела в пространство перед собой. Я бы даже предположила, что у неё что-то случилось и теперь она затравленно гоняет это в мыслях, но представить себе такую богачку в подобных терзаниях просто не могла. У таких, сколько я их перевидала, как правило вся жизнь на расслабоне бывает, и самая большая беда — это когда любимый шпиц не может покакать самостоятельно.

— Кхм… Спасибо за еду. Можно я теперь пойду? Ну правда, зачем я вам, я же ничего не успела взять! Клянусь, что больше так не буду. Ну пожалуйста!

— Как быстро уходит дерзость, стоит её только покормить и приласкать, правда? — задумчиво усмехнулась дамочка.

Ох, как задело!

— А я вас вообще-то и не просила! Я, между прочим и сама…

— Заработать хочешь? — перебила она. — Пятьдесят тысяч наличными, сразу.

Глава 3

Немногим ранее

— А где же твоя прекрасная помощница? — поинтересовался человек Гаранта, этот, который оказался давним знакомым Гордеева, Рагиф. — Ходят слухи, что уже дня четыре, как не видно её? И вроде бы её даже нет в городе?

— Слухи, — невозмутимо щёлкая клавишами ноутбука, ответил Коломоец. — Она просто осталась дома.

— Мм. А я уж распереживался. Подумал, а не ожидает ли нас сегодня какой-нибудь неприятный сюрприз, от которого кто-нибудь мог бы захотеть девочку поберечь. Кто-нибудь, — едва заметный поворот головы в сторону Гордеева, — кто, как разносит молва, по уши в эту девочку влюблён? М?

Коломоец расслабленно рассмеялся.

— Молва несёт так же, что в эту девочку влюблены вообще все, кто с ней сталкивался. И может, даже ты? — открытый, с вызовом взгляд. — А иначе, откуда такой интерес к чужой бабе?

Рагиф отзеркалил его расслабленный смех и повёл застывшими, выдающими напряжение плечами.

— Всё может быть, всё может…

Это выглядело как пустой трёп, заполняющий тягомотные минуты ожидания, но на таких встречах порожнего не бывает, и присутствующие это знали, поэтому настороженно прислушивались к разговору и с ещё большим вниманием следили за действиями Коломойца. Любая мелочь могла сорвать операцию. А уж намёки на то, что кто-то из присутствующих играет двойную игру — тем более!

Коломоец тоже это знал, как и его начальство. И поэтому все они тоже находились в жутком напряжении. Рассредоточенные по городу группы захвата ждали команду, координаторы ждали сигнал дать команду, Коломоец ждал момента дать этот сигнал — тот самый, ради которого уже почти два года жил чужой жизнью. И не сказать бы, что плохо жил — в конторе даже вышестоящие чины порой не могли сдержаться и не подколоть, тем, что агент Босо́й не торопится шевелиться не потому, что дело требует предельной осторожности, а просто не охота ему выходить из-под такого жирненького прикрытия, как успешный бизнес мажористого олигарха. Шутили, конечно. Знали, что Босому вся эта роскошь не была такой уж непривычной — он и так родился и рос с золотой ложкой во рту и папочкиными протекциями самого высшего уровня.

Словом, всем хорош был агент Босой для своей роли: и хваткой, и внешностью, и манерами, и даже реальной родословной сыночка нефтяного магната Всеволода Коломойца — не подкопаешься. Его мажорская легенда была прозрачна, как слеза младенца, а послужной девственно чист, поэтому и дело считалось потенциально успешным. И тем удивительнее стало, что сама Госбезопасность дала вдруг ему в усиление своего нелегала.

Для Коломойца это было лестно. Кто из отдела мог бы похвастать тем, что имел в подчинении ГБэшника, да ещё такого, как Гордеев? И кто бы мог подумать, что именно этот легендарный Гордеев так поднасрёт в самый ответственный момент?!

Нет, поначалу-то всё шло очень ладно — Гордеев реально помогал, но не вмешивался. А потом вдруг началось… Например, зачем в его, агента Босого, операции понадобилась Славка Коломоец так и не понял, но сверху спустили директиву не взбрыкивать и лишних вопросов не задавать, мол, Гордееву виднее. Ладно. Проглотил.

Однако с появлением Славки вот это «Гордееву виднее» стало вдруг сыпать как снег на голову, и чем дальше, тем больше вызывать вопросов без ответов и тем сильнее раздражать. Но приказ есть приказ, и агент Босой продолжал работать. Надеясь, что однажды его всё-таки посвятят в детали. Не последний всё-таки человек в этом деле. Да, собственно, первый. Всё ведь завязано именно на нём, а вовсе не на Гордееве…

Однако, внятных объяснений не поступило даже после того, как оказалось, что у Гордеева есть код принятия руководства операцией на себя, а Славка тупо сбежала.

И всё вдруг посыпалось. И если раньше ещё можно было согласиться с доводами Гордеева, что Славкино присутствие в операции действительно способствует рассеиванию излишнего внимания фигурантов к деталям, и в решающий момент это действительно сработало бы на руку Коломойцу, то теперь её отсутствие только создавало у тех же фигурантов многократно возросшее напряжение и ненужные подозрения.

Отсутствие Славки на главной сделке — крайне нежелательный фактор, избежать которого уже не представлялось возможным. И мало того, что эта сделка чуть не сорвалась в прошлый раз, когда Гордеев сначала притащил девчонку на закрытые переговоры, а потом грубо вклинился в процесс и, публично заявив на неё права, поставил под удар тщательно создаваемую Коломойцем репутацию, так он ещё и довёл ситуацию до абсурда, открыв Славке карты в самый неподходящий момент! И это легенда спецагентуры! Тот, на кого Коломоец готов был равняться!

И вот теперь эта крупно облажавшаяся и за какие четыре дня осунувшаяся до синяков под глазами «легенда» стояла с пушкой наперевес где-то там, в тени за спиной, и помалкивала. Ну правильно, а что тут скажешь-то. Разгребать-то теперь агенту Босому, операция-то на нём завязана.

— На счёт всеобщей влюблённости, это спорно, я, например, девочкой вовсе не впечатлён, — заявил вдруг представитель покупателя, с напряжением всматриваясь в то, как Коломоец, успешно пройдя верификацию в личном кабинете оффшорного счёта Даймонд-Джи, открывает защищённый шлюз валютной операции на принятие. — Но ситуация действительно интересная. Эта девочка появилась так внезапно и всё последнее время так назойливо светилась где надо и не надо, что, думаю, все уже были уверены, что ты притащишь её и сегодня, но её здесь нет, и у меня тот же вопрос — почему? Менять коней на переправе — плохая примета. Менять привычки накануне большого дела — тем более.

— Привычки прежние, просто девочка приболела, — так же внешне невозмутимо повторил Коломоец. — Температура, насморк. С кем не бывает?

— Действительно, бывает. Тогда я хотел бы передать ей привет. Сейчас. По видеосвязи. Ты же не против?

Коломоец поднял взгляд от ноута… и небрежно дёрнул плечами:

— Без проблем, но прямо сейчас мой телефон обеспечивает защищённое соединение по операции. Может, позже?

— А может, тогда твой по уши влюблённый Ромэо её наберёт? — предложил Рагиф.

— Мы тут баб обсуждать собрались или дела делать? — глянул на часы невысокий тип с тяжёлыми бровями. Он прилетел аж из Москвы, представлять интересы продавца, и с самого начала заметно понтовался, заставляя нервничать и без того нервных остальных. — Или у вас тут всё такое, на расслабоне? Розовые сопли, ванильные слюни?

— Послушай, дорогой, — перебил его человек покупателя, — при всём моём уважении, но тебе пока слова не давали.

— А, у вас тут, в провинции, так дела делают, да? — фыркнул тип, вызвав новую волну раздражения. — Хамить партнёрам на стрелке — несерьёзно как-то. У нас за такое…

— Мы не хамим, — прошипел Рагиф. — Просто не знаем, как у вас там, а у нас тут главный не тот, кто барыжит, а тот, кто бабки платит. Уважаемые люди согласились взять ваш товар, а ты нам тут про свои понты. Некрасиво получается. Не говоря уж о том, что, если ты случайно сдохнешь, — красноречиво качнул стволом, — на твоё место просто пришлют нового. Но дела от этого быстрее всё равно не пойдут, согласен?

— Если я случайно сдохну, — ухмыльнулся тип, — случайные люди случайно трахнут твою маму. Согласен?