Заговор против Ниховьева

— Неважно, — сказал я ему. «Английский не является родным языком моей помощницы, и она часто говорит немного странно. Она действительно очень умная. Увидимся в «Виктории» без десяти час.

— Мммм, — сказал Хафф. 'О да. До тех пор.'

Я крепко взял Анну за плечо и повел — толкнул — ее вокруг кучи коробок и книг, пока мы не скрылись от лица Хаффа. Потом по коридору, пока мы не оказались вне пределов слышимости.

— Ты, — сказал я, — должна быть моим помощником. Помощница не отдает приказы своему боссу.

— Это не имеет значения, — сказала Анна. «Эта поездка — пустая трата драгоценного времени».

«Это лучшее преимущество, которое у нас есть. Собственно пока единственное. Мы идем.'

— Нет, — упрямо сказала Анна. «Мы должны искать человека с уродливым лицом ».

"И где вы предлагаете искать?"

'Везде. Как он может спрятаться? С таким лицом, как монстр Франкенштейна..."

— Вы имеете в виду, что мы должны обыскать каждый дом в этом районе?

— Я имею в виду, что Хафф слишком много болтает. Говорит, говорит, говорит. Все, что он может сделать, это поговорить. Я имею в виду, что эта группа будет такой же, как он. Разговоры, разговоры, разговоры, только разговоры весь вечер. И мы теряем время.

— Пошли, — твердо сказал я.

— Нет, — воскликнула Анна. 'Я отказываюсь.'

"Что, черт возьми, с тобой?" — сердито сказал я. «Вы не командуете здесь».

— И вы тоже. Я отказываюсь участвовать в этой покерной охоте, которая является пустой тратой драгоценного времени».

— Послушайте, — сказал я. «Помните, вас ждут только бекон и бобы. Ты здесь только для того, чтобы вести меня. Имейте это в виду и немедленно. Мы, то есть я с вами в компании, едем в Девон и уезжаем в час дня.

Она снова начала протестовать, но я схватил ее за руку и толкнул к выходу. Пока я это делал, мои подозрения росли. Почему она была так решительно настроена держать меня подальше от Девона и «учебной группы»? Она была более чем полезна в самолете, но это могло быть просто для того, чтобы завоевать мое доверие. А если ей нельзя было доверять, она действительно работала на врага, то какой это был враг? Могучая Мать? Советский Союз? Но зачем Советскому Союзу пытаться помешать мне спасти собственного премьер-министра?

Тогда я понял. Не Советский Союз. Но одна партия в СССР. Хоук сказал, что короткое правление Ниховьева помешало ему создать базу помощников, симпатизирующих его политике. В случае его смерти к власти придут Рунанин или Глинко, оба выступавшие против политики Ниховьева на мирное сосуществование с США и на насильственное противостояние любой ценой.

Могло быть так, что Анна работала на партию Рунанина-Глинко, которую Ниховьев хотел убрать с дороги. навсегда. И настояла на том, чтобы она сопровождала мою экспедицию, чтобы убедиться, что она провалится. В то время я не мог быть уверен. Но с этого момента я решил постоянно следить за Анной. Это сделало миссию намного сложнее и не менее опасной. Но с этим ничего нельзя было поделать.

К тому времени, как мы вышли, Анна угрюмо и сердито замолчала, но больше не протестовала и послушно пошла дальше. Пустого такси не было видно, поэтому мы пошли обратно в отель.

Анна что-то пробормотала.

'Что это?' Я начал смотреть. Потом вдруг остановился и заглянул в витрину. Удивленная Анна сделала несколько шагов, прежде чем заметила, что меня с ней больше нет. Она остановилась и повернулась, чтобы подойти ко мне.

"Что такого очаровательного в этой витрине?" — спросила она требовательным тоном. — Ты старый извращенец, которому нравится смотреть на женское нижнее белье?

Она была права. У меня был неудачный выбор витрины. Мы были сейчас в Сохо, и этот магазин специализировался на эротическом белье. Нечего делать. Я поднял руку и указал, как будто привлекая ее внимание к особенно дразнящей одежде, выставленной на обозрение.

— Дело не в том, что за стеклом, — сказал я. «Речь идет о самом стекле, которое действует как зеркало».

— А, — сказала Анна, которая тут же взяла его и подняла руку, как будто тоже увидела что-то очень интересное. — И что ты видишь?

— Через улицу, — сказал я. «Тот мужчина в плаще».

— Я вижу этого человека, — сказала она. "Что с ним?"

— Он идет немного позади нас, начиная с музея, через улицу. День довольно теплый, но воротник у него поднят, а шарф прикрывает нижнюю часть лица. День темный, туманный, но на нем большие солнцезащитные очки под круглой шляпой.

'Да. Невозможно разглядеть его лицо, — сказала Анна.

Мы посмотрели друг на друга.

— Арзоне Рубинян, — сказал я.

«С очень хорошей причиной, чтобы скрыть лицо», — добавила Анна.

Теперь он, как и мы, остановился перед витриной. Его отражение идеально подходило для наблюдения за нами.

Я взял Анну за руку, и мы пошли дальше. Краем глаза я заметил, что Рубинян делает то же самое.

Мы остановились перед другой витриной.

Рубинян сделал то же самое.

— Почему он преследует нас? — спросила Анна. "Все, что нам нужно сделать, это позвонить в полицию и..."

'Нет!' - резко сказал я. «Если мы позвоним в полицию и скажем им, что Рубинян следит за нами, их подозрения в том, что мы имеем гораздо большее отношение к этому делу, только возрастут. Нас задержали бы на несколько часов для допроса, и, как вы правильно заметили, время дорого. И я не могу раскрыть свою личность и должность в АХ. Мы должны разобраться с этим сами.

Или, мрачно подумал я, мне придется разобраться с этим самому . А может и с Анной. Потому что у меня в голове возник вопрос: откуда Рубинян узнал, что мы в Британском музее? Какой на это шанс? Скорее всего, сказала Анна? Что гораздо более вероятно.

Альтернативой было расстаться с Анной, пока я избавлялся от Рубиняна или как-то иначе с ним разбиралась. Но это дало ей шанс встретиться с ним и сказать, что мы едем в Девон. Нет. Приходилось постоянно следить за ней. Несмотря на опасность, что она может напасть на меня в любой момент. Несмотря на возможность того, что она намеренно позволила Рубиняну сбежать из самолета и тесно сотрудничала с ним против меня.

Мы вышли из Сохо и подошли к большому универмагу. Когда мы подошли к входу, я схватил Анну за руку и втолкнул ее в дверь движением настолько быстрым и резким, что я был уверен, что Рубинян не мог его ожидать. В любом случае ему потребуется время, чтобы перейти улицу, а мне это время было нужно. Мне нужно было многоэтажное помещение, много отделов и множество входов и выходов.

— Быстрее, — сказал я Анне. 'Нам нужен лифт.'

Мы фактически пробежали к ряду лифтов. В одном из них были двери, которые вот-вот должны были закрыться. Я схватил их и, несмотря на протесты лифтера, втолкнул нас с Анной внутрь. Опоздали на долю секунды. Когда двери снова закрылись, я увидел, как вошел Рубиниан.

И Рубинян увидел меня и Анну.

— Черт возьми, — сказал я.

— Не беспокойтесь, — сказала Анна. «Он не знает, на какой этаж мы поднимемся».

— Верно, — сказал я. «И если нам повезет, он начнет наверху и спустится вниз».

На первом этаже двери открылись, и я снова схватил Анну за руку, чтобы вытащить из лифта. Мы побежали по проходам в окружении кулинарных деликатесов. Оленина, французские соусы, банки с паштетом и копченым угрем, десятки сладостей, бутылки вина - все время ища лестницу. -- Сэр ! Сэр ! Я услышал крик продавца. «Пожалуйста, не бегайте по магазину».

Если бы вы знали, почему мы бежим, вы бы умоляли нас бежать быстрее, мрачно подумал я, увидев дверь на лестницу и тянущуюся к ней Анну. Мы пробежались по отделу спиртных напитков — бутылки прекрасного выдержанного бренди, ямайский ром, светлый и темный, шотландский виски, даже полка кентуккийского бурбона, — и я распахнул дверь, ведущую на лестницу. Каблуки Анны щелкнули, когда мы сбежали по лестнице и ворвались обратно на первый этаж через другую дверь. — Черт, — снова выругался я.

Нам не повезло, и Арзоне Рубинян не был глуп. Он остался на первом этаже, зная, что нам рано или поздно придется вернуться, чтобы выбраться.

Но он не смотрел на дверь лестницы. Он стоял у стойки, откуда мог следить за лифтами, и делал вид, что проверяет пару перчаток. И он стоял к нам спиной.

— Не беги больше, — сказал я Анне. «Просто иди. Не привлекай внимания.

Я провел ее за руку по дорожке, а затем по другой, поворачиваясь, чтобы было как можно больше людей между нами и Рубиняном. Мы были уже близко к двери и все еще были закрыты выставкой шелковых шарфов ярких цветов. Мы подошли к двери, я открыл ее и обернулся, когда мы вышли.

Мы больше не были скрыты, и Рубинян увидел нас. Быстро и с удивительной ловкостью он подошел к двери.

А снаружи, как обычно, не было видно ни одного пустого такси.

— Я считаю, — сказала Анна, — что нам лучше бежать.

— Верно, — сказал я.

Следующие пять минут показали, что и Анна, и я хорошо подготовлены для этого кросса. Мы мчались по оживленным улицам, вокруг групп пешеходов, ныряя и петляя. Рубинян остался позади нас, он перестал делать вид, что не следует за нами. Он бежал не быстрее и не медленнее нас. — Черт с ним, — наконец выдохнул я . «Должно быть решение. Вы можете сделать это сейчас, или позже.

Я резко потянул Анну вправо, на узкую улочку, где было меньше пешеходов. Через несколько сотен ярдов я снова потянул ее вправо. Теперь мы бежали по мощеной аллее. Она была совершенно пуста.

Наши шаги отдавались эхом от старых камней, а над нами возвышались голые фасады без окон и дверей, вероятно, задники складов.

В конце аллеи стоял забор ростом с человека. Если бы мы смогли забраться на него и преодолеть его до того, как Рубинян окажется в переулке...

Я закричал. - 'Прыгаем!'

Мы дошли до забора и одновременно запрыгнули наверх. Мои руки вцепились в грубые доски, и я подтянулся. Рядом со мной я увидел руки Анны, схватившиеся за верхнюю часть, и ее тело, поднимающееся, когда она тянулась вверх.

Потом рука соскользнула. На мгновение она беспомощно повисла. Перебравшись через забор, я протянул руку, чтобы помочь ей.

Выстрел из пистолета эхом отразился от высоких стен узкого переулка. Рядом с головой Анны раздался стук, так как пуля едва не попала в нее. Я посмотрел вверх. Рубинян вышел в переулок и побежал к нам, стреляя.

'Подтянись!' — крикнул я Анне. «Тянитесь, как сможете».

Она потянулась, сухожилия на ее шее напряглись. Она медленно поднялась.

Еще две пули попали в забор и снова едва не попали в нее.

Потом она поднялась, и мы повалились с другой стороны. Едва мы коснулись земли, перекатываясь, чтобы остановить падение, как Вильгельмина уже была в моей руке. Я быстро огляделся, чтобы изучить наше состояние.

Это было не плохо, но и не хорошо. Рубинян никогда не смог бы перелезть через этот забор, потому что тогда он был бы хорошей мишенью для Вильгельмины. А толстые доски забора мешали ему вести эффективную стрельбу.

С другой стороны, мы оказались в ловушке. Переулок заканчивался здесь, примерно в шести футах за забором. Примерно в десяти футах перед ним, по ширине переулка, находилась бетонная погрузочная площадка. В конце самого погрузочного дока были две огромные металлические двери, запертые на гигантский замок.

— Мы в ловушке, — выдохнула Анна рядом со мной.

«Но защищенны », — добавил я. «Мы не можем выбраться, а он не может войти».

Через двадцать секунд я пожалел о своих словах. Рубинян не мог войти, но мог что то в нас кинуть.

Это внезапно пролетело в небе над нашими головами. Темный овал был маленьким, но смертоносным, и я успел только крикнуть Анне.

'Ложись! Ручная граната!'

Глава 7

Удар был оглушительным. Там, где я лежал, я чувствовал, как ударные волны проходят по мне. Анна лежала рядом со мной, прижавшись лицом к земле, скрестив руки над головой.

Затем гробовая тишина, еще более тихая из-за предшествовавшего ей шума. Чувствуя звон в ушах, я ощупывал свое тело. Ничего такого. Никаких травм вообще.

Я протянул руку Анне.

"У тебя все нормально?" — прошептал я, не желая сообщать Рубиняну, что мы все еще живы, если он все еще там, за забором.

Анна двигалась, проверяла руки, ноги и шею.

«Если я не умерла, — сказала она наконец, — я в порядке» . Совсем не попало. Должно быть чудо, не так ли?

Я медленно поднялся, одним глазом высматривая возможность второй гранаты. Потом я увидел, что произошло. "Я сказал. 'Удивительно. Просто невероятное везение. Смотри.' Анна встала и посмотрела туда, куда я указывал. Ручная граната Рубиняна пролетела так далеко над нашими головами, что упала на платформу, которая находилась на высоте не менее пяти футов над землей. К тому времени, как мы с Анной бросились плашмя на землю, взрыв уже прошел над нами, как будто мы оказались в специально устроенном окопе.

— Стой, — сказала Анна, — какая удача.

— И это еще не все, — сказал я. «Посмотрите на дверь».

Дверь была раздавлена силой взрыва. Цепь и замок теперь просто висели.

Это был запасной выход, но прежде чем мы им воспользовались, я вернулся к забору. Я заглянул в щель между досками . Рубиняна нигде не было видно. Может, он просто сбежал, полагая, что мы мертвы. Или он ждал за углом переулка, просто чтобы быть уверенным. Я не собирался делать на это ставку и не собирался торчать здесь на случай, если Рубинян решит бросить еще несколько гранат, которые могут упасть более удачно. — Пойдем, — сказал я Анне.

Мы быстро подошли к погрузочной платформе, взобрались на нее и побежали к двери. Места было достаточно, чтобы проползти через отверстие, ведущее на склад. Внутри он был большим, пыльным и холодным. Было полно старых ящиков, достаточно больших, чтобы создать впечатление, что в них долгое время хранятся неиспользуемые машины.

В сумрачной полутьме я услышал писк и что-то мохнатое задело мою лодыжку. крысы. Послышался стук, затем ужасный треск.

— Крысы, — сказала Анна, от чего-то тряся ногой. «Мне не нравится. Как нам теперь выбраться?

Я оглянулся на переулок. По-прежнему никаких признаков того, что Рубинян идет за нами.

— Что ж, — сказал я. « Поскольку это, по-видимому, задняя часть здания, логика подсказывает нам найти переднюю часть, если мы пойдем прямо вперед».

Я не добавил, что логика также хотела, чтобы Рубиниан пришел к такому же выводу. И ждал бы нас. Но я все же предпочел это перелезанию через забор. Я взял Анну за руку и потянул ее за собой. Мы маневрировали вокруг коробок, вдоль длинных проходов, пока моя протянутая рука не наткнулась на стену. Осторожно начал ощупывать стену, испачкав руки.