Истинная для князя тьмы

— Не стоит разбрасываться подарками князя. Милость в любую минуту может смениться на гнев, — в глазах вспыхивают красные огоньки.

— Угроза? — хмурюсь.

— Предупреждение, Кэрол, — и тут же растворяется во тьме. Словно и не было его.

Я тут пленница. Никакая не гостья. Мне не у кого попросить защиты. Совсем одна в логове вампиров, и как оказалось, тут у меня хватает недоброжелателей. И во главе князь, которой в любой момент может сделать со мной все, что взбредет в его голову. От мыслей о князе перед глазами возник его образ, сердце кольнуло. Махнула рукой, словно этот бесполезный жест способен прогнать видение.

Альба появилась очень быстро. Зашла в комнату, вернулась с бархатной коробочкой. Это меньшее, о чем я думаю в данный момент, но что — то подсказывает, что разбрасываться подарками князя не лучший вариант, особенно в моем положении.

Вампирша проводила меня в комнату, расположенную на этом же этаже, но чуть дальше по коридору.

— Отдыхайте, а утром перенесут все ваши вещи. Добрых снов, — поклонилась и исчезла.

Присела в кресло. Решила для начала все же открыть коробку. И тут же зажмурилась, блеск рубинов ударил по глазам. На бархате лежит удивительно красивый комплект, ожерелье, серьги, кольцо, пояс, и два браслета, на руку и на ногу.

В украшениях ощущается вес столетий. Переплетение линий, витиеватые узоры, ювелирная огранка рубинов. Это произведение искусства, и даже я, абсолютно равнодушная к украшениям, ощущаю трепет. Хочется любоваться, рассматривать, и не выпускать из рук.

В голове ярко и отчетливо всплывают слова князя: «Завтра ночью жду тебя. На тебе должен быть только мой подарок, и более никакой одежды», и меня прошибает холодный пот.

Глава 5

Он хочет секса?! Морщусь. Передергивает. Только не это! Одно это слово — рвотный позыв. Итан, мой мучитель, на всю жизнь отбил у меня охоту. Даже если смотрю фильм и вижу действо, тут же воспоминания душат. Секс — это боль, унижение, насилие. Незамедлительно проматываю подобные сцены.

Конечно, понимаю, что в парах это бывает по обоюдному согласию, и партнеры получают удовольствие от близости, но не в моем случае. С Остином я хотела переступить черту. Терпела его поцелуи, стиснув зубы и откровенные ласки, которые ничего, кроме чувства гадливости не вызывали. Я действительно пыталась стать нормальной. Сейчас понимаю, насколько ошибочным было мое решение. Я бы не смогла. Или потом кошмары бы окончательно взяли надо мной верх.

Но иногда желание просто жить, не оглядываясь в страхе назад, побуждает нас переступать через себя. Я очень хотела побороть свои страхи. Ведь без секса не построить отношений. И Остин на тот момент казался неплохим вариантом. А в действительности я просто закрывала глаза, не хотела признать, что рядом со мной ничтожество.

Но Остин — это все же одно. Да и любой волк в целом. А секс с нечистью? Бр-р-р, вот это уже точно перебор. Но для чего мне приходить к нему в драгоценностях и обнаженной? Я вижу только одну причину. Пусть князь и хорош собой. Скорее всего, он умер, когда ему было лет тридцать-тридцать пять. И все на этом его жизненный путь оборвался. А сейчас сохранилась лишь оболочка, пропитанная чужими жизнями. Нет. Я не переживу… если… Но и не пойти не могу.

Я в городе под землей, запечатанном магией, с вампирами. Понятия не имею, как выбраться. Не приду я, придет князь. И тогда уже на милость мне точно не светит рассчитывать. Все логично. Идти надо, как бы все во мне ни противилось. И там уже попробовать как-то выкрутиться.

Или он посредством секса рассчитывает меня склонить, чтобы я выпустила его нечисть? План хуже не придумаешь, с какой стороны ни посмотри. И добровольно данные мной клятвы существенно сужают круг моих маневров.

В новой комнате меньше цветов. Кровать не такая большая. Но в целом мило и уютно. Долго отмокаю в ванной. Пытаюсь смыть с себя переживания и кошмары дня.

Заснуть так и не удалось. Лежала и смотрела в потолок. Сколько времени? Тут не понять. Солнца и луны нет, часов тоже. Мы под землей, так что, можно сказать, тут вечная ночь. Потому понятия не имею, когда идти на казнь к князю. И вообще, что мне делать, как выбраться и увижу ли я еще когда-то родных? Чем больше лежу без движений, тем мрачнее мысли, накрывает апатией и отчаянием.

Альба принесла мне еду. Покосилась на поднос. Пахнет вкусно. Но…

— Не переживайте, вам ничего не подмешали, — говорит смущенно.

Они тут все сговорились мысли читать?!

— Ага, вчера мне тоже ничего не угрожало, а потом я нашла «милейший сюрприз», — фыркаю.

— Никто не станет травить вашу еду. Князь подобного самоуправства не допустит, — идет к выходу.

— Ага, а крыс раскладывать — это пожалуйста, — от злости вырывается волчий рык.

Она ничего не отвечает. Молча сваливает. И как общаться с вампирами? Ответ один и самый простой — никак.

К еде я так и не притронулась. Заснула. Видно, усталость все же победила мои тревоги. Когда проснулась, обнаружила на тумбочке шелковый плащ с капюшоном. А это накинуть, чтобы по коридорам голой не шастала? Какая забота.

Обхватываю голову руками. Как я переживу сегодняшнюю встречу? Ведь явно она ничем хорошим не закончится. И где мои волчьи инстинкты? Почему я не проснулась, когда кто-то входил, чтобы «осчастливить» меня плащом? Так спокойно могли и глотку перегрызть. Я в этом городе реально стала слабее, словно волчья сила меня покидает. Или кто-то ее высасывает? Князь. Не удивлюсь, если так.

После теплой ароматной ванны, облачаюсь в «наряд». Украшения потрясающие, тут спору нет. Только не так их носят. Мне стыдно саму на себя в таком виде смотреть. И дело не только в украшениях. Это еще один мой пунктик, если вижу свое обнаженное тело в зеркале, меня снедает стыд, настолько сильный, что хочется залезть в дальний угол, спрятаться от себя самой.

И вроде с фигурой все хорошо. И откровенные наряды спокойно могу носить. Но вот себя голой видеть — это пытка.

Поспешно накидываю плащ. Никакой косметики. Я не соблазнять его иду. На голову капюшон. Стук в дверь. И на пороге возникает Гаспар.

— Доброй ночи, вы готовы?

— А к такому можно подготовиться? — вздыхаю.

Неопределенно пожимает плечами. Он не настроен на беседу.

Иду по уже знакомым ступеням. Ноги ватные. Еще немного и рухну, не в силах подняться. Гаспар приводит меня в другую комнату, не ту, в которой встречалась с главным вампиром вчера. Оставляет около двери, исчезает. Стучу. Снова нет ответа. Открываю дверь. Ноги утопают в мягком ворсе ковра. Свечей тут еще больше, чем в прошлый раз. Огромная кровать стоит посредине, шелковые красные простыни режут глаза.

— Приветствую, mi estrella, — вздрагиваю от звука чарующего голоса.

Князь сидит в кресле. На нем черный длинный халат, волосы слегка вьются на концах, обрамляют идеальные черты лица, на губах порочная улыбка.

Как я могу любоваться трупом и при этом испытывать животный страх? Он манит моего зверя, будоражит меня, а инстинкт самосохранения вопит, веля держаться от него как можно дальше.

— Здравствуй, Сальвадор, — во рту пересохло.

Слишком уж интимная обстановка, и мне это не нравится. А расслабленная поза князя только усиливает мое смущение.

— Раздевайся, — в черных глазах пляшут тени.

— Мне комфортнее так, — выдавливаю смущенную улыбку.

— А мне нет, — барабанит длинными пальцами по подлокотнику.

— Не могу, — отрицательно качаю головой.

— Mi estrella, стоит ли мне напоминать тебе, что перечить мне не в твоих интересах, — голос с акцентом звучит обманчиво мягко, напоминает пуховое одеяло, в которое хочется закутаться от всех невзгод.

— На подобное уговора не было… — едва стою на ногах. Мне так холодно, невзирая на огонь в камине.

— Ты принесла клятвы тьме, тем самым согласилась платить любую цену.

Медлить дальше нет смысла. Я только разозлю его. Одним резким движением скидываю плащ. Он падает к моим ногам. Закрываю глаза. Замираю. Не дышу. Чувствую, как взгляд князя скользит по моему телу, настолько отчетливо, словно это реально его пальцы. И в местах касания, остаются следы. Невидимые, едва ощутимые, но их уже никогда не стереть.

— Тебе понравился мой подарок? — голос его не изменился, та же чарующая мягкость.

— Очень красивый комплект… спасибо, — выдаю сдавленно.

— Покажи мне себя.

Открываю глаза. Князь сидит в той же позе, его взгляд невозможно понять, эмоции скрыты плотной завесой тьмы.

— Не поняла? — едва сдерживаю желание прикрыться.

Я сейчас больше чем обнажена, с плащом упала и моя броня. У меня словно душа вывернута наизнанку и он без зазрений совести там копается.

— Как женщины показывают себя, покрутись, пройдись, я хочу видеть твое тело, — одаривает меня снисходительной улыбкой.

— Понятия не имею, как продают себя, — пусть отведет взгляд, пожалуйста.

Князь меня не касается, но в то же время он меня продолжает раздевать, слой за слоем, до мяса обнажает.

— Прояви фантазию, — выгибает черную, идеально прорисованную бровь.

— Моя фантазия говорит мне перекинуться и обрасти шерстью, — даже не пытаюсь скрыть злость в голосе. Ее слишком много, и она растет.

— Вперед, — подмигивает.

О… хватаюсь за его слова. В волчьем облике я буду чувствовать себя гораздо лучше, уверенней. Взываю к своему зверю, зову его на волю… а в ответ — тишина… Волчица притаилась во мне, спряталась в такой дальний угол, что ее никак не выманить. Пробую снова и снова, все безрезультатно.

— Что… что… ты со мной сделал?

Мой зверь больше мне не принадлежит. Паника накрывает волной, беспомощность впивается в разум острыми иголками.

— Все зависит от тебя и твоего поведения, — в глазах танцуют дьявольские блики. — А пока, мягко говоря, оно неудовлетворительное.

— Что ты сделал с моим зверем?

Как он вообще может влиять на мою волчицу? Что он за отродье?

— Проходи, располагайся, — изящным взмахом руки указывает на кровать.

— Не-е-ет… — отхожу назад. Хочу бежать как можно дальше. Страх заполняет каждую клетку тела, ужас парализует.

— Мне снова надо повторять дважды? Это утомляет, mi estrella, — слова впиваются мне в кожу, покалывают.

Не хочу подчиняться, но на негнущихся ногах против воли иду в указанном направлении. Такое ощущение, что по щелчку пальца он может меня на колени поставить. И сопротивление только ухудшит мою участь.

Сажусь на краешек.

— И что дальше? Возьмешь силой? — сжимаю руки в кулаки. Пробую унять дрожь.

В ответ мне раздается бархатный, тягучий смех.

— Ты действительно думаешь, что мне нужен от тебя секс? — продолжает смеяться. Вопрос задевает. Отчего — то становится обидно, даже из глаз норовит упасть предательская слеза. Что за странная у меня реакция?

От смеха лицо князя преображается, становится моложе, глаза лукаво сверкают, светлеют, снова невольно любуюсь безупречными чертами лица.

— Твои просьбы на это указывают. Что еще думать, если ты просишь явиться вот так? — я сбита с толку. Щеки горят.

— Право, Кэрол, секс с тобой не стоит столько, — немного поддается вперед, опирается локтями на колени. — Или ты себя причисляешь к продажным дамам, которые думают, что, раздвинув ноги, могут получить любые блага от мужчины?

Словесная пощечина опаляет щеку. А ведь глядя со стороны, как ещё я выгляжу в дорогих украшениях, обнаженная, на его шелковых простынях? От стыда и унижения хочется сделать ему больно. Только как? Если я не знаю о нем практически ничего. Хотя…

— Прости. Я немного забылась. Передо мной необычный мужчина. Ты вампир. Тебе нужна кровь. А там, — киваю в сторону его паха, — Скорее всего, уже ничего не работает. Хочешь крови, вперед, Сальвадор, поужинай, укради немного чужой жизни, чтобы продлить свое существование.

Мне надо было быть благоразумней. Нельзя злить того, в чьей власти всецело нахожусь. Но слишком он меня задел.

— Не сдерживайся, продолжай, у тебя вкусные эмоции, — он широко улыбается, только взгляд остается непроницаемым, там блуждает тьма, манящая и пугающая.

Не такой реакции я ожидала. Ярость, агрессия, злоба. Но ничего этого нет. Ему будто понравились мои слова, он ловит какой-то извращенный кайф от этого.

— Ты хочешь моего гнева? Ты эго пожираешь? — моя злость сменяется растерянностью.

— Mi estrella, будь собой, и этого достаточно, — снова вздрагиваю от этого его обращения.

Или я себя накручиваю, или мне кажется, в этих испанских словах скрыт ведомый только ему смысл. От них веет особенной энергией, которая проходится бархатом по коже и норовит проникнуть внутрь.

— Это твое обращение, — все же решаюсь озвучить вопрос, — Что оно значит? Увы, я не знаю испанского…

— Моя звездочка, — глаза загораются, манящий черный огонь полыхает внутри, завораживающее зрелище, смотреть опасно, а не смотреть невозможно. — Даже у тьмы есть свет, звезда, которая укажет путь.

— Наверх, в мир? — сейчас он походит на дивное видение, мираж, завораживающий взгляд. Соблазнительный изгиб губ, слегка приподнятые брови, локоны черных искрящихся волос, к которым так хочется прикоснуться.

— Кто знает, где этот верх, и где находится конечная цель, — голос проливается опьяняющим дурманом.

— Ты знаешь, — голос сел. Выдает мое состояние с головой.

И я сама не понимаю, что со мной происходит. Ведь князь даже не приблизился, а меня ведет, тело становится ватным, и я как загипнотизированная ловлю каждый его жест.

— Возможно, — пожимает плечами. — Будущее переменчиво. И звезда, отдав свой свет, может погаснуть в любой момент.

Угрожает? Показывает мне мое место? Что у него в голове?

— Что ты хочешь от меня, Сальвадор? Чтобы помогла тебе выбраться? Я для тебя расходный материал, это ты мне пытаешься сказать?

— Мы улавливаем в словах собеседника смысл, созвучный с состоянием нашей души. И ты вправе их трактовать, как тебе заблагорассудится, — склоняет голову набок, во взгляде снисходительность.

Как он может, отвечая, еще больше запутывать. Сбивать столку, разбивать броню и одновременно притягивать.

— Давай конкретно, для чего сегодня я тут?

— На тумбочке нож и бокал. Наполни его своей кровью, — монотонный голос, словно ничего особенного не сказал.

— Все сводится к обычным вампирским потребностям, — усмехаюсь.