Дитя Дэона

— То есть, существуют, например, королевские духи, духи лордов, духи целителей? — Ширри задумчиво почесала голову. — Это что же получается, у духов тоже есть иерархия?

«Браво. И конечно, духи очень завидуют тем, кто стоит выше их. Но редко они могут что-то сделать со своим положением», — ответил Фип, действительно довольный сообразительностью Ширри.

— Прям как дэонцы, — усмехнулась девушка. — С той единственной разницей, что духи могут захватить разум дэонца и управлять им, пробираясь куда-нибудь на королевский уровень.

«Ну, можно и так сказать. Однако, как я уже говорил, такое происходило крайне редко. Не так-то просто совладать с вашим сознанием. — Фип замолк на пару мгновений. — Ширри, вы обеспокоены. Что случилось?»

Девушка и правда хмурилась и оглядывалась по сторонам, не особо слушая духа. Внутри нее вспыхнул маленький огонек напряжения.

Она присела на корточки и провела рукой по земле. Пальцы тут же потонули в каменной крошке и пыли. Девушка нахмурилась и посмотрела на потолок. Сталактиты на сводах пещеры, были целыми, ни один не был отломан или хотя бы немного покрыт трещинами у основания.

— Странно… — прошептала девушка и снова погрузила руки в пыль. Весьма толстый слой песка и какого-то пепла устилал каменный пол широкого, с высокими потолками тоннеля. — Я была здесь несколько лет назад. Этот тоннель был пуст. Откуда это все здесь? — Ширри пропустила сквозь пальцы тонкую струйку пыли и пепла.

Фип молчал. Ширри поднялась и побежала вперед, приложив руку к глиняной стене тоннеля. Внутри гулко застучало сердце, шаги, поднимая в воздух облака пыли, приглушенно отдавались в сводах пещеры и тонули в песке, как руки Ширри тонули в слое пыли на земле.

«Мы дошли до источника дыма. Но откуда здесь столько пепла? Мы ведь шли на восток Дым шел с другой стороны… — мысли Ширри метались, как запущенный и отскакивающий от стен камешек. — Может я ошиблась? Нет-нет, ошибки быть не может. Вот пепел. Но я была в этих тоннелях два года назад, и здесь было пусто… Неужели мы и правда нашли выживших?»

«Не спешите с выводами, Ширри», — напряженно и резко оборвал нарастающие, полные надежды и волнения мысли девушки дух. Голос его был очень сосредоточенным, и Ширри решила не трогать Фиппа своими безумными предположениями и растущим с каждой новой секундой радостным стуком сердца в груди.

Ширри неслась вперед так быстро, как еще никогда не неслась. Тоннель постепенно сужался, в нем появлялись углубления, которые Ширри не могла ни с чем спутать — это были часовые шахты, в которых когда-то сидели часовые и досматривали каждого, кто входил в… город.

Сердце девушки забилось в тысячи раз быстрее.

— Это город, Фип, город! — восторженно закричала на весь тоннель Ширри и даже подпрыгнула от счастья.

«Странно, что раньше вы не находили его… — Фип умолк на мгновение, копаясь в воспоминаниях Ширри. — Ах, вот оно что… у вас тогда был шестой день. День до ретрадации».

Ширри ничего не ответила, продолжая бежать по тоннелю. Вероятно, дух имел в виду, что девушка была вымучена и просто-напросто не заметила наличие города перед самым своим носом.

«Не перестаю поражаться, как вы вообще выжили за эти шесть лет».

Но его скептическое, почти угрюмое замечание прошло незамеченным: девушка забыла о существовании Фиппа. Всё внутри трепетало от волнения: пепел, появившийся в тоннеле, упал не из ниоткуда, а прилетел прямиком из города! А раз в городе горел огонь, значит, там есть дэонцы! Там есть выжившие!

Эта мысль так окрыляла, что Ширри не остановилась даже тогда, когда дыхание от быстрого бега совсем сбилось.

«Ширри, прекратите! До следующей ретрадации вам нужно жить еще пять дней!» — обеспокоенно и строго сказал Фип, но Ширри его не слушала.

Стук-стук-стук…

Тоннель сузился до широкого прохода в город. Металлические, резные ворота, засыпанные сейчас пылью и пеплом, были заперты. Ширри замерла возле них и отдышалась после своего длительного забега. Сердце колотилось в груди так быстро и так сильно, будто вот-вот готово было пробить грудную клетку насквозь и продолжить бежать дальше. Голова кружилась, и девушка крепко вцепилась в металлические выступы и шипы на городских воротах, чтобы не упасть.

«Вот вроде восемнадцать лет, а мозгов — как у эмбриона», — со злостью прошипел Фип и исчез из мыслей Ширри, устраивая ей бойкот.

Но девушку сейчас не сильно волновал обидевшийся на нее дух. Всё внутри кричало от нетерпения, и как только приступ головокружения прошел, Ширри глубоко вдохнула, выдохнула и приложила обе ладони к холодному ребристому металлу.

— Белая латунь. — прошептала Ширри, безошибочно определяя металл, и кивнула самой себе.

По два кольца на обеих руках зажглись голубоватым светом, по металлу потянулась энергетическая паутина, и металл, подчиняясь мысленному, или даже скорее внутреннему, какому-то бессознательному приказу девушки, начал расходиться в стороны, образовывая небольшой проход.

Ширри шагнула в темноту, скрывающуюся за воротами, и заделала обратно брешь в воротах. Правда, Ширри пришлось на несколько мгновений задержаться у металла, пытаясь повторить исходный узор латуни. Получилось коряво, но Ширри, подумав немного, решила оставить это дело. Сейчас было не до этого, да и руки ее вместе с коленями дрожали так сильно, что девушка совсем не могла сосредоточиться на каких-то там узорах.

Ширри отвернулась от ворот и вгляделась в мрак города.

— Фип… Фип, мне страшно…

Дух не отвечал. Ширри стиснула зубы. Дрожащие руки коснулись земли, девушка зажмурилась, глубоко вдохнула пропитанный дымом воздух и пустила энергетические потоки по земле. Синие нити оплели мощенную дорогу, заструились по небольшому мосту, под которым текла пересохшая сейчас речушка, постепенно проявляя очертания городских улиц, домов, площадей. Впереди показались углы первых глиняных домов, покрытых обожженной черепицей и резными золотыми узорами на фасаде, выплыли из темноты чугунные ножки фонарей, мраморные скамейки с тканевыми вставками и… обломки.

Ширри оцепенело подняла взгляд. От рук ее всё дальше и дальше тянулась паутина энергии, выхватывающая то одно пространство, то другое, то третье. Ширри, дрожа, глядела на разрушенные улицы городка, прогоревшие крыши, обугленные двери, оплавленные камни… И ни одного дэонца. Ни живого, ни мертвого.

«Нет… нет…» — внутри нарастала паника, всё холодело от ужаса.

Руки Ширри задрожали, из глаз брызнули слезы.

«Нет… не может быть… они были здесь… они живы», — Ширри растопырила пальцы, заставляя энергию бежать по своим жилам быстрее и нити ее протягивать всё дальше и дальше по всему городу.

Одна улица, две, три… Ширри почувствовала, как ее энергия истощается, потоки энергии туго, словно густо сбившаяся кровь, с трудом покидают ее тело, нити становятся тоньше и бледнее. Отчаянно впившись пальцами в умощенную гладкими булыжниками главную дорогу городка, Ширри с усилием продолжила выкачивать из себя энергию и пыталась охватить этой паутиной весь городок.

В ушах застучал неровный пульс.

«Остановитесь, Ширри!» — громко и грозно закричал Фип, всплывая откуда-то из глубины сознания и пытаясь перекричать стук сердца.

Горячие слёзы застилали глаза, ком в горле мешал дышать, а пальцы до боли врезались в холодный гладкий камень и ранил больнее самого острого осколка скалы. Ширри чувствовала каждый камушек и металл, через которые проходили потоки ее энергии, только вот теперь это не было единением, как в той пещере. Сейчас это было вторжением Ширри в пространство, которое не хотело ее к себе подпускать. Её синие нити живыми лентами тянулись по улочкам города, не смешиваясь и не растворяясь в них, потому что город, в отличие от первородной пещеры, был отстроен дэонцами, и каждый камень помнил своего создателя, в каждом кусочке хранилась энергия дэонца, которая не желала растворять в себе энергию Ширри, отчаянно пытавшуюся охватить весь город разом и убедиться, что нигде нет ни единой души.

Пульс участился. Ширри прерывисто задышала и, лишаясь сил, опёрлась на руки всем своим телом.

«Ширри!» — Фип закричал так громко, что внутри нее, казалось, затряслось сознание.

«Я смогу! Смогу!» — мысли начали затуманиваться и покрываться темной дымкой, сознание ускользало, превращаясь в один громкий стук сердца.

Нити энергии тянулись и истончались, превращаясь из вен и артерий энергии в капилляры… И вот, когда Ширри уже готова была отдать себя всю до последней капли, внутри нее что-то оборвалось, а синий свет, затопивший часть города, внезапно померк. Девушка закричала, и последние силы покинули ее.

Тихая мелодия, которую она слышала когда-то далеко в детстве, внезапно поднялась из глубин сознания, и Ширри, кажется, заплакала, услышав нежный голос матери: «Не бойся, утёнок, не бойся…»

Детский голос, отозвавшийся изнутри, заставил Ширри заплакать сильнее.

— Мам… мам… а что такое «утёнок»?..

Но ответа девушка не успела услышать — темнота затопила всё вокруг, и Ширри потеряла сознание.

Глава 4

Шершавая кожа. Мозолистая ладонь. Нежное прикосновение.

— Ширри… Шир, утёнок, пора.

Неяркий, приглушенный свет заливал небольшую комнату, сделанную из матового с узорами, точно как у алмазов, стекла, и освещал невысокую фигуру с длинной косой золотистых волос.

Эти волосы падали прям на лицо девочки, щекотали ее щеки… Утро всегда начиналось с ее звонкого смеха.

Вкусно пахло стружками и горячим маслом из-под лампы. Слышались смех детей, уже ждущих, когда Шир выйдет играть, и стук рабочих в шахтах.

Мозолистая ладонь насыпала девочке в ладошку серебряную крошку. Голубые глаза пристально смотрели и улыбались своими серебристыми лучиками, тонущими в темном зрачке.

— С днем явленья, утёнок. Давай скорее.

Малышка со счастливой улыбкой на еще сонном лице крепко сжала вкусную свежую крошку. Она почувствовала, как приятными иголочками бежит энергия по телу, как покалывает разноцветными искрами на языке, как завиваются кольцами, золотясь, волосы от прилива энергии внутри. Захотелось смеяться. И она расхохоталась.

Мама поцеловала ее в макушку и вдруг лукаво-серьезно взглянула в глубину голубых, широко распахнутых глаз:

— Теперь я хочу кое-что показать. Ты совсем большая, теперь тебе пять. Показать?

— Да!

— Дай руку. Смотри внимательно.

Одна ладонь нежно обхватила маленькую ладошку, вторая ладонь прикоснулась к тумбочке, стоявшей рядом. Голубые нити энергии потянулись по мебели, полу, потолку… пальцы неподвижно и как будто бы сосредоточенно лежали на поверхности тумбочки. Голубые глаза пристально следили за девочкой.

— Внимательно…

Девочка не отрывала взгляда от ладони на тумбочке. Вдруг пальцы медленно стали отрываться от поверхности, но… нити энергии не истощались, не оборвались. Связь не была разорвана. И девочка с восторгом посмотрела в голубые глаза и звонко засмеялась.

— Мама! Мам, как? Как ты это делаешь, мам? — девочка даже запрыгала на кровати от радости, неотрывно глядя на ладонь, от которой тянулись по воздуху энергетические потоки.

Губы, через которые проходил взбухший, точно неровно сделанный шов на металле, шрам, искривились. Энергетические потоки погасли, ладонь безвольно упала на колени, а невысокая фигура ссутулилась.

— Иди вперед. Иди к нему. — прозвучал ее очень далекий и тихий голос.

Девочка сделала несколько шагов к выходу из комнаты и потянула фигуру за собой. Голубые глаза снова улыбнулись, и фигура выпустила ладошку из своих рук.

Стало холодно…

Комната вокруг стала рассыпаться в пыль и разлетаться по воздуху, погружая всё вокруг во мрак.

— Мама!

Девочка бросилась к невысокой фигуре, но и она исчезла в кромешной темноте, не оставив после себя ни следа.

— Мама! Мам! — Ширри упала на колени и обхватила себя руками, спасаясь от холода. — Мамочка…

«Нам пора уходить, Ширри», — голос Фиппа был каким-то инородным, незнакомым, и Ширри его не узнавала.

Холод сковывал. Но еще больше сковывали воспоминания… ложные воспоминания.

— Это ты сделал? — прошипела Ширри и почувствовала, как из ее рта вырвалось облачко пара. — Ты же говорил, что не будешь захватывать мое сознание… И тем более трогать мои воспоминания!

«У меня не было выбора! Вы чуть не лишили нас жизни!» — Фип был в ярости, внутри он иголками катался по сознанию девушки, тараня всё на своем пути и вызывая сильную головную боль.

— Прекрати… — Ширри зажмурилась и еще сильнее сжалась в комочек прямо посреди улицы, на которой она лишилась сознания.

«Вы не понимаете! Нам нужно уходить! Срочно! Этот город, Ширри, он над вулканом. Подземным вулканом! И он пробудился. Именно из-за него вокруг столько пепла. Именно из-за него пахло дымом. Это не дэонцы разожгли костер, Ширри. Они давно умерли. Еще семь лет назад. Здесь нет ни души. Только мы. И если мы сейчас же не уберемся отсюда, то и от нас не останется ничего!»

Ширри прикоснулась пальцами к ледяному камню под собой, вокруг потянулись мутно-синие энергетические потоки. Ширри направила энергию внутрь, под землю. Спустя какое-то время, девушка действительно достигла вулканической породы, однако никакой активности она не почувствовала.

— Он спит, Фип. — выдохнув, заключила она и попыталась подняться. — Этот вулкан…

Внезапно земля под ногами затряслась, глухой рокот и внутриутробный вой из-под земли затопил всё пространство вокруг. Она еле удержалась на ногах и закрыла голову руками, спасаясь от падающей со сводов пещеры крошки и небольших камней.

Схватившись за небольшую металлическую ограду, Ширри прижалась к ней и с ужасом оглядела всё вокруг, но так и не смогла найти источник страшного, приникающего в самые недры земли звука и грохота.

Спустя несколько долгих минут, землетрясение прекратилось и Ширри, крепко вцепившаяся в металлическую ограду, сползла по ней на землю.

— Что это было?.. — внутри всё сжималось от ужаса и страха, каждая клеточка тела взбудоражено дрожала, готовая в любой миг понестись вскачь как можно дальше от этого места.

«Это вулкан. Бодрствующий вулкан», — голос Фиппа был напряженным, но тихим.

— Вулкан? Вулкан, Фип? Ты шутишь?! — голос Ширри сорвался на крик. — Почему тогда так холодно? Что, черт возьми, тут вообще происходит?!

Земля вновь затряслась. Дома вокруг вдруг задрожали, рамы с уже давно повылетавшими стеклами совсем разбились, с грохотом и звоном обрушиваясь на землю вместе с кирпичами, балками и блоками. Земля стала трещать и раскалываться, проваливаться вниз и всплывать целыми плитами наверх, наезжая друг на друга, словно ледники.

Ширри закричала от страха, закрывая уши руками, чтобы не слышать этого грохота.

«Ширри! Бегите! Вставайте!» — кричал в голове Фип.

А Ширри не могла пошевелиться, глядя, как мир рушится вокруг нее. Снова.

Внутри всё сжалось в комок. Пригвоздило Ширри к земле. Ни Фип, ни собственный крик, разрывавший пространство вместе с грохотом падающих и рушащихся сводов пещеры, не могли сдвинуть девушку с места.

«Ширри! Ширри!»

Камни летели прямо в девушку, били ее по рукам…

«Прекратите меня блокировать! Если не можете сами бежать, то дайте это хотя бы мне сделать!!!»

Земля раскалывалась на кусочки, трещала и лопалась, словно вздувшаяся и нарывающая рана… Она проглатывала дома, заглатывала их одного за другим, выплевывая на поверхность холодный пепел, дым и черную пыль.

«Ширри!!!»

«Иди… иди за ним…» — нежный голос из видения перекрыл крик и коснулся самого сердца.

Внутри всё затрепетало, перевернулось. Ширри почувствовала, как тупое, слепое отчаяние отступило. Девушка вдруг осознала, что пещера рушится, и от этого ее не спасет никто… Своды валились на землю и поднимали тучи пыли с оглушительной скоростью и невероятной силой. Вулкан проглатывал пещеру, погружая ее в свои недра и уже добирался до девушки, дробя и раздвигая землю в разные стороны.

Внутри вспыхнул огонек решимости.

«Ну наконец-то…» — испуганный голос Фиппа был таким далеким, что Ширри его даже не услышала.

На руках зажглись кольца. Согнувшись, она схватила в руки два небольших камня. По ним тут же распустились, словно паутинки, энергетические потоки, опутавшие камни полностью, и они замерцали мутным синим светом. Сложив их вместе, она мгновенно энергией превратила камни в один большой круглый щит и, держа его над головой, побежала по разверзающейся и трясущейся земле. Перескакивая с одного островка пока еще твердой почвы на другой и обегая камни и обломки домов, выкорчеванные дороги и металлические балки, торчащие отовсюду и даже из-под земли, она бежала прочь из пределов города к воротам, через которые вошла.

Земля прямо за ней проваливалась и падала в огромный кратер, пышущий едким черным дымом. Ширри закашлялась, глаза ее заслезились. Внутри всё сжималось от холодного нехорошего предчувствия.