Клан Разящего Когтя

— Нужна информация о ведьминских племенах, которые владели Северными лесами, — напомнил Макс. — Есть на примете знающие люди или скорее нелюди?

— Хм, а Темный рыцарь не таким уж и шарлатаном был, как мы думали, — задумчиво продолжил Бенедикт, игнорируя вопрос оборотня, — предки-то у него те еще ведьмы оказались. Насчет знающего — на примете у меня есть только одно существо, заставшее те времена. — детектив достал будильник-артефакт, щелкнув по нему и произнеся, — вылезай, древность. Вопросы имеются!

Из будильника незамедлительно появился Орхиус в стильном пальто с принтом в клетку, подбитое темным мехом:

— От древности слышу, — недовольно ответил Орхиус, — я старше тебя всего на три века. Так что нечего молодиться. А лучше бороду сбрей, хоть за нормального вампира сдюжишь.

— Что ты знаешь о ведьмах Северных лесов? — Бенедикт пропустил мимо ушей речь неприкаянного призрака вампира, снисходительно посмотрев на бывшего главу клана.

— Что о них знать? — сварливо надулся Орхиус. — Это люди-долгожители, практиковавшие темную магию. Все их ритуалы были связаны с природой и от нее же исходили. Правда, в качестве дани своим надуманным лесным богам они приносили в жертву живых. Людей-нелюдей, всех, кто под руку попадется. Некоторые обладали большим даром, имели способность проникать в разум жертвы, давя на их психологическую неустойчивость.

— Страхи? — догадался Бенедикт, продолжая шествие сквозь сугробы. Орхиус следовал за ним, Макс тоже, выговаривая ругательства. Снегопад так и не прекращался.

— Именно, — подтвердил Орхиус.

— Застал ли ты время, когда эти леса горели? — зачем-то уточнил Бенедикт, припомнив слова Вульфгреда о том, что когда-то лес был выжжен до тла. А на его месте вырос новый.

— Не припомню такого, — ответил Орхиус, всматриваясь в кружащие снежинки. Ветер стал меняться, — да не горел он никогда… — заключил призрак вампира.

— Занимательно, — призадумался Бенедикт.

— Эй, Бенедикт! — весело произнес Макс. — Это ты чтоль? — оборотень указал на возвышающуюся снежную фигуру с красноречивой бородой, плетеной в косу, а на голове значилась шляпа.

— Точно он! — хохотнул Орхиус. — На это нужно посмотреть поближе.

Троица приблизилась к снеговику, явно слепленного с образа Бенедикта.

— У нашего стажера руки не тем концом вставлены, — ворчливо добавил детектив, рассматривая снежную фигуру, — не похож! — С этими словами Бенедикт материализовал свою иллюзию, подобрался к своему вылепленному образу поближе, сделал нос потоньше, губы поменьше и взгляд посуровее. Отошел назад, чтобы оценить, однако, фигура стала еще комичнее. Призрак вампира досадливо скривился.

— Я запомню тебя таким, когда отправлюсь на тот свет, — губы Орхиуса расплылись в ехидной улыбочке.

— Тебе еще девятьсот лет отрабатывать, лентяй! — осадил его Бенедикт. — Ты еще меня и не в таком образе успеешь повидать. Не забывай, партнерство у нас долгосрочное.

— Тут просто поправить не много нужно, — Макс вознамерился присоединиться к творчеству, но получил по рукам.

— Убери свои лапы от моего лица, волк!

— Оно не твое же! — недоумевал Макс, оставив попытку внести коррективы.

— Раз с меня лепили, значит мое… Вот же! Понабрали криворуких стажеров!

ГЛАВА 6

Погода снова нас «радовала», осыпая крупными хлопьями снега МракХоулд. Ко всему прочему, добавилась метель. Шествие по Северным лесам было бы невозможным, если бы не теплая одежда, выделенная нам для похода. Объемные тулупы, забавные шапки — ушанки, варежки из овечьей шерсти и завершающие образ, широкие снегоступы — все это мы получили от лесничего Вульфгреда, возглавляющего наш мини-отряд. Покосилась на Дарка, его отец одарил большой песцовой серебристой шапкой с большими торчащими вкось ушами. Когда, при раздаче одежды для похода, оборотень начал глумиться над древними нарядами, местами поеденными молью, лесничий расстарался подобрать для весельчака что-то особенно «историческое». По сему, всю дорогу Дарк вызывал у меня приступы смеха, за что я была удостоена, не единожды, многообещающими взглядами. Саму меня облачили в красный тулуп с широкими рукавами, подпоясанный на талии и рыжую меховую шапку. Кажется, когда-то этот комплект считался нарядным. Низ рукавов и воротник был расшит гладью вручную. Я делала широкие шаги, утопая в снегу, несмотря на большую зону соприкосновения снегоступов со снежной поверхностью. Позади нашего отряда шествовал чем-то расстроенный Макс и задумчивый Бенедикт.

Добравшись до места назначения, я почувствовала уже знакомую мне волну потустороннего холода, пробирающую до костей. Невольно поежилась и осмотрелась. Визуально лес был повсюду одинаков. Большой концентрации не требовалось, чтобы нырнуть с головой в мир тонких материй. Дарк и Макс подхватили меня под руки, чтобы подстраховать на случай, если я начну спотыкаться. Как показала практика, реальный мир и тонкий могут разительно отличаться если дело касается разных времен, не говоря даже о таких вещах, как сезонность. Все вокруг замерло. Мир начал перетекать из одной реальности в другую, меняя краски. Очертания окружающей среды деформировались. Снег исчез, зато на его месте выросла зеленая трава. Деревья из высоких многолетних превратились в совсем молодые. Теперь тонкий мир предстал в цветной вариации, линии стали четче, детали прорисовались основательнее. Похоже мой дар прогрессировал. Я качнула головой, картинка тонкого мира не исчезла, став устойчивой. Раньше стоило только сделать резкое движение, и видение пропадало, теперь все иначе. Сделала мысленную команду вернуться обратно, и перед глазами снова предстал снежный МракХоулд. По аналогии вернулась в тонкий мир. Нашла для себя любопытный факт- в нескольких местах изображение было размыто или вовсе просвечивало, объекты раздваивались. И существовала зона особой четкости, вот здесь все оказалось очень детально. Призадумавшись, сделала выводы — след преступления — это всего лишь обрывки из памяти, а значит, он может иметь некоторые шероховатости. Например, кровяной порез на теле невесты и элементы ее одежды хорошо просматривались. На фоне, сквозь тонкие сосна еле заметно виднелся дом. Понять, что это был именно дом, можно было лишь по нечеткому силуэту с большой трубой, торчащей из крыши. Ворсинки травяного покрова были хорошо заметны только вокруг жертвы и оборотня, склонившегося над ней. Дальше все размывалось. Цепким взглядом осмотрела порез в виде когтей на теле невесты. Пригнулась, почувствовав, как руки сопровождающих меня поддерживали. Образ росчерка когтей, что был на самом деле вырезан острым предметом, был точь-в-точь как на жертвах в новом времени. Теперь я это видела определенно. Возможно, тот, чьи эмоции зафиксировали след преступления, и был настоящим убийцей. Ведь магические метки он ставил по памяти. Ожерелье, вырезанное из кости, было абсолютно таким, как у мастера Ютара, только в тонком мире оно кроваво-красное. Я выпрямилась, задумчиво поморщившись. Итак, кто же мог мстить за жертву? Ответ мог бы быть рядом с тем домом, который я увидела в виде размытого объекта. Есть же вероятность, что он принадлежал Роксане? К тому же, мастер Ютар рассказывал, что колдун убил свою невесту, когда та пыталась сбежать со свадьбы. Решительно зашагала в сторону дома, видение тут же растаяло, перед глазами возникла реальная картина заснеженного пейзажа.

— Куда? — поинтересовался Бенедикт. Он был все время рядом, пока я рассматривала след преступления.

Дарк, удерживая меня за локоток, пошел за мной молча. Приятно было ощущать, как заботливо прикасался ко мне оборотень, словно к хрупкой вещи. Макс остался стоять, полностью доверив меня в руки черноволосого.

— Кажется, там был дом Роксаны, — указала я, — хочу посмотреть следы там.

Бенедикт одобрительно кивнул, а я решилась уточнить:

— Могу ли я, при желании, подключить к своим видениям других?

— Можешь, — подтвердил Бенедикт, теперь он шел в ногу со мной, — но это опасно. Если ты в момент слияния твоего сознания с тонким миром, допустишь вмешательство другого существа, ты станешь как голое дитя. Абсолютно беззащитна. Твои мысли, психика, даже твое тело раскроются. И если подсоединяемая сущность имеет плохие намерения, это плохо кончится. Никого и никогда не допускай в свою голову! Кроме того, даже если у подсоединяемого нет к тебе претензий, и плохого оно тебе не желает, есть вероятность случайного повреждения рассудка.

— Ясно, — кратко ответила я и остановилась.

Накатил другой спектр эмоций — тянущий, пронизывающий и очень болезненный. Я схватилась за сердце, хотя с ним было все в порядке. К горлу подкатил комок, затрудняя дыхание. Дарк это тут же заметил, развернул меня к себе:

— Амалия, что происходит? Ты побледнела… — в глазах оборотня читался испуг. Он, действительно, за меня переживал.

Я улыбнулась краешком губ. Уверила, что все в порядке, и позволила тонкому миру заменить реальность.

Светлая летняя пора. Сосна, совсем еще малютки, растопырили изумрудные ветки. Сквозь высокую траву деревца еле виднелись, но в далеком будущем им предназначено было стать высокими величественными долгожителями. А пока поля с осокой заполняли в основном ромашки. Светловолосая пухлощекая девочка держала в руках венок из белых цветов. Она старательно выплетала длинную косу ромашек, от усердия сморщив лоб, на губах значилась победная улыбка. Словно дитя хотела доказать кому-то свою способность плести красивые венки. На девочке было очень милое хлопковое платьице со вставками из крученого кружева. Невинные голубые глазки озорно поблескивали. Судя по всему, этой девочке суждено было вырасти в красавицу. Об этом говорили тонкие черты лица, пухлые розовые губы и густые золотистые волосы. Я залюбовалась своим видением, внутри же лавиной нарастала грусть. Словно я — это тот человек, который до одури скучал по этой девочке. Я шагнула вперед, видение размылось. И тут же картинка изменилась, как в калейдоскопе. Девочка подросла, здесь ей было на вскидку лет десять. Вниз по ее плечу спускалась толстая золотая коса. Глаза, полные синевы, радостно смотрели куда-то вдаль. Юная леди сидела на качелях, привязанных с помощью каната к толстому суку и тянула ладони к солнышку, словно хотела их нагреть. Из моих глаз непроизвольно потекли слезы. Тоска нахлынула, сжимая сердце. И я не могла этому препятствовать. Дарквуд кричал мне что-то, но я слышала лишь отголоски, погруженная с головой в видение. Кто-то тряс меня за плечи. Тщетно. Вынырнуть из тонкого мира не выходило. Я шагнула дальше. Как и стоило ожидать, возникло другое изображение. Здесь девушка уже была взрослой. Красавица, облаченная в белоснежное свадебное платье, стояла на пороге дома. Безупречное лицо ее было искажено печалью. В глазах, наполненных слезами, затаилась надежда. В руках девушка держала белое ожерелье из кости, сжав его в кулачках. Щемящая тоска разрывала меня изнутри, выливаясь в бурлящие потоки обреченности и безудержной ненависти. Я начала падать на колени, но чьи-то руки вовремя меня подхватили, не переставая трясти. По моим щекам бежали ручьи слез. Остановить все это я была не в состоянии.

— Амалия, очнись же ты наконец! Амалия! — рычал Дарквуд, болезненно сжимая мои плечи. — Бенедикт! Сделайте что-нибудь. Она не в себе!

Тонкий мир растворялся неохотно, буд-то не желал меня отпускать, но я настояла, мысленно дав себе команду вернуться в реальность. Сработало. Заметив, что взгляд мой стал осознанным, Дарк облегченно выдохнул, ослабив хватку. Кажется, оборотень перестарался, и теперь мои плечи будут покрывать синяки.

— Вернулась? — спросил Бенедикт, обеспокоенно всматриваясь в мои зрачки. Я кивнула. — Дар твой слишком стремительно развивается. Не зная как его контролировать, можно потерять себя.

— Что ты видела такое? — Макс казался испуганным. — Я еще никогда не видел, чтобы медиум так реагировал на след преступления.

— Это был не след преступления, — хмуро ответил за меня Бенедикт, — а кое-что другое. Не так ли? — вопрос был адресован ко мне.

— Воспоминания, — оторопела кивнула я, — очень горестные. Настолько, что хотелось умереть.

— Так и вышло бы, — ошарашил меня такой новостью детектив, — талантливый медиум, читая чужие воспоминания, способен принять на себя эмоции того, кто оставил их в тонком мире. Тебе повезло вернуться обратно. Амалия, нужно пока прекратить эксперименты с прочтением следов преступления. Это становится опасным.

— Но ведь я видела ту невесту, которая была убита много лет назад. Кто-то думал о ней, вспоминая ее детство. Как она росла, становясь взрослой. И он очень тосковал.

— Тебе действительно не стоит больше погружаться в тонкий мир. Я абсолютно согласен с Бенедиктом, — Дарк проникновенно посмотрел на меня. Я впечатлилась. Забота была приятна. Но!

— Преступник связан с далеким прошлым. Я не хочу прекращать обращаться к своему дару! Убийца еще не пойман, и это грозит новыми жертвами. — я была непреклонна.

— Мастер Ютар рассказывал, что у Роксаны был отец, который был против ее отношений с оборотнем и хотел выдать дочь замуж за колдуна. — вспомнил Макс, и мы все уставились на него.

— По сему выходит, — задумчиво добавил Бенедикт, — что Амалия видела воспоминания отца первой жертвы, — и знаете, какая тут есть занимательная штука?

— Какая? — в унисон спросили мы.

— Чтобы воспоминания отпечатались в тонком мире так четко, нужно испытывать зверски сильные эмоции. А еще они должны быть свежими.

— То есть… — расширив глаза, уточнял Макс, — тут совсем недавно ходил отец убитой давно невесты и упивался горем?

— Именно, — кивнул Бенедикт, — вы же понимаете, что убийство невесты не его рук дело?

— Хотите сказать, отец Роксаны мстит за свою дочь? — догадалась я.

— Мстил бы, если бы был жив, но он мертв. Хотя… Вульфгред, есть в Северных лесах сильный колдун? — теперь детектив обратился к лесничему.

— Исключено, — отрицал лесничий, — при мне их не было и не появлялось. Кроме того, Оспирит не пропустил бы в лес темных тварей.

— Не знаю. Убийцу он почему-то пропустил, — нашелся Бенедикт, — итак, подведем итог. Серийник наш существо магическое, ибо только такое может оставлять магические метки. Оно обладает даром проникать в сознание жертвы, натравливая их же страхи против них. Убийца определенно имеет отношение к истории тысячелетней давности. А еще он ненавидит оборотней.

— Отец Роксаны, решив что в смерти его дочери виноваты оборотни из клана Разящих когтей, тогда устроил массовую резню среди оборотней, и был убит одним из них. — вспомнила я слова Ютара.

— Да, — согласился Бенедикт, — однако, не забываем, что он убит! А так, мотив идеальный! Еще нужно понять, причем тут проклятый и ныне покойный Темный рыцарь, а так же клан Черных волков, на которых пала немилость убийцы.

— Темный рыцарь — последний потомок того колдуна, убившего Роксану, — припомнил Макс, а я ошарашенно посмотрела на оборотня. — Так мы с тобой решили, Бен. Он появился в Северных лесах, заимел метку и погиб от рук убийцы.

— Я помню, — кивнул Бенедикт, — неужто потомок колдуна пробудил чью-то память насчет тех времен, когда ведьмы и оборотни враждовали? Серийник мог бы быть злым духом если бы не одно но! Духи не умеют ставить магические метки.

— А для чего ты задавал вопрос о том, горели ли когда-то Северные леса Орхиусу? — продолжал допытываться Макс.

— Личный интерес, — буркнул Бенедикт, не желая обсуждать тему дальше.

— Так он горел? — активизировалась я, мне эта деталь показалась важной. Я вырвалась из объятий Дарквуда, последовав за Бенедиктом, который решил закончить эксперименты с тонким миром, направившись обратно.

— Нет, — тихо ответил детектив, — не нужно делать скоропостижных выводов, Амалия. И не лезь более в тонкий мир. Я тебя предупредил! — на этом призрак Бенедикта просто растворился в воздухе.

Ну да, призраку тащиться сквозь весь лес было совсем необязательно, в отличие от нас, живых. Вульфгред покинул нас чуть позднее, когда наши дороги разошлись. Винтажную одежду он оставил нам на память, и мы не были против. Хоть и выглядела она потрепанной, а грела хорошо. На лес постепенно опускались сумерки, высокие сосна отражались на снегу долговязыми гигантами. На небе все больше прояснялась луна, заставляя снег мерцать холодным потусторонним светом. Впереди шел Дарквуд, замыкал наше трио Макс, не перестававший сквернословить, угождая в очередной раз по колено в снег. К холоду прибавился еще и ветер, который через краткое время превратился в самую настоящую метель. Толстый материал тулупов не пропускал ветряные потоки, поэтому я все больше была благодарна Вульфгреду за предоставленные вещи. Завыли волки. Я испуганно охнула и остановилась, рассматривая окружающий пейзаж, по телу пробежалась волна из мурашек.

— Волков испугалась? — Дарк заметил мое волнение, вернулся обратно. Ведь я успела немного отстать. Макс так же как и я озирался. — Не бойся. Я и Макс оборотни. Они и близко не подойдут. — Дарквуд подал мне руку, обаятельно улыбнувшись.

От таких слов мне стало спокойнее. Действительно, как можно бояться волков в компании оборотней? Я улыбнулась в ответ, и собрав всю свою волю и смелость в кулак, хотела было продолжить путь, но вместо этого отступила на шаг назад. Впереди был волк. Огромный, невероятно огромный. Глаза его горели алым цветом, словно огонь. Пасть ощерилась, демонстрируя белоснежный оскал. И зверь не боялся оборотней, совсем!

— Что там такое? — игриво поинтересовался Дарк.

Но черноволосый ведь смотрел на меня и не видел того, кто стоял за его спиной. Зато Макс впечатлился, мгновенно начав перевоплощаться в боевую форму. Дарк резко обернулся. Выражение лица оборотня невероятно быстро сменилось. Теперь он напоминал хищника, опасного и злого, готового порвать на части любого своего недоброжелателя. Так мне казалось, пока Дарк не стал перевоплощаться. От увиденного возник панический ужас, интуитивно попятилась назад, наткнувшись на Макса. Коллега, не мешкая, отвел меня за свою широкую мускулистую спину. И между прочим, в боевой форме полуволка, Макс не казался таким устрашающим, как Дарк. Теперь я понимала, почему его так недолюбливают оборотни из собственного же клана. Да он любого порвал бы не глядя! Здоровенная черная морда перевоплотившегося Дарквуда оскалилась предвкушающей улыбкой. Весь торс полуволка покрывала черная лоснящаяся шерсть, и она не могла скрыть бугры мышц, что отчетливо виднелись на теле. Острые уши Дарка напоминали лезвия, если бы одно не было порвано, словно от укуса. На другом поблескивали две серебряные кольцеобразные серьги. Если Дарквуд действительно участвовал в магических боях, я бы не позавидовала его противникам. Мой взгляд оторвался от созерцания боевой ипостаси Дарка. Я опасливо уставилась на красно-глазового волка, который и не думал прятаться. Устрашающие обличия оборотней его не волновали. Зверь пригнулся, словно для прыжка, мышцы его напряглись, в алых глазах появились золотые росчерки. Дарк и Макс приняли боевые позиции, собираясь атаковать. А я размышляла — почему волк не боится оборотней? Отчего метель стихла, как только появился зверь? И почему так странно у него сверкают глаза? Ну конечно! Это же дух! Я припомнила слова Вульфгреда о том, что Оспирит, при желании, мог принимать разные обличия. Он перевоплощался в любого зверя. Однако, порой становился и ветром. Бенедикт запретил мне входить в тонкий мир, чтобы проверить данный факт, поэтому я ринулась вперед, загородив собой оборотней. Оспирита они ни за что не одолеют, нужно было договариваться.

— Оспирит? — произнесла, я и огромная морда волка обратилась ко мне, сверкая страшнющими глазами.

Дыхание перехватило. Дух был очень близко, и если я ошиблась, никто не успеет меня спасти.

— Оспирит! — с нажимом продолжила я дрожащим от волнения голосом. — Это же вы! Дух леса!

Глаза волка потухли, став обыкновенными волчьими, черный зрачок сужался, во взгляде зверя появилось осознание. Волк попятился. Я не ошиблась.

— Оспирит, вы же знаете убийцу? Кто он? Подскажите!

Вместо ответа дух в образе жуткого волка протяжно завыл, прижал к голове уши, испуганно посмотрел на меня. В глазах Оспирита читался испуг! Затем дух просто исчез, унесясь вдаль ветром.

— С ума сошла, Амалия? — рыкнул Дарквуд, приняв человеческую форму. — Оно ж могло тебя убить!

Мотнула головой, ничего не ответив. Оказывается, черноволосый мог повышать голос. После того, как я увидела его в образе чудовища, оборотень предстал передо мной в другом свете. Ведь весельчак Дарквуд, на минуточку, глава подпольного бизнеса, сильный боец, опасный враг. О чем я только думала? Все это время я, не отрываясь смотрела на оборотня. Прочитав мои эмоции, Дарк смягчился. На губах появилась полуулыбка, в глазах заискрились смешинки.

— Сильно испугалась? Идем. Нужно сообщить о том, что дух леса спятил, остальным.

Послушно кивнула. Весь оставшийся путь я размышляла. Отец Роксаны, тот что умер много лет назад, оставлял душераздирающие воспоминания в лесу. Причем, со слов Бенедикта, эмоции были свежими. След преступления с убитой невестой тоже был четким, хотя убийство имело место быть очень давно. Значит, именно об этом моменте вспоминал тот, чьи эмоции я прочла в тонком мире. Тем самым след обрел былую четкость, за исключением неважных деталей. Темный рыцарь, он же потомок истинного убийцы того времени, пробудил чьи-то воспоминания своим появлением в Северных лесах. А не могло ли быть тому виной родовое проклятье? Потомок колдуна ведь, наверняка, им фонил. Теперь такой момент — кто лучше всего ощутит сильное проклятье, если не тот, кто его сам и наложил? Ну, конечно! Ютар говорил, что отец Роксаны, наложил проклятье на убийцу своей дочери перед смертью. Однако, оно легло не на оборотня, которого он обвинял, а на истинного убийцу. То есть — колдуна и всю его родовую линию. А так же, стало известно, что Северные леса не горели, как ранее говорил Вульфгред. Поэтому я задала интересующий меня вопрос Максу, который тоже всю дорогу что-то обдумывал:

— Могли ли душу сделать хранителем леса за массовые убийства в тех же самых лесах? Кару ведь несут не только за сожжение?

Макс резко остановился, расширив глаза от ужаса. Кажется, он тоже понял:

— Оспирит и есть отец Роксаны?

— А иначе почему сильнейший хранитель Северных лесов до сих пор не нашел преступника, обладающего магическим потенциалом? Это же его лес! Он тут всемогущ! И почему он испугался, когда я задала вопрос про убийцу?

— Я тоже это заметил, — хмуро произнес Макс.

— Эй! Не отставайте! — махнул нам рукой Дарквуд, он успел продвинуться далеко вперед. Мы синхронно кивнули, ускорив шаг.

— Проклятие Темного рыцаря разбудило память Оспирита. Он начал мстить, продолжая думать, что виновники смерти его дочери — оборотни. А явление невесты в леса стало лишь катализатором череды убийств. Ведь его дочь в день смерти выходила замуж. Не мотив ли?

— Мотив, — согласился Макс, — однако, почему тогда он убивает только Черных волков, если по его предположению, виноваты оборотни из клана Разящего когтя?

— Тут сложно ответить. Может, повлиял тот факт, что невеста была в окружении Черных волков в момент, когда Оспирит узрел их в своем лесу? Снова накатили воспоминания, разбуженные раннее потомком колдуна. Вряд ли его интересовала война между враждующими кланами. К тому же, ты ведь заметил, что дух не в своем уме? Как только я припомнила ему то, что он хранитель леса, дух изменился. В глазах появился разум. А до этого они лишь гневом сверкали.

— Вариант, — кивнул Макс, — два сознания в одном. В прошлой жизни он был сильнейшим колдуном. На текущий момент он — хранитель Северных лесов. Хранители никогда не помнят свою прошлую жизнь. И не зря.

— Еще аргумент. — продолжила я. — Вульфгред рассказывал, что после появления Темного рыцаря, в лесу что-то пробудилось. Оспириту человек не понравился, поэтому он гнал его из леса стаей волков. Стаей волков!! Понимаешь?! Кого боялся потомок колдуна при жизни?

— Волков, — оторопело произнес Макс, и я продолжила.

— Все жертвы были убиты своими же страхами, от разрыва сердца. Только сильнейший колдун способен действовать на сознание. Кем был Оспирит, когда его глаза горели гневом?

— Отцом Роксаны, — ответил Макс.

— А кем он стал, когда я назвала его хранителем леса?

— Нужно обо всем доложить Бенедикту, Амалия. — Макс проникновенно посмотрел в мои глаза. — Без него мы не будем принимать решения.

Я кивнула. Мы торопливо зашагали, нагнав Дарка, а затем и вовсе его перегнав.

— Ребят! Подождите меня! Вы что-то выяснили?

— Да, мы знаем, кто убийца.

***

По пришествию в селение МракХоулд, Макс и Дарк отправились искать Бенедикта, чтобы поведать о наших размышлениях. Я собиралась заняться тем же, но меня перехватила Кашеси. Глаза ее были красными от выплаканных слез, отказать в аудиенции ей я никак не могла, тем более, оборотница являлась потенциальной жертвой. Кашеси проводила меня в свою комнату, заперев дверь на замок. Руки девушки мелко дрожали, она была сильно испугана.

— Амалия, только тебе я могу доверять, — голос оборотницы дрогнул.