Голос Вселенной 1993 № 23-24

– Да ладно! – Пак дернулся и легко высвободился.

И, по всей видимости, это резкое движение не осталось незамеченным – легкий шумок привлек внимание туристов. Они сначала насторожились. Потом те двое, что сидели внутри, вылезли, встали по бокам машины, выставили вперед трубки.

– Все! Кранты!!! – процедил Буба.

Двое остались стоять возле машины. Двое медленно, не очень уверенно, даже с опаской стали надвигаться на затаившуюся троицу. Они еще ничего не видели. Но, судя по всему, они догадывались уже, что в кустах кто-то есть – и не просто кто-то, а прячущиеся, те, кто желает остаться незамеченными… Туристы приближались, тихо, словно вслепую, ощупывая подошвами башмаков каждый сантиметр под ногами.

Пак приподнял железяку. Указательный отросток клешни лег на спусковой крюк. Надо было бить, пока туристы находились в освещенном месте, потом будет поздно! И Пак уже почти нажал на крюк, как произошло нечто совершенно непонятное…

Оглушительный грохот разорвал тишину мирного городка. Не просто грохот – это было адское соединение рева, гула, лязга, дребезга, звона, треска… Что-то словно обрушилось или лопнуло. В глаза ударил свет. Что-то с невероятным напором вылетело из темноты на освещенную площадь, заливая ее снопами света…

И почти сразу же упали трое – те, что оставались у машин, и один из приближавшихся. Дернулись, переломились тела, их даже подбросило немного, прежде чем опустило на землю. Из машины полетели разбитые вдребезги стекла, сама она качнулась. Пак услышал свист пролетевших мимо пуль. И он не стал выжидать, он выстрелил прямо в лицо четвертому. Их разделяло не больше трех метров, и потому Пак не промахнулся. Четвертый вздрогнул, запрокинул голову, осел на землю.

Из-за машины было плохо видно, что происходит на площади. Но что бы там ни происходило, рисковать не стоило. Пак бросился на землю. Хреноредьев с Бубой уже лежали пластом. А дьявольский шум, треск, лязг не смолкали.

Гурыня рванул рычаг на себя, выжимая из броневика последнее – мотор взвыл, машину затрясло. Скорость была бешеной. Преграда приближалась.

– Бага, сучонок! Жми гашетку!!! У-у, падлы-ы!!! У-у-у, полный вперед!!!

Ни один из них не расслышал ни звуков очередей, ни ударов пуль о преграду – все! ее больше не существовало! труба кончилась! Мощнейшим ударом вышибив проржавевшие двери ангара, броневик вырвался на простор.

Гурыня стукнулся головой о переборку, потеряв ориентацию. Но он вслепую притормозил, умерил ход машины – завизжали траки, задребезжало железо под гусеницами.

Зато Бага Скорпион не сплоховал. В окуляры он сразу увидал, кто может доставить всем им неприятности. И, не разбираясь, так саданул из крупнокалиберного пулемета, что троих туристов срезало мгновенно. Четвертый упал чуть позже. Для острастки Бага развернул башенку, не переставая палить – пусть впустую, сейчас главным было ошеломить возможного противника, потрясти его. Лопоухий Дюк лупил из автомата в ночное небо – он ничего, кроме него, из своей бойницы не видал. Плешак Громбыла тоже выпустил очередь, но тут же опустил ствол. Стрелять было не в кого!

– А-а-а!!! Падлы! Всех перебью! Суки, заразы, чего смолкли!!! – взвыл бешено Гурыня. Он уже очухался и разворачивал машину к ближайшим домам. – Огонь, падлы!!!

Багу не надо было упрашивать. Он принялся стрелять по освещенным окнам, не разбирая, что к чему, зачем. Дюк и Плешак, отбросив страхи, поддались общему азарту.

– Вперед!!!

Гурыня вновь рванул рычаг. Броневик прошиб стену дома, выскочил через другую, крутанулся на месте, чуть не перевернувшись. И сразу же снова выехал на площадь.

– Огонь! Огонь!! Ни секунды им не давать! Огонь, падлы!!!

Гурыня видел, как выскакивали из домов туристы – голые и полуголые, как они бросались во тьму, но бежать им было некуда, всюду их настигали пули. Туристы падали, корчились, ползли, все еще цепляясь за жизнь. Три дома уже горели, занимались и еще два, соседних с ними.

Броневик, порождением самого Сатаны, вертелся посреди площади, сея по всей окрестности смерть, ужас, панику. В воздухе стояли вопли, стоны, плач, чей-то безумный смех.

Откуда-то слева выскочили еще две машины с туристами в синих форменках. Они ринулись наперерез броневику. Но Гурыня и не пытался ускользнуть от этих жалких преследователей на их жалких полуоткрытых машинах. Он все отлично помнил! Он помнил, как его самого срезала очередь из броневика, в котором сидели туристы, срезала там, в развалинах, когда он их вел к опутанному Чудовищу, когда он ждал награды и похвалы, а его изрешетили чуть не в упор, изрешетили высветив мощными прожекторами. Нет, он все помнил! И он не был слюнтяем, он знал, как надо мстить! Он резко развернул броневик – и одну за другой смял машины вместе с сидящими в них. Ни малейшей жалости не промелькнуло в его душе.

– Вперед! Штурм!! Натиск!!!

Разгромив еще два дома, но уже по другую сторону, броневик остановился напротив того места, где были убиты первые туристы в синем. Гурыня крикнул назад:

– Дюк, Плешак – быстро наружу! Бага, прикрывай их! А ну, парни, проверьте-ка вон те кусты, что-то они мне не нравятся! Ну! Живо, падла, живо!

Лопоухий Дюк и Плешак Громбыла выскочили наружу. Их трясло одновременно от страха и от азарта, от жажды действий; они вкусили от плодов безнаказанной и кровавой потехи, они были готовы на все! А Плешачок, хилый Громбылка, и вовсе был в экстазе, он был готов тут же отдать жизнь за героя, вождя, предводителя ватаги, за самого Гурыню! Погибнуть, лишь бы на его глазах, в этом сказочном упоении, в этом яростном взлете! Они выскочили и бросились к кустам, не переставая палить.

Бубе оторвало последнее ухо и ноготь на мизинце ноги – сапога он так и не успел натянуть. Но Буба вовсе не собирался помирать. Он прополз в палисадник, потом через маленький садик на задворки. Там все полыхало. Тогда Буба встал в полный рост и побежал к большому зданию. Он позабыл про все и про всех. Пусть калечат друг друга, пусть сжигают, уродуют, убивают, а он залезет на крышу этого местного небоскреба, упадет на жестяную кровлю, в том месте, куда не долетит никогда ни одна пуля, заткнет дырки ушей пальцами и будет лежать, пока все это не кончится!

Буба бежал, не разбирая дороги, наступая на трупы и на еще живые тела, на булыжники, обломки, вывороченные внутренности… Он бежал – у него была цель.

А Пак лежал на прежнем месте, выставив трубку. Он уже расстрелял трех беззащитных жильцов, выпрыгнувших из горящего дома. Ждал, когда можно будет достать следующих.

Он так и не разобрался, что же происходило. Но теперь ему было все равно. Он знал, что погибнет или попадет в зоопарк, в клетку. И он старался утащить на тот свет за собой как можно больше этих подлых охотничков, их жен, детей, неважно, все виноваты! пускай все отвечают! они там не миндальничали в поселке!

От грохота и рева Пак совсем оглох. Хреноредьев лежал, не поднимая головы, стонал, рыдал, клялся, божился. Толку от него не было, только воздух портил.

Когда из броневика выскочили две странные и чем-то знакомые фигурки с пулеметами наперевес, Пак не удивился. Мало ли что может происходить в этом сказочном мире! Может, это вообще не мир никакой, не реальность, может, это опять мудрец-карлик их испытывает! Ему что в своей берлоге! Ему там хорошо! А как здесь пришлось бы! Пак злился. Но вместе с тем он был как-то странно, рассудочно спокоен! Он уже не мог уловить ту грань, что отделяла все придуманные миры от настоящего, наваждения от яви. И все-таки фигурки были знакомы.

Одну из них, круглоголовую и лопоухую, Пак сбил почти сразу – она рухнула за семь или восемь метров. Вторая подбежала ближе, и Пак узнал… Но было поздно. Нападавший выпустил очередь прямо по земле, по лежавшим. Одна пуля зацепила Пака, прошила ему плечо. Он встрепенулся и… промазал. Еще очередь полоснула перед самыми глазами, взметывая фонтанчики песка вверх.

И тут Хреноредьев, смертельно раненный, с пробитой насквозь головой, дико заверещал, завопил, вскочил на ноги и вслепую бросился вперед. Видел ли он в этом своем прыжке убийцу или уже нет, был ли он пока в рассудке или просто дернулся в припадке агонии… неважно. Хреноредьев с лету обрушился всей тушей на врага, опрокинул его, подмял. Что-то острое вышло сквозь его толстую и багровую даже в темноте шею.

Пак лежал, морщился от боли, потирал плечо. Теперь он точно знал, кто стрелял. Он подполз поближе к трупу Хреноредьева. Да, он не ошибся – под многопудовым телом трепыхался еще живой, но хилый и беспомощный Плешачок Громбыла, один их поселковых парней, тихоня и нелюдим. Пак видел и другое – Плешак мог бы извернуться, выскользнуть из-под расплывшегося тяжеленного тела. Но его острый и длиннющий клюв-долото пробил Хреноредьеву шею насквозь. И вытащить теперь собственного носа из трупа посельчанина Громбыла никак не мог. Он дергался, елозил, сучил лапками, пищал, хлюпал и сопел. Но ничего не получалось.

Пак уже собрался было перевернуть тело Хреноредьева, помочь Плешаку выбраться. Но вдруг подумал – а зачем? для чего? чтобы снова все это продолжалось? чтобы и еще кто-то придавил бы Плешака и сам бы погиб на этом острие, чтоб снова палил пулемет, для чего? Нет! Пусть все будет, как оно и есть.

И Пак прополз мимо умирающего, полураздавленного Плешака, мимо трупа Хреноредьева, прополз, оставляя за собой кровавые капли на земле. Он твердо верил в то, что второй раз из объятий смерти ему не вырваться, что на этот раз он влип накрепко! Но он полз. Он хотел умереть не посреди улочки, а среди кустов, на траве – на настоящей зеленой, мягкой, вкусно пахнувшей траве, которую он увидал впервые в жизни в этот свой последний день.

Чудовище видело все – от начала до конца. Это было похоже на безумие. Какой ненормальный сидел в этом чертовом броневике?! Только сам дьявол мог вершить такое. Когда на глазах у него двери ангара разлетелись в стороны, визжа, скрежеща, когда из тьмы выскочила наружу ревущая машина, Чудовище было готово броситься назад, в погреб, в земляной лаз, в трубные полости… Но что-то удержало его. Оно смотрело на происходящее словно завороженное, не могло пошевельнуть даже кончиком щупальца. Не слышало, как что-то орал в самое ухо Хенк. Потом он убежал.

Чудовище увидело его через окно, на площади. Хенк как одержимый палил из своего пулемета по броневику, потом бросил одну гранату, другую. Обе разорвались, не причинив машине вреда, лишь заставив ее дважды вздрогнуть. Он стрелял до самого последнего мига, до тех пор, пока дребезжащие гусеницы не смяли его, не превратили в безжизненный, кровоточащий мешок.

Чудовище увидало двоих, выпрыгнувших из люков. И оно все поняло. Это были поселковые парни, из ватаги Пака Хитреца, а может, из другой какой, но точно поселковые. И оно не могло сидеть на месте, не могло допустить этой кровавой и бессмысленной бойни. Это было уже уже сверх его сил. Оно рванулось к выходу.

– Не лезь, малыш! Не впутывайся в это дело! – голос Отшельника прорвал расстояния и преграды. – Это не твое дело, малыш!

– Отстань!

– Я не пущу тебя туда!

Чудовище вдруг почувствовало слабость – мышцы размякли, спина прогнулась. Оно упало на пол. Щупальца, трепыхнувшись, застыли на кафеле плиток.

– Я не пущу тебя на смерть! Все равно ты никому не поможешь! Лишь себя погубишь!

– Я сам собой распоряжусь, – прохрипело Чудовище, – сам!

Оно напрягло все силы, собрало волю, заставило себя привстать на колени, опираясь щупальцами на пол. Тело не слушалось. Но Чудовище превозмогало слабость, оно становилось сильнее собственного тела, собственных мышц, крепче собственного хребта и костей, прочнее собственных сухожилий и связок. Оно вставало.

– Биг, я тебя прошу, не лезь в это дело, – почти умоляюще проговорил в мозгу Отшельник.

– Это мое дело!

– Наплюй! Забудь!

– Нет!

Чудовище встало. Оно бросило взгляд в окно – там бушевал сильный пожар. Броневик стоял возле огромного полупрозрачного дома, его пулеметы работали без умолку. Дом уже занимался снизу, его начинали лизать языки пламени. А пулемет все строчил и строчил. С верхних этажей сыпались обломки, со средних начинали выпрыгивать люди. Пламя разгоралось.

– Стой, Биг!

– Нет!

Чудовище почувствовало, что тело налилось силой. Оно рванулось к двери. Вышибло ее одним ударом. Выскочило наружу. Споткнулось, упало, перевернувшись раза три через голову. Но не остановилось. Тут же вскочило на конечности. И бросилось к броневику, к пылающему дому. Пожар становился все сильнее. Броневик заезжал то с одного края, то с другого. Теперь очереди били не в сам дом, а в людей, выпрыгивавших из окон. Крики раненых, горящих заживо были нечеловечески громкими, пронзительными. В десять прыжков Чудовище подскочило к броневику. Но тот тут же подался назад, башенка развернулась – и грудь Чудовищу пробороздила очередь из крупнокалиберного пулемета. Пули попадали в незажившие раны, боль была лютой, непереносимой! Пули сыпались градом, но все в одно место, почти в одну точку, будто опытный и умелый стрелок задался целью пробить-таки непробиваемую толстую кожу. И он почти достиг своего – Чудовище чувствовало, что пули начинают проникать внутрь, что они вонзаются в кости, в мясо, пробивают вены… И оно прыгнуло в последний раз. Уже теряя сознание, оно уцепилось всеми щупальцами в саму башню, уперлось конечностями в броню машины, рвануло на себя – выворотило башню с корнем, вместе с сидящим под нею… и упало назад. Так и упало с зажатой в щупальцах бронированной башней на спину. Вороненый ствол воткнулся в землю, застрял в ней. Бронированная машина, еле перебирая траками, наползла своим плоским брюхом на Чудовище, расплющила его, придавила вместе с собственной башней… Нос машины задрался, застыл над придавленным. Но Чудовищу уже было все равно, кто на нем, что и сколько оно весит. Чудовище ничего не чувствовало.

Из раскореженной машины выскочило наружу какое-то полубезумное шипящее существо с пулеметом в руках. Прямо с брони оно послало в пространство несколько очередей. Потом спрыгнуло наземь и, отстреливаясь от невидимого противника, побежало в сторону ангаров.

Свидетелей последней схватки Чудовища не было. Или почти не было. Пожар долизывал тела их.

Толпа зевак собралась значительно позже. Любопытствующие стали появляться, когда уже приехали с дальнего конца городка пожарные машины, когда пеной затопило половину местного небоскреба.

Зеваки стояли, судачили, давали советы, ругали пожарников, а заодно и власти. Это было неплохим развлечением.

Через полчаса огонь удалось усмирить. Но толпа не собиралась расходиться. Она глазела на то, как по длиннющим металлическим лестницам вытаскивают с верхних этажей раненых, обожженных. Мертвых укладывали прямо на землю. Живых тут же увозили машины «скорой помощи».

Лишь один из спасаемых никак не хотел даваться в руки пожарникам. Видно, спятил совсем – решили зеваки, не вынес ночного происшествия, трехнулся!

Он стоял на самом краю крыши. И ругал весь белый свет почем зря! Плевал вниз, показывал кулаки, кукиши. Был он длинный, мосластый, изможденный, весь покрытый синяками и ссадинами. Зеваки, даже почтенные старожилы, никак не могли узнать безумца. Да и откуда!

Ведь это был сам Буба Чокнутый. Снизошедшим с небес пророком парил он в светлеющей выси. Указующий перст упирался, казалось, в облака. Лицо было исступленным, окаменевшим, горделиво застывшим. Только орал Буба совсем не по-пророчески. Он прямо-таки визжал, брызжа слюной, захлебываясь, пытаясь выкричать все сразу.

Но до зевак доносились одни обрывки:

– И приидут судьи праведные и грозные… Кайтесь, подонки и негодяи… Все на колени! Нет! Поздно! Поздно!!! Все вы недоноски и выродки! Не будет вам прощения! Точно, не будет! И никто к вам, дуракам, не приидет! Понятно! Потому что все вы тут недоумки, безмозглые кретины, олухи, дерьмом набитые!

Александр Майдуров

Психотронная война против России

Программа ЦРУ «Зомби»

Государства, США и СССР пока еще не перешли на отношения, которые можно было бы назвать хотя бы дружескими, чтобы держать под совместным контролем мозги народов. Однако, разведки государств это уже сделали, своим соглашением. Утверждаю, причины я назвал, что подписание этого соглашения не обошлось без психотронного принуждения. Кого? Крючкова? Или основной массы работников КГБ?

Если на народы Советского Союза оказывают свое воздействие до 100 тысяч психотронных станций психотронного «Русского сектора» ЦРУ, то кто эти 100 тысяч человек, находящихся под психотронным воздействием ЦРУ? Исключая из этого количества пенсионеров, детей, зеков, загнанных в совпсихушки, и остальных, не имеющих политического значения граждан СССР, таких, как я, Анисимов, и еще многие. Кто еще остается под психотронным воздействием из общей массы в 100 тысяч человек? Думайте сами.

Все это нужно для того, чтобы пропитать психотроникой все наше общество, с низу до верха. Проще говоря, из каждых 3000 человек, находящихся в Советском Союзе, (не жителей, находящихся, т. е. включая иностранцев), один человек находится под психотронным воздействием ЦРУ, включая в это число детей, только научившихся ходить, – и стариков, не способных двигаться.

Для ясности на Советский Союз ЦРУ работает психотроникой, начиная с 1947 года. Сколько бед этим принесено народу?!

Как выполняется настрой психотронной станции на человека? Описание этого есть в газете «Собеседник», № 3, 92 г., стр. 14: «Для этого снимок надо вставить в аппарат. Изображенный на фото человек, где бы он ни находился, получит… информацию». Т. е. передает ему телепатически ту информацию, какую считает нужным передать оператор. Правда, в газете сказано – «целебную информацию», но ведь генератору безразлично какую информацию, какую информацию передать, а передача «целебной информации», как это говорилось в «Независимой газете», это малая толика всей передаваемой сегодня психотронной информации.

Такой настрой генератора на человека соответствует практике йоги, правда, в технотронном виде.

Добавьте сюда Компьютерный Разум.

Теперь вопрос, на который, я думаю, ни у кого нет ответа. Но сначала немного поясняющей информации.

Кто такой психотронный «зомби» по пояснениям Тодора Дичева? Это человек с полным отсутствием воли, люди, не имеющие своего мнения.

По пояснениям Виктора Седлецкого: изменение цвета белков глаз, заторможенность ответов, фосфоресцирующий цвет рук.

По моим собственным наблюдениям: человек, подчиняющийся всему, хотя бы в малейшей степени подчиняющему – т. е. не способен чему-либо достаточно просто противодействовать и соглашающийся во всем. В общении: различия между внешними и внутренними проявлениями. К примеру: может что-либо утверждать, доказывать, но на лице вялая, мягкая, стеснительная маска, не соответствующая моменту, на лице, практически всегда, «чужая» мимика – безразличие человека, глубоко ушедшего в себя, и наложенные на него внешние проявления, в соответствии с моментом (практически – два лица одновременно). Преобладающие вялые, безвольные интонации голоса. По ощущениям – иногда можно почувствовать в одном человеке двух человек одновременно. Так же человека невозможно почувствовать на всю глубину его ощущений самого себя – на каком-то пределе все упирается в глухую стену. Человек, не способный на чем-либо долго и определенно остановить, тем более сосредоточить свое внимание. Множество грамматических ошибок в письме, часты неправильно применяемые слова и обороты речи. Часты ошибочные, неточные и неконтролирующие жесты. Замедленность с постоянным, несколько эйфорическим возбуждением. Замедленность реакции, замедленность мышления, провалы памяти. Глубокая заторможенность в стрессовых ситуациях. Не способен правильно оценивать ситуацию. Навязчивая стереотипность проявлений какого-либо момента – «а, также!», т. е. одинаково, в т. ч. не всегда соответствующих обстановке.

Разумеется, все это в каждом человеке («психотронном зомби») проявляется в разной мере и зависит от собственной психики человека, на каком пределе она остановит принуждающее воздействие, если способна остановить. Слабые духом люди – подчиняются воздействию больше, сильные – меньше.

Кто такой, по проявлениям, действительный «зомби» – оживленный труп? Кстати, что делается на Гаити, в Бенине, и в обрядовых целях – в Индии и Гималаях.

«Проходит какое-то время, и умерший медленно поднимается. Глаза его также закрыты, лицо остается лицом мертвого человека. Двигаясь как автомат, он трижды обходит по кругу место, где лежал, ложится и снова замирает…неестественность, механичность его движений – это был как бы автомат, манекен, кукла, которую вдруг принудили идти».

«Жертве подмешивают в пищу яд (тетродоксин). У жертвы сразу же прекращается дыхание, синеет поверхность тела, стекленеют глаза, – наступает клиническая смерть. Через несколько дней умершего от яда похищают с кладбища, чтобы якобы вернуть его к жизни. Так он становится зомби. Осознание своего „я“ возвращается к нему не полностью, или не возвращается вообще. Рассказы очевидцев, встречавших зомби, говорят о них, как о людях, „которые бессмысленно смотрят перед собой“. Внешне он ничем не отличается от других людей, но это не человек, а только ходячее тело».

«После его выкапывания, оживляли с помощью тех же колдунов-отравителей, но человек становился уже „не человеком“. Подвергнутый подобной психофизической обработке, он терял все свои чисто человеческие качества и превращался в тупого, послушного „робота“, беспрекословно подчиняющегося любому приказу своих „спасителей“».

Эти выдержки приведены мной из статей «Тантрик может все» – «Вокруг света», «Те, кто вернулись…» – «Наука и жизнь», «Живые мертвецы среди нас» – «Рико» (Новосибирск).

Для многих описанное – мистика. Давайте посмотрим в историю. За то, чем пользуется человек сейчас – электричество, радио, телевидение, авиация, космонавтика, психотроника и т. д., во времена «святой инквизиции» нас всех давно уже сожгли бы на костре как за дьявольщину. Апулея, в свое время, казнили за изобретение аквариума. Но мы живем и пользуемся всем этим. А психотроника – это реальность.

Теперь о вопросах, на которые я не могу дать ответа.

В психотронном Центре Управления людьми (ЦРУ) без малого 300 тысяч психотронных станций, операторы этих станций – нормальные люди – как все операторы, как все психотронные «зомби». Всех психотронных «зомби» давят воздействием (принуждением) присущим настоящим зомби (живым мертвецам). 300 тысяч психотронных станций (а ими блокированы все психотронные станции других государств, имеющих психотронику) – это до 1,5 миллиона операторов. Даже под гипнозом невозможно внушить такому количеству людей, что они зомби.

Кто-то где-то использует для психотронного воздействия на людей настоящих зомби (живых трупов).

Кто и где? И кто использует психотронные станции ЦРУ (и операторов психотронных станций ЦРУ) для воздействия (и психотронной травли всех нас, людей Земли?

По принужденным проявлениям и состояниям психотронный «зомби» близок к действительному зомби (живому мертвецу), и имитировать подобные принуждения невозможно. Кто и где для психотронного принуждения людей использует зомби (живых мертвецов)?

От кого идет название программы – «Программа „Зомби“»?

Некоторые предположения о сказанном я могу сделать. О генераторах микроволнового излучения, подавляющих психику, волю человека, я уже говорил.

Но прежде хочу обратить ваше внимание на статью «На грани, и за ней» – «Знание – Сила», № 3, 89, написанную по книге узника фашистских концлагерей, прошедшего весь их ужас, от первых и до последних дней.

Человека со сломавшейся психикой можно было отличить по внешнему виду: волочащаяся походка, бессмысленный взгляд, полное безразличие и т. д. Таких были единицы, и прежде всего это были люди со слабой, внушаемой психикой.

Если на психически неполноценного человека (идиота) подействовать микроволновым излучением (излучением подавления психики), эффект тот же, т. е. это зомби.

О использовании для психотронного воздействия на человека идиотов (кроме тупости и другого проявления идиотизма) говорит такой момент – психотронный «зомби» не способен ничего воспринимать, не входящее в предел его узкого поля внимания, что присуще идиотам.

Возможно какой-то садист для подавления психики людей и более полного соответствия психотронного «зомби» действительному зомби предложил использовать беззащитных идиотов в качестве оружия подавления психики человека.