Плетеная сказка

Вчувствовался я в свои недра, мысленно передёрнулся от чувств и эмоций мучающегося в аду, мысленно же сплюнул. И предложил упырю колоться за «отпущу».

Упырь и раскололся. Я бы тоже раскололся, да и любой наверное, да.

И вывернул память, и опять — больше пришлось стараться «не запоминать», чем наоборот. Но справился, я душеед талантливый. И выпнул душонку, под недоумевающие ощущения тросов.

Пришёл в себя, хотя, скорее, взглянул в реальность. Пробил тросом глаз башки девчонки-упырихи, вздохнул, сделал из тросов себя плетёное кресло, кивнул на него Зелёнке. Та на него и уселась, внимательно на меня уставившись.

— Ну слушай, Лен, — криво ухмыльнулся я.

Жил да был парень Гриша, не слишком глуп, не слишком умён. И очень начитан, не по делу, а беллетристикой всякой. Ну, понять можно — реальность, мягко говоря, слабо соответствовала ожиданиям, если ты не лживый упырь, по головам вверх забравшийся, мдя.

В общем, конец застал Гришу в городе, парень жил на окраине, просто рванул бегом в леса. Ну читал много, про радиацию знал. Ну в принципе — молодец, кто спорит. Просто не учёл позднюю осень. И через пару дней, с лучевой болезнью в лёгкой стадии и тяжёлым обморожением помирал в кустах.

И вот тут появляется «кровавый дух». Видимо, сами взрывы что-то исказили и перемешали в небывальщине, потому что в разбомбленых городах и округе нечисть появлялась сразу, причём сильная.

Ну да не суть, умирающий парень на «силу и мечт исполнение» клюнул. И очнулся в лесу, уже весной, высшим упырём. Боли у него не было, а были бесконечные сны, полные потоков крови, пресмыкающихся у ног старых обидчиков и, естественно, податливых баб-с.

Ну а ощущение «недооценённости» за этот период выросло до запредельных значений. Но при этом — парень… поумнел. Поразительно, но факт. И вместо «врагов повержения», «рек кровищщи» и гарема красавиц — стал присматриваться к окружающему миру.

Присмотрелся, понял что упырям в поселениях не развернёшься. Приглядывают за ними и вообще. И, подумав, взял и занял сторожку на дороге, ведущей в его город, на пересечении с центральной трассой. Даже расширил, починил, да и стал встречать караваны. Обходился, до поры, кровью животных, благо кондиции и чувства упыря позволяли найти и прибить хоть медведя, хоть метазверя. Даже завидно, немного, на тему «правильно металюдизации» даже симбионтного типа. У меня всё методом тыка, а упырям всяким «знание даётся».

Так вот, а дальше — стал упырь отсасывать у постояльцев. Немного относительно, крови. Не торопился и спокойно «шёл к успеху». Таким макаром у него да «величия необоримого» ушло бы времени лет сто, но — поумнел. И даже удовольствие стал получать от роли «владельца гостиницы, упырястого, но симпатишного».

И, если бы на этом остановился — я бы ему лапу пожал. Честное слово — молодец, слов других нет. Желания всех порвать и выпить — контролировал, в своём положении нашёл плюсы и просто жил и кайфовал, при том к своей цели идя.

Не интересно, как по мне — но у меня свои тараканы, многометровые и из стальных тросов, хех.

Всё это продолжалось полгода — из города стали возить сталь потоком, торговые караваны. В общем, сторожка превратилась в гостиницу, но персонала Гриша не набирал — не хотел «спалиться» и воспринимал людей, как игрушек. Поиграть в гостиничного хозяина, взять толику крови и отпустить — это «да», а вот делить с бурдюком крови стол и кров… На это Гриша пойтить не мог. Да и к сородичам относился снисходительно-презрительно. Мол, дурачьё, себя не контролирующее.

Всё это продолжалось до момента, когда запоздавший «семейный караван» не разнесли верволки в паре шагов от гостиницы. Как по мне — ездить втроём с женой и дочкой по теперешним временам просто преступно. Но уже останавливающийся в сторожке купчина-гном посчитал что сам с усами. Усы от него и остались, от супруги — немного больше, а дочка, закинутая в кибитку дождалась Гришу.

Он вышел просто посмотреть, ну и прибил тварюк. Всё-таки метаморфизация без потери памяти — это чит, мдя.

Ну и… как по мне — девчонка поехала крышей. По крайней мере её реакции и поведение на это указывают. Но Гриша этого не замечал, а её тягу к своей «великой персоне» воспринимал как должное. И да, потрясающе красивая была девчонка, хотя и молодовата, как по мне. Но я не депутат, даже не латентный депутат, чтоб лезть в постель половозрелых разумных, да.

В общем, через пару дней девчонка была в койке Гриши: как по мне птср, как оно есть. А он боролся с естественными порывами выпить, упиваясь своим благородством и находя удовольствие в сексе.

И, в принципе, всё бы ничего. Ну живут вместе, людям не вредят. Но Гриша перед девчонкой «спалился». Ну не привык к второму человеку-не пище. И она, вместо истерик и прочего, предложила помочь. И помогала, проверяя постояльцев, подливая «упырий яд» — очень действенное снотворное на небывальщине. Гриша эту подмогу принимал как должное. Пока не нарвалась парочка на огра. Рогатый толстяк в Горюново — огр, как ни занятно. Специфический подвид, уж что-что, а это Гриша выяснил прекрасно.

В общем, яд не подействовал, огр ухватил клофелинщицу, чтоб прибить или попользовать — уж чёрт его знает. Гриша врывается, рвёт огра в клочья, а тот, умирая, ломает девчонке ребра и ключицы, превращая лёгкие в сито.

И тут вторая жертва пстр, уже Гриша. Убедил себя, не убедил — чёрт знает. Как по мне, его подтолкнул «кровавый дух», типа «нужен птенец».

Но хотели как лучше, получилось как всегда. Первый блин (и последний) Гриши вышел даже не комом, а нетопырём. Фурри-нетопырём, как мы её и видели. Для полноценной «высшей упыризации» девчонке и Грише надо было не просто крови, а именно смерти разумных, некая фракция, душевного толка, как я подозреваю.

А Гриша у нас оказался если не ксенофобом, то к новому облику любовницы отнёсся не слишком. Трахал, но в стиле «ипу и плачу», мдя. Вообще — урод без вкуса, вполне милая фуррятина получилась, с рядом интересных особенностей. Зелёнка во всём лучшая, но маниакальное желание Гриши вернуть образ «девочки-подростка» указывает на его ограниченность, да.

Ну и стала парочка, помимо приёма гостей, охотиться на отдельные караваны и отошедших от них долбоклюев. Осторожно, аккуратно, потихоньку приближая девицу к «прекрасному облику», а Гришу — к «кровавому царю», по крайней мере такой термин был у него в башке.

Пока стройка не закончилась. Причём парочка искренне возмутилась — им оставалось сотни две, всего-то, «бурдюков с кровью» осушить. А из города мало, что почти прервался поток караванов, так ещё использовали освободившиеся фуры. Не останавливаясь у Гриши и лишая его пропитания.

Ну а редкие караваны по тракту — парочку не устраивали. Долго ждать, и всё такое.

Ну и результат — известен. Перебрались в город, Гриша контролил упырей, которые притаскивали захваченных одиночек. Потом — опять жадность и нетерпеливость, с фурой. Отогнали в логово на севере, употребляя на пару живые консервы. Потом фура в центре, жрать стали на месте, были фактически пойманы второй, поисковой, что и решило их судьбу.

А вообще — Гриша планировал «ночной налёт» на Горюново, чтоб всё и сразу. Ну и свалить из региона, совсем идиотом он не был.

— Да уж, — протянула Ленка. — Думаешь — кровавый дух?

— Думаю, Лен. И прохудившаяся крыша. Собственно, — хмыкнул я, — я его прекрасно понимаю. В плане дегуманизации, — на что Ленка кивнула. — Но он… скажем так, не дегуманизировал врагов. А просто ощущал себя высшим хищником, а остальных… ну понятно.

— А она много убила?

— Ну вообще — хватило бы атаки на тебя. Много, Лен. И так же не воспринимала людей за людей. Была она, Гриша, а всё вокруг — обрамление. В общем — понимаешь.

— Понимаю, — понимающе мотнула ушами Ленка. — Всё равно — грустная история.

— Чего уж веселого, — надулся я. — Лен, мы ОПЯТЬ выполнили заказ без оговоренной платы!

— Кхм… хихихи, — развеселилась Зелёнка и аж откинувшись в кресле и болтая ногами. — Ладно, думаю мы внакладе не останемся, Кащей. Семь тысяч…

— Лен. Равновесность. Семь тысяч — за посмотреть. И это мы отработали. А вот с остальным… Не знаю, посмотрим как будет. Если откажутся платить — чёрт с ними. Сколько там у пухлого огра от души осталось? Половина? — ехидно осведомился я.

— Злодей, — уважительно покивала Зелёнка.

В общем, сбегал я за байком, глянули на сныканные фуры и остатки пожрать упырей. И поехали к Горюново.

Видно, про байк швейцары горюновские знали, так что подъехали мы к «Неге» сквозь заблаговременно распахнутые ворота.

Хоббит на входе прилагался, а вот в комнатке был ещё один человек, помимо четвёрки. Собственно, и нанявший нас Серёга.

От лицезрения наших с Зелёнкой физиономий восторга господа Совет Горюново не проявили. Правда, интерес был.

— Здрасти, — помахал я лапой, опять вытаскивая от столика неподалёку от кабинета пару стульев. — Узнал, — широко улыбнулся я, плюхаясь в кресло.

— Ну так говорите! — буркнул Серёга.

— Ну так расскажу, — посулил я. — И даже покажу. Лен, — на что Зелёнка проявила карту-голограмму мёртвого города. — Итак, опасность для добытчиков, — выдержал я театральную паузу. — Везде, — развёл я лапами.

И голограмму залил красный тревожный цвет. А пятёрка, видимо, вдохновилась картинкой и начала приобретать соответствующий цвет.

— Издеваешься?! — просипел пухлый огр, аж почерневший.

— Наполшишечки, — отмахнулся я. — Атаки на фуры — дело рук двух высших упырей. Высшие упыри контролируют упырей обычных, на радиацию плюют. Такая парочка и на Горюново, с поддержкой законтроленой нежити, может напасть, — честно рассказывал я.

— Нечисть? — уточнил эльф.

— Металюди.

— Плохо. Справитесь с ними? Нужна поддержка? — вполне по-деловому, хотя с совершенно засранским лицом выдал он.

— С парой справимся, вполне, — ответил я. — Вопрос вознаграждения.

— Так тебе…

— Не бухти, — бросил я толстому. — Мне платили за разведку и выявление опасности. Могу показать логово и место пребывания фур, — щедро предложил я, на что на карте подсветились соответствующие области.

В принципе, если местные деляги заплатят кому-то из магов — это равновесно. И меня устраивает. Нам и семь тысяч не нужны, по уму, но… надо.

— Сколько вы хотите? — спросил Сергей.

— За уничтожение двух высших упырей? — уточнил я.

— Естественно! Хватит, Кащей! Мы занятые люди!

— Угу-угу, третья перемена блюд не понадкусана, — отметил я. — Три тысячи. Потому что я уже тут, не надо ездить и отвлекаться от своих дел. Три тысячи — и головы убивших экипажи фур упырей у вас на столе, — пафосно провозгласил я.

— Нам надо посовещаться.

— Совещайтесь, но не слишком долго. Я тоже «занятый человек», и через четверть часа намерен заняться делами.

Начали они шушукатся и злобно на меня зыркать. Но в целом — всё равно ощутимо экономили. А если меня прибьёт упырь, как просипел один из людей, и за разведку платить не надо. А за пятёрку ловчую команду на упырей найти можно.

— Согласны, — рубанул Серёга, видно, «голос» пятёрки.

— Уточняю. За головы высших упырей, уничтоживших фуры, вы платите мне три тысячи гривен, давая слово от лица совета Горюнова?

— Да, — надулся Серёга.

— Нет! — закричал ушастый, явно опоздав. — Хотя уж что уже, — махнул он лапой с кислой миной.

— Зелёнка, головы, — поднялся я с кресла, протянув руку, в которую Ленка вложила пару черепов (ну, тросами придержать пришлось, но пафос — наше иногда, хех). — Заказ выполнен, — торжественно провозгласил я, кладя черепушки на стол.

— Ээээ… аааа… мошенник! — бормотал совет.

— Претензии, господа? — невинно уточнил я. — Головы высших упырей, убийц ваших сталкеров. Место спрятанных фур указано. Жду расчёт.

Из всей пятёрки не раскидывался мордой только ельф. Остальные бурчали, рожи свои роняли и вообще — радовали нас Зелёнкой. Впрочем, морда у ельфятины была и без того запорной, так что он вполне вписался.

— Господа, — через десять минут дебатов и прений на тему «кто больший казёл» озвучил я. — Время. И должок! — совершил я уже фирменный плагиат.

— Заплатим, — буркнул Серёга.

— И подождёте! Нужно время, чтоб собрать сумму! — злобно буркнул толстый огр.

— Я-то подожду, а вот небывальщина… — недоговорил я, любуясь потолком, на что огра аж передёрнуло.

— Жди, как соберём — тебе принесут, — выдавил огр.

Видимо, казначей этих деятелей, впрочем — пофиг, по большому счёту. Так что прихватил я кресла, да и сели мы с Зелёнкой за столик, откуда я их спёр. Вообще — толком не распробовали хоббитчью кухню, в Стальном — вроде нет. А интересно, хех.

Огр мимо нас тяжело протопал, видно, денежку собирать. И не менее видно — казначей. А я ликовал и потирал лапки: Ленка сулила мне, что «чахнуть над златом» мне не придётся. Вредина извивалась, пыталась меня разжалобить, поедая хоббичьи деликатесы — и вправду очень ничего, на грибах непонятных, но вкусных.

— Это — не злато! — наконец вывернулась скользкая вредина, потрясая гривной.

— Хм, — вчувствовался я в тросы и небывальщину.

Занятно, но «канало». В случае, если я эту отмазку «приму». Всё же я — тоже часть небывальщины, причём не такая уж мелкая, выходит.

— Вот, подавись! — злобно бряцнул толстый рогач нам на столик мешок.

— А ты знаешь, — ласково улыбнулся я. — А я… не подавился! — всплеснул я руками. — И предпочитаю другую пищу, — зачавкал я рагу.

А вот тут — не сработало. Не быть мне небывальским владыкой, покручинился я. Ну скажем так, лёгкое трепыхание небывальщины было, но даже этому, на пол-жопы и пол-остального раненому джигиту — слёзки.

А с Ленкой — видно, связь у нас, да и скажем так, наше признание в любви в своё время — точно не брак. А связь посильнее и правильнее, да.

Рогатый упёрся, мы пропитанием дочавкали, да и потопали, злодейские и вредные, к байку.

Покушений на имущество не было — видно, прошлого раза хватило. Так что врубил я металл, ну и погнал себе из Горюнова.

А вот на полпути аж приостановился, задумавшись.

— Что такое, Кащей? — заинтересовалась Зелёнка.

— Да тут поворот к известному городку должен быть. Известным ножами и вообще — холодняком. Расстояния смешные, но дороги нет.

— Поняла, о чём ты. Там вроде и институты были. Но в сети — леса. Ничего нет, — сообщила Ленка. — Сейчас часто такое, дороги пропадают.

— И появляются, — кивнул я. — Хоть до Урала трасса была, и то хорошо.

В общем — чистая ностальгия, да и интересно было. И разогнал я байк, как вдруг Ленка, без слов, подсвечивает несколько фигур по сторонам леса. И древесный ствол на дороге, однако.

В тросы сознание скользнуло уже привычно, времени на обдумывание — ни черта. Пара десятков людей или мета, не видно. Тройка неслабых магов, один из которых — точно зверовод. Потому что верволки, пусть и несколько искаженные в пропорциях, и чувствовались и по абрисам видны.

Это нас, блин, грабят, оценил я. Так, рвём вперед, над бревном разворачиваем байк задом вперёд, ну и смотрим.

Правда, по приближении планы несколько поменялись — перед поленом оказалась натянута кожаная сетка. Хех, даже позаботились, чтоб мы не померли, оценил я предупредительность ворюг. Ладно, разберёмся по месту, может, цели «захвата» ребятушкам отольются похуже, чем простое «ограбить-убить».

Оттекстил Зелёнке «прижмись» и, растопырив тросы, перескочил дерево.

На что рассчитывали ловцы — понятно. Выбить с байка относительно лёгкие тела. Ну и затупили. Байк не ехал, а летел и въехал в сетку на трёх сотнях. А в итоге — ломая ветки, ловцуны встретились над бревном, болтаясь на кожаных тросах. Орки, однако.

— Здрасти, — развернул я байк с доброй улыбкой, разрывая сети.

6. Зелёные верволки

Пара орчин, которыми посшибало немало веток, да ещё и приложило друг об друга — выжили. Я даже несколько удивился — инертная масса нас и байка на трёхстах километрах была огого. Ребяток выдернуло из леса и дальше целенаправленно йопало об ветки и друг друга — а они даже не наглухо вырублены, так, грогги. Стоят в обнимку, покачиваются. Живучие, однако.