Помоги проекту - поделись книгой:
Джонатан Норт (составитель)
Наполеоновские войны: что, если?.
ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА
ДЖОНАТАН НОРТ
НАПОЛЕОНОВСКИЕ ВОЙНЫ: ЧТО, ЕСЛИ?..
Издательство АСТ Москва
Terra Fantastica Санкт-Петербург 2002
УДК 355/359
ББК 63.3(0)52
Н82
Серия основана в 1998 году
THE NAPOLEON OPTIONS: Alternative Decisions of the Napoleonic Wars
Editered by Jonathan North
Печатается с разрешения издательства Greenhill Books / Lionel Leventhal Limited и литературного агентства Александра Корженевского.
Подписано в печать 21.02.2002. Формат 84x1081/32. Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ. л. 28,56. Тираж 5000 экз.
Заказ № 3195.
Норт Дж.
Н82 Наполеоновские войны: Что, если?..: Сб. / Дж. Норт; Пер. с англ. Ю. Яблокова. – М.: ООО «Издательство АСТ»; СПб.: Terra Fantastica, 2002. - 539, [5]. - (Военно-историческая библиотека).
ISBN 5-17-013071-6 (ООО «Издательство АСТ»)
ISBN 5-7921-0529-4 (TF)
Наполеоновские войны на редкость богаты событиями, порождающими размышления на тему: а что, если?.. Эта книга посвящена альтернативным вариантам развития событий, происходивших на полях сражений в Италии и Нидерландах, при Аустерлице, Бородино, Лейпциге и Ватерлоо…
Авторы сборника попытались смоделировать фрагменты того мира, в котором гений Бонапарта и героизм французских солдат оказались не столь бесплодными…
Сборник дополнен материалами по структуре и боевому составу наполеоновской армии и краткими жизнеописаниями видных французских военачальников.
УДК 355/359
ББК 63.3(0)52
© Lionel Leventhal Limited, 2000
© Перевод. Ю. Яблоков, 2002
© Приложения. В. Гончаров, 2002
© ООО «Издательство АСТ», 2002
© TERRA FANTASTICA
От издателя
Великая французская революция и два следующих за ней десятилетия настолько сильно изменили политическую карту Европы, что восстановление после 1814: года прежних «дореволюционных» границ многим современникам могло казаться истинным чудом. Не удивительно, что вот уже две сотни лет многих историков соблазняет видение
Наполеоновские войны оказались на редкость богаты событиями славными, удивительными, а зачастую и просто невероятными – словом, как раз теми, что дают массу «критических точек» и поворотных пунктов для иных, так и не сформировавшихся Реальностей. В целом же можно констатировать, что период с 1789 по 1815 год представляет собой истинный рай для любителей альтернативной истории – жанра отнюдь не нового, но обретшего в последнее время большое количество новых поклонников.
Предлагаемой вниманию читателей книгой издательство продолжает публикацию произведений, посвященных исследованию альтернативных сценариев развития истории. Авторами данного сборника являются известные в Англии и США специалисты по истории начала XIX века. Рассматриваемые ими эпизоды охватывают всю историю революционных и наполеоновских войн, но наиболее пристальное внимание уделяется битве при Ватерлоо. Однако базой для любых альтернативных конструктов является фактура реальной истории. Поэтому в качестве иллюстрации к описываемым событиям в настоящее издание включено и живое свидетельство эпохи – письма Вальтера Скотта, содержащие его впечатления от пребывания на еще не остывших полях сражений 1815 года. Кроме того, сборник дополнен материалами по структуре и боевому составу наполеоновской армии. Биографический справочник содержит краткие жизнеописания наиболее видных французских военачальников описываемого периода, а также представителей семейства Бонапартов, сыгравших немалую роль при своем выдающемся родственнике.
НАПОЛЕОНОВСКИЕ ВОЙНЫ
Джонатан Норт
ВСТУПЛЕНИЕ
Наполеоновские войны потрясли устои, сложившиеся в Европе и мире, радикально изменив политику, само общество и перспективы его развития, наконец. – географию. Ни один другой конфликт в истории не породил такого обилия последующих отзвуков и явных повторений.
Значимость этого конфликта привела к тому, что историки начиная с того момента, как смолкли последние выстрелы этих войн, постоянно задавали себе один и тот же вопрос: «А что, если бы все было по-другому?»
Этот вопрос и стал причиной появления книги. Альтернативная история – это своего рода путешествие во времени, которое начиная еще с восемнадцатого века вдохновляет писателей. Свидетельством тому могут служить «Мемуары двадцатого столетия», написанные Сэмюелем Мадденом (опубликованы в 1733 году) и «Мемуары две тысячи пятого года», написанные Луисом Себастьяном Мерсьером (опубликованы в 1771 году). Но вместо того чтобы забираться далеко в будущее, альтернативная история предлагает заглянуть в прошлое: не предугадывать, как изменится наш мир, а посмотреть, как он мог бы измениться в прошлом, если в некий его момент сделать лишь один-два незначительных мазка на холсте истории. Альтернативная история воспроизводит и слегка изменяет какой-либо из наиболее интересных моментов истории, что, естественно, влияет на все последующие события. Даже небольшое и на первый взгляд незначительное событие имеет смысл – потерянное письмо, травма при родах, чье-то непредвиденное рождение или несчастный случай.
Теоретическим осуществлением таких возможностей уже более ста пятидесяти лет занимается альтернативная история.
Итак, эта книга написана в жанре, к которому «серьезные» историки относятся с явным пренебрежением, и отображает целый ряд ярких событий мировой истории, показывая такой ход развития этих событий, который они могли бы приобрести. «Наполеон и завоевание мира, 1812 – 1823: история всемирной монархии», написанная Луи Наполеоном Жиффруа-Шато и опубликованная в 1836 году, несомненно, была первой книгой, которая вызвала интерес у исследователей эпохи Наполеона; она же стала одним из самых ранних произведений, написанных в жанре альтернативной истории. В этой очаровательной книге создан фантастический мир, наступивший после поражения русских в 1812 году, завоевания мира, установления нового миропорядка и, естественно, наступления прогресса. Жиффруа-Шато настолько разумно изменил ход реальных событий, что исторические факты стали художественным вымыслом, а предложенные альтернативные версии были приняты как исторические факты. Это произведение не было первым в жанре альтернативной истории, однако первой объемной книгой, написанной в этом жанре, несомненно, являлось.
Такой же интерес у энтузиастов альтернативной истории вызывают многочисленные очерки и статьи, которые периодически издаются в антологиях, например, в таких, как «Сослагательное наклонение в истории» (1907) и «Если бы случилось по-другому» (1931). Такие публикации нередки и в периодических изданиях, которые по-новому оценивают многие периоды мировой истории. Эти статьи и очерки были особенно популярны в конце девятнадцатого века. В число их авторов, охвативших в своих работах все исторические эпохи, входили столь выдающиеся исследователи, как Филип Гведалла («Мавританская Испания»), Дж. К. Честертон («Мария, королева шотландцев»), Гарольд Николсон («Независимость Греции»), Уинстон Черчилль (который написал блестящую альтернативную историю битвы при Геттисберге). Среди тех, кто в своих работах охватил период наполеоновских войн, были Андре Моруа («Франция без революции»), Илэр Белло («Попытка Людовика XVI покинуть Францию в 1793 году») и Ж. М. Тревельян («Победа Наполеона при Ватерлоо»).
В последние годы вновь появился интерес к альтернативной истории, и эта книга в некоторой степени продолжает традиции, заложенные такими произведениями, как «Выбор Гитлера» (1995)[1], «Геттисберг: альтернативная история» (1997), «Из-за нехватки гвоздя» (1973 и 1997) и «Что, если? Исследования в области социальной фантастики» (1982)[2].
Как и в этих последних работах, в «Альтернативах Наполеона» нашей целью было разработать исторические сценарии, весьма жестко связанные с исторической реальностью, создавая не вымысел, а моделируемую реальность. Мы не задаем вопроса: «Что, если бы было по-другому?» Мы подвергаем этот вопрос испытанию, реализуя ту или иную возможность и отстраненно наблюдая результаты.
«Альтернативы Наполеона» состоит из глав, в каждой из которых используется один из многих способов моделирования альтернативных вариантов развития событий: шторм на море, своевременная атака кавалерии, скорость корабля, идущего в кильватерной колонне, энергичный начальник гарнизона, внезапная смерть главного военачальника. Как и в реальной истории, шанс, неудача и случайное стечение обстоятельств играют столь же значительную роль в создании альтернативных вариантов событий, как и принятие ошибочных стратегических решений, дача неверных команд и бездарное руководство на высшем командном уровне. В большинстве глав присутствует Наполеон, хотя не всегда его действиями управляет автор. Тем не менее мы включили в книгу эпизоды, в которых главную роль играют его подчиненные или, как в главе об Ирландии, его соперники. Эти события столь же значимы и интересны для историков, как главные кампании самого императора.
Мы выбрали как годы расцвета наполеоновской империи, так и – особенно – тот период, когда события повернулись против величайшей личности той эпохи – ведь именно этот отрезок времени предоставляет наибольшее количество возможных альтернатив. Рассматривая период, который предшествовал установлению полного господства Наполеона, Пэдди Гриффит изучает результаты масштабного вторжения Франции в Ирландию, опасность которого была весьма реальной в конце восемнадцатого столетия; а Чарльз Грант рассматривает последствия успешной оккупации французами Египта и то, как это могло отразиться на положении британцев в Индии. От периода восхождения Бонапарта мы переносимся к периоду упадка империи: Филипп Хейторнтвейт альтернативно описывает битву при Вимейро, которая была поворотным событием раннего этапа войны на Пиренейском полуострове; Джон Г. Джилл моделирует последствия преждевременного австрийского наступления в 1809 году; Дигби Смит рассматривает возможное развитие событий битвы при Бородино и ее катастрофическое воздействие на наполеоновский миропорядок; редактор книги исследует возможности французов остановить свой отход от Москвы и рассматривает возможные результаты поражения России; а Джон Галлахер анализирует варианты того, каким образом кампания 1813 года в Германии могла сложиться иначе, если бы после Дрездена Наполеон достиг успеха.
Безусловно, Ватерлоо является одним из ярких примеров военной кампании, которую едва удалось выиграть, и поэтому именно по отношению к ней часто задают вопрос: «Что, если бы?..» Битва при Ватерлоо, независимо от ее результатов, представляет собой обширное поле исследований для энтузиастов альтернативной истории. Поэтому я не приношу извинений за включение в книгу целых трех, весьма отличных одна от другой глав, посвященных «Ста дням»: одна из них рассматривает начало драмы, вторая – середину, и третья – финал. Петер Хофшроер исследует последствия грубой ошибки, допущенной союзниками в самом начале кампании; Эндрю Аффинделл рассматривает возможность того, что битва была бы еще более кровопролитной; а Джон Элтинг отвечает на вопрос, что могло бы случиться, если бы французы возобновили боевые действия после Ватерлоо.
Конечно, наполеоновские войны, как и революционные войны, которые непосредственно предшествовали им и были отодвинуты на второй план, являются благодатным материалом для альтернативной истории, но, к сожалению, объем нашей книги ограничен. В связи с этим в книгу не вошли главы Хорнбловереска о войне на море. То же касается и глав, в которых рассматриваются последствия казни Наполеона как якобинца – в Антибе в 1794 году, его гибели от австрийской пули у моста Аркола, или переноса визита в оперу ночью 24 декабря 1800 года. Мы не рассмотрели и последствия возможного бегства Наполеона в Америку, которое вполне могло произойти в 1815 году, или спасения императора с острова Св. Елены южноамериканскими мятежниками, непреклонными бонапартистами или американскими каперами. Одним словом, существует бесконечное множество возможных вариантов.
Эта книга отражает историю эпохи Наполеона с точки зрения военной истории. Она содержит лишь намек на предположения. Но ведь и сама история в сущности является лишь собранием предположений.
Пэдди Гриффит
ЭТА САМАЯ УЯЗВИМАЯ И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ САМАЯ УЖАСНАЯ СТРАНА[3]
Лиссабон
16 декабря 1796 года. В Лиссабоне офицеры недавно прибывшей Средиземноморской эскадры Великобритании хоронят своего командира, адмирала сэра Джона Джервиса, хрупкое здоровье которого не выдержало тягот и невзгод суровой службы. Событие торжественное, но не такое уж и печальное, поскольку многие из капитанов эскадры имели все основания испытывать недовольство в отношении дисциплинарных мер адмирала – грубых и зачастую необоснованных. Некоторые офицеры даже подумывали о том, чтобы вызвать его на дуэль. Теперь они шли плотной колонной вдоль узких улочек мимо собора Сан-Висенти, двигаясь в направлении английского кладбища. Моряки эскадры искренне надеялись на то, что преемник Джервиса, кем бы он ни был, создаст более терпимые условия службы. Они знали, что на флоте планируется проведение серьезных реформ. В особенности эти реформы должны были улучшить положение рядовых матросов, что было просто необходимо для предотвращения возможных мятежей. Джервис не потерпел бы никаких реформ, и некоторые из его наиболее образованных офицеров усматривали особую иронию в том, что место упокоения их раздражительного и придирчивого начальника находится совсем неподалеку от могилы человека совсем другого склада – скандально известного остроумного романиста и драматурга Генри Филдинга, похороненного здесь в 1754 году.
Париж
Тем временем в Париже, в то же самое утро – 25 фримера V года. По сравнению с Лиссабоном здесь холоднее и больше тумана. Пять человек, стоящих во главе правительства, Директория, собрались в Люксембургском дворце, чтобы обсудить стратегическое положение страны. Они говорят о том, что начало этого года было многообещающим, хотя теперь ситуация не внушает оптимизма. Отрадным фактом является то, что умиротворение Бретани и Вандеи наконец полностью завершено молодым, одаренным и необычайно гуманным генералом Луи-Лазаром Гошем. Флот наконец оправился от родовой горячки Революции и снова успешно действует на просторах Атлантики. Адмирал Ришери осуществляет рейдерство на коммуникациях противника, угрожая его морской торговле на пространстве океана вплоть до берегов Ньюфаундленда. Бонапарт вновь добился блестящего успеха в Италии, а Моро – в Германии. Долгожданный военный союз Испании и Франции заставил англичан покинуть Средиземное море. Пруссия также прекратила сопротивление и 5 августа подписала тайное соглашение с Францией, которое предполагало нечто большее, чем просто нейтралитет. Самым отрадным является то, что ничего не стоящие «ассигнации» отменены, а изъятие из оборота других форм бумажных денег ожидается в ближайшем будущем. Урожай, собранный в этом году, – лучший за последние десять лет, и цены на хлеб упали до весьма низкого уровня.
Лишь Австрия и Британия все еще препятствуют полной победе французов. И, к сожалению, их сопротивление в последнее время усиливается. Война в Германии серьезно затягивается из-за поражения, которое 3 сентября Журден потерпел при Вюрцбурге. На плацдарме в Келе (восточный берег Рейна), как раз напротив Страсбурга, французы оказались в плотной осаде. Бонапарт связан боями в Мантуе с самого начала июня, и его надежды на окончательную победу, похоже, растаяли. Однако еще большие опасения внушала Директории его явная убежденность в том, что французская внешняя политика в Италии является его личным делом и больше никого не касается. Против воли Парижа он создал «Киспаденскую республику»[4], в которой стал властителем, тем самым вновь пробудив старые страхи в отношении военного переворота. Поэтому Директория не особенно горевала о том, что срок действия закона о наборе призывников, выдвинутого Карно в августе 1793 года, подходит к концу и мощь армии теперь находится на самом низком уровне за последние четыре года.
Поскольку значительно упала как численность армии, так и ее политическое влияние, возможно, теперь настала очередь флота сыграть решающую роль. Существует мнение, что следующий серьезный удар Франция должна нанести Британии, а не Австрии. А продление миссии англичан, направленной на поиски мира, еще больше укрепило это мнение. Британская дипломатическая делегация во главе с лордом Мальмсбери ведет переговоры в Париже с конца октября, что говорит об ослаблении решимости англичан. Теперь определенно настал момент для решительных действий с целью получить главные козыри, необходимые для завершения дипломатической игры. Похоже, что сами англичане уже действуют в этом направлении, так как они воспользовались новым союзом Испании с Францией как великолепным предлогом для того, чтобы присвоить испанские колонии в Буэнос-Айресе, Тринидаде, Пуэрто-Рико и других местах. Генерал Аберкромби уже отплыл с приказом захватить Тринидад. Но это в свою очередь убеждало Директорию в том, что оборона британцев на ближних подступах к метрополии соответственно ослабла. Французы испытывают чрезвычайно сильное искушение нанести удар непосредственно по Британским островам.
Таким образом, официальная политика Франции в конце осени 1796 года была направлена не только на форсирование и успешный исход военных кампаний в Мантуе и на Рейне, но и на то, чтобы организовать вторжение в Англию, Ирландию, Шотландию и Уэльс, используя для этого любую возможность и применяя все мыслимые и даже немыслимые способы. Несомненно, это вторжение следует осуществить как можно быстрее, даже если количество солдат, необходимое для проведения этой кампании, придется значительно сократить. Впрочем, такого рода «немыслимые» удары уже предпринимались, например, десант из Дюнкерка в Ньюкасл. Тогда пришлось набирать необходимых для проведения этой операции 5 000 человек в тюрьмах и лагерях для военнопленных. Они не продвинулись дальше Фландрии. Однако командование главным ударом из Бреста было поручено самому утонченному и безупречному генералу Республики, каким, несомненно, был Гош. Первого ноября он был назначен командующим Ирландской армией, и после многих досадных задержек и последних колебаний Парижа флот наконец вышел в море.
Бирхейвен
16 декабря силы Гоша отплыли из Бреста. Это была мощная эскадра, в состав которой входили семнадцать линейных кораблей, тринадцать фрегатов, восемь других военных кораблей и восемь больших транспортных судов, а также несколько транспортных судов меньших размеров, используемых в качестве вспомогательных складов. На судах находилось 14 750 лучших солдат Гоша, а также тысячи ружей, которые по прибытии планировалось раздать ирландским повстанцам. Командир этих повстанцев, которого называли «генерал-адъютант Смит», также находился на борту одного из кораблей эскадры, вероятно, это был один из офицеров штаба генерала Шерана. В действительности это был Теобальд Уолф Тоун, протестант из Ольстера, руководитель Общества Объединенных Ирландцев. Он был сторонником полной независимости всей Ирландии. Планировалось, что организация Тоуна поднимет на борьбу полмиллиона «патриотов», полных решимости изгнать ненавистных англичан с ирландской земли. Однако реальной была цифра 50 000 человек, а возможно, и меньше; но против правительственных сил, в состав которых входило около 4000 кавалеристов, 2000 человек регулярной пехоты, 9000 ополченцев и 19 000 человек милиции – многие из которых относились с симпатией к идее освобождения, – даже такая численность повстанцев предоставляла очень хорошие шансы на успех.
Выход флота из Бреста изобиловал ночными тревогами, вызванными путаницей в построении кораблей и навигационными ошибками. Произошло несколько серьезных столкновений и ужасное крушение 74-пушечного «Седюсана», наскочившего на подводные скалы в коварном узком проливе Ра-де-Сен, в результате чего погибло 1265 человек. Рассчитывая незаметно проскользнуть мимо английской блокирующей эскадры, адмирал пошел на риск и выбрал именно этот маршрут, хотя он и был более опасным, нежели основной пролив Ируа. Сумятицу усилил туман, а также дерзкая артиллерийская стрельба и залпы осветительных ракет с единственного оказавшегося поблизости британского фрегата под командованием капитана сэра Эдварда Пеллью, который наблюдал уход эскадры. Хотя риск пришлось оплатить сполна, тем не менее основная часть эскадры смогла без потерь проследовать дальше. Помимо «Седюсана», лишь девять кораблей сбились с курса и отстали от эскадры. Но дело осложняло то обстоятельство, что на борту одного из них, фрегата «Фратерните», находилась не только казна, но и сам командующий генерал Гош, а также командир эскадры адмирал Морар де Галль.
Это оставляло эскадру без командира. Его, однако, смог заменить контр-адмирал Буве, а Гоша – генерал Груши, которые вскоре сумели собрать воедино большую часть сил вторжения и лечь на расчетный курс. Восемнадцатого декабря «Фратерните» и три корабля эскорта из-за плотного тумана все еще были вне пределов видимости. Сейчас мы знаем, что командир фрегата Фустель получил крупную взятку от британского тайного агента и действовал соответствующим образом[5]. Он сделал все, чтобы избежать встречи с Буве и Груши. Осуществлению его планов способствовало то, что адмирал ничего не замечал, а Гош не был моряком. Но предательству не суждено было осуществиться! 19 декабря туман чудесным образом растаял, причем именно в тот момент, когда «Фратерните» оказался в непосредственной близости от эскадры. Они просто не могли не увидеть друг друга, и корабль присоединился к эскадре. Капитан Фустель тотчас прекратил свою игру, чтобы избежать разоблачения, и впоследствии никогда не упоминал о полученном «вознаграждении».
Во время 250-милыюго перехода к Бантри погода не всегда была благоприятной; многие из храбрых солдат Республики пожалели о том, что родились в стране, имеющей доступ к морю, и проклинали безумную идею «освобождения» вполне довольного жизнью населения зеленых островов от их законного правительства. Тем не менее 22 декабря эскадра практически в полном составе и почти без повреждений вошла в залив Бантри. Генерал Гош настоял на высадке при первой благоприятной возможности. Если бы командовал Груши, который был типичным штабным офицером и нерешительным человеком, вероятно, ничего не было бы сделано, но темпераментный Гош убеждал войска в том, что они как можно быстрее должны покинуть ненавистные плавучие застенки и вновь оказаться на твердой, сухой и неподвижной суше. Однако была небольшая проблема с исключительно жестоким восточным ветром, который сопровождался снегопадом и стал причиной столкновений, потери рей и качки судов. В результате эскадра, которая находилась в заливе Бантри, не могла двигаться против ветра и была вынуждена подходить к берегу, под защитой острова Бир, в устье залива в защищенных от бури водах Бирхейвен. Уже днем 23 декабря корабли смогли начать разгрузку войск и грузов, однако ухудшившиеся погодные условия растянули это мероприятие на три дня.
Генерал Юмбер, командир авангарда «Французского легиона», высадился первым, возглавив небольшой отряд, в состав которого входили гренадеры. Они высадились на скалистой отмели к юго-западу от деревни Бирхейвен. Порох отсырел, а восемь человек утонули. Их высадку заметили с берега лишь после того, как они уже оказались на суше и разобрались по ротам. Выйдя на главную дорогу, они построились в походную колонну, развернув знамена Франции и Ирландии. По мере продвижения они встретили десяток всадников территориальной конницы под командованием мистера О’Салливана из Кулиаха, который был землевладельцем-католиком и пользовался значительным авторитетом среди местного населения. Он проклинал судьбу за то, что не сумел сам противостоять высадке в тот момент, когда французы были наиболее уязвимы в случае решительной атаки. Теперь он считал (ошибочно), что нужно тянуть время. За день до этого, определив, что прибывшие корабли – французские, он эвакуировал свою семью и весь домашний скот из прибрежных районов. В Бантри обо всем знал мистер Ричард Уайт, а через него о прибытии французов узнали и власти в Корке[6]. Однако теперь нужно было посылать второго гонца, который должен был сообщить о высадке войск, и третьего, чтобы предупредить соседей на северо-востоке: лорда Кенмейра и Мориса О’Коннела (дяди Дэниела О’Коннела, которому тогда было лишь двадцать три года и который позже станет знаменитым политиком-патриотом). Дав указания двум наиболее доверенным слугам и отправив их с этим поручением, О’Салливан, помахав белым платком, осторожно направился к французскому генералу Умберу, который остановил своих гренадеров и любезно принял парламентера. Однако суть заявления, сделанного французом, не оставляла никаких сомнений, хотя и была несколько смягчена умелым переводчиком, который явно испытывал волнение. Все графство Корк попадало под военную реквизицию и впредь должно было проявлять лояльность к недавно созданной Ирландской республике, за которой стояла вся мощь и величие Франции. О’Салливана сухо поздравили с тем, что ему посчастливилось стать первым гражданином нового государства и выразили сожаление по поводу того, что его придется задержать, чтобы гарантировать примерное поведение местных жителей. Таким образом Бирхейвен и его крошечная бухта стали местом разгрузки эскадры Гоша.
С военной точки зрения это было худшим из всех возможных мест высадки. Оно находилось в шестидесяти километрах отвратительных дорог от города Бантри, который, в свою очередь, был расположен на расстоянии девяноста километров от Корка. Фактически Бирхейвен был самым удаленным от всех важных центров Ирландии местом. Предписания командования указывали защищенное устье Гленгарриффа и район Снейв Бридж как наиболее предпочтительные места высадки. Однако моряки были рады, что высадка произошла до неприличия поспешно.
Капитаны хотели как можно скорее увести свои корабли от опасной скалистой береговой линии. Кроме того, в любой момент могли появиться корабли британского флота[7]. Погода в данном случае оправдывала мнение моряков. Когда 23 декабря ветры ослабли, наступил короткий период, когда, по общему мнению, можно было бы попытаться высадиться еще дальше к востоку, однако в течение суток буря возобновилась и стала даже еще более свирепой, чем прежде, временами достигая силы урагана. Такая погода продолжалась неделю. Если бы Гош не настоял на высадке именно в этом месте и в это время, ему либо пришлось бы долго ждать улучшения погоды, либо вообще отказаться от любых попыток высадить десант.
Как стратег он определенно мог поздравить себя с тем, что ему удалось столь быстро высадить на берег 12 000 солдат и четыре полевых орудия, но как командир этих войск он не мог не видеть, что ситуация складывается не лучшим образом. Его армии приходилось встречать Рождество, вновь привыкая к суше. Запасы продовольствия, привезенного на кораблях, заканчивались, поскольку ими пользовались с самого начала экспедиции. Возможности размещения и снабжения армии в Бирхейвене были отнюдь не идеальны, а местные жители были угрюмы, замкнуты и что хуже всего – бедны. У них просто не было достаточного количества обуви и зерна, которые можно было бы купить за звонкую монету и снабдить ими армию. Что касается полчищ «патриотов», то обещанная цифра – полмиллиона – так и не материализовалась. В деревне их нашлось ровно шесть, но даже они были опечалены тем, что их новые товарищи по оружию оказались такими же безбожниками-варварами, какие совсем недавно разграбили Рим и унизили папу. В округе можно было добыть чрезвычайно мало крупного рогатого скота, овец и лошадей, что было результатом осуществления плана англичан, которые, получив сведения о появлении французских кораблей, увели большую часть животных во внутренние районы страны. Все лошади, которых привез Гош, использовались в качестве транспорта. Единственная дорога, которая связывала побережье с внутренними районами, была узкой, грязной и слишком неровной, она была пригодна лишь для вьючных животных и небольших крестьянских телег. Полевые орудия и запасные ружья для ирландских добровольцев пришлось оставить в районе бухты под охраной лейтенанта-артиллериста и нескольких солдат в надежде на то, что, как только погода улучшится, оружие можно будет переправить морем, погрузив его на рыбацкие суда. Для того чтобы иметь возможность проводить поиск фуража на широком пространстве, Гош увеличил численность небольшого отряда своей кавалерии, который был предназначен лишь для выполнения самых необходимых задач по разведке и связи. Таким образом генерал сосредоточил силы и сделал свою маленькую армию весьма подвижной. Это было важно, поскольку длительное пребывание в одном месте неизбежно привело бы к голоду.
Ранним утром 26 декабря Гош и «мистер Смит» произвели смотр и выступили с кратким обращением к войскам, которые затем, построившись в походную колонну, двинулись по труднопроходимой из-за грязи узкой дороге к Бантри. По левую сторону дороги круто вздымались вверх скалы, а прямо в лицо дул штормовой восточный ветер, хлестал дождь, временами переходящий в снег. Днем 27 декабря, войдя в живописную и защищенную от бури долину Гленгарриффа, они испытали некоторое облегчение, но также и столкнулись здесь с первым вооруженным сопротивлением. Лейтенант Гиббонс и мистер Уайт из Бантри выслали вперед полуэскадрон кавалерии и две роты милиции, которые открыли огонь. Но их храбрость не сопровождалась точностью стрельбы, которую они вели из каменных хозяйственных построек на окраине города. Юмбер, который все еще находился в авангарде, быстро оценил обстановку и выслал вперед батальон гренадеров, – тот, который арестовал О’Салливана в Бирхейвене. Теперь то же самое повторилось и с мистером Уайтом, правда, при этом обе стороны потеряли по три человека, а приблизительно три десятка человек были ранены. В руках французов оказалось более пятидесяти лошадей, которые были для них просто бесценным даром, а общее количество граждан новорожденной Ирландской республики за счет населения города возросло более чем в два раза. Армия впервые с момента выхода из Бреста провела ночь в нормальных условиях. Особую пикантность внесло разграбление изящного замка и летней резиденции мистера Уайта, обнаруженных на дальнем краю города.
Это был первый в этом походе серьезный случай мародерства. Справедливости ради следует заметить, что знаменитый винный погреб Уайта в Сифилд Хаусе в течение всей военной кампании оставался в целости и сохранности и совершенно не пострадал. Но самой горькой потерей мистера Уайта, которую он понес в результате своего поражения, было крушение его давних надежд на получение звания пэра.
Гош решительно отверг просьбы подчиненных на день остаться в Гленгарриффе для отдыха, и к вечеру следующего дня его армия уже миновала развилки Снейв Бридж и Бэллилики, вновь выйдя на дорогу, ведущую в глубь страны к Инчигиллоху, Макруму и Корку. На третий день тяжелого марша солдаты начали вспоминать мелочи повседневной жизни, привычки и склонности, награды и лишения, то есть все, что сопровождает бывалого солдата в любом походе. Это был период их адаптации к новым условиям, который был необходим для быстрого восстановления морального духа. Все они знали, что настоящие испытания еще ждут их впереди, на полях сражений, однако приятно было осознавать, что самые тяжелые физические испытания морского плавания, отвратительная погода и неприветливая местность остались позади. Но это не обошлось даром – с момента высадки количество заболевших и отставших уже равнялось численности батальона. Надо было подумать о восстановлении этих потерь. Гош мог заверить своих солдат в том, что через несколько дней они уже будут продвигаться по довольно богатой и защищенной от непогоды стране.
Корк
Переход через Макрум к Баллинколлигу, «городу борова», закончился к исходу 1 января 1797 года. Ирландцы, которые к этому времени уже собрались под зеленым, украшенным золотой арфой знаменем Уолфа Тоуна, праздновали Новый год. Французы же, для которых лишь 14 июля и 23 сентября (годовщина создания республики) были праздниками, достойными того, чтобы их отмечать, считали этот день самым заурядным. Стало известно, что в течение минувшей недели британцы под командованием генерала Дэлримпла сначала сосредоточивали свои силы и укреплялись в районе военного лагеря вблизи Бандона, а затем, когда им стало известно о том, что французы продвинулись еще севернее, приступили к осуществлению оборонительных мер в самом Корке. Со своей стороны, Гош теперь был наконец готов замедлить темп своего безумного броска на север и объявил о двухдневном отдыхе. Отставшие солдаты были возвращены в строй и таким образом незначительные потери были компенсированы. Однако на доставку артиллерии должно было уйти много дней, а возможно – даже и недель. Тем не менее снабжение войск вполне можно было сделать более эффективным, поскольку армия уже догоняла стада домашнего скота, которые были уведены в глубь острова, когда стало известно о вторжении. Вскоре можно будет раздобыть и достаточное количество лошадей, чтобы усилить кавалерию.
И все же Гош понимал, что время по-прежнему работает против него и так будет продолжаться до тех пор, пока он не возьмет город, достаточно большой для того, чтобы сделать из него опорный пункт. Поэтому он должен был взять Корк. На самом деле он понимал, что исход всей кампании решат события ближайших нескольких дней, в течение которых он должен будет атаковать этот город (в котором, очевидно, имеется сильный гарнизон), причем – атаковать без осадного парка. Он знал, что генерал Дэлримпл готов и ждет его. В то же время Гош имел хотя и скудные, но весьма ценные сведения, которые внесли существенные дополнения в общую стратегическую картину. Все еще малочисленные отряды французской кавалерии были отправлены в окрестности Корка, чтобы выяснить обстановку у населения. Однако сообщения местных жителей, которые мало что понимали в военном деле, были сбивчивы и противоречивы. Некоторые утверждали, что недавно в Корк пришло значительное пополнение, другие говорили, что весь гарнизон ушел из города, чтобы соединиться с гораздо более многочисленной армией, которая собиралась не то в Дублине, не то в Лимерике, или даже в Уэксфорде. В то же время они уверяли, что все жители графства Корк с особым почтением относятся к «лорду Гошу», поскольку он ведет 80 000 солдат, которые выполнят его приказ. Когда разведчики-кавалеристы слышали эти заявления, они с трудом сохраняли невозмутимый вид. Во всяком случае одно удалось выяснить точно – старые стены Корка, которые штурмовали и войска Кромвеля, и войска «короля Билли»(в обоих случаях город был взят), теперь явно находились в ветхом состоянии.
Дав солдатам время на отдых и прием пищи, Гош на рассвете 4 января повел их вперед на приступ города. Он знал: так или иначе, но этот день решит все. Выстраивая свои войска в боевой порядок, командующий впервые за все время этой кампании по-настоящему нервничал. Первыми шли цепью стрелки Юмбера, за ними, в центре, следовали четыре батальона и сам Гош. По правому флангу продвигалась недоукомплектованная «бригада» кавалерии под командованием бригадира Мерме, а на левом фланге была река Ли. За авангардом следовали первые три полубригады корпуса Шерана, в то время как четвертая оставалась позади в качестве главного резерва и находилась в прямом распоряжении Груши и штаба армии. По европейским меркам это были жалкие силы, ведь всего три месяца назад в западной Франции Гош командовал армией, численность которой была никак не меньше 100 000 человек, теперь же он шел на риск в надежде на то, что его 11 000 солдат окажутся достаточно внушительной армией для ведения войны с силами, обеспечивающими внутреннюю безопасность Ирландии.
Первое время утренний туман скрывал передвижения французских солдат, которые шли к городу по покрытым грязью полям. К счастью, ветер утих, хотя по-прежнему было холодно. Но когда передовая цепь стрелков подошла к городу на расстояние примерно 350 метров, заговорило первое орудие защитников, к которому вскоре присоединились и остальные. Французская легкая пехота бросилась вперед в поисках укрытия, ответив треском беспорядочной ружейной стрельбы. Между тем четыре батальона авангарда, которые шли сразу же за стрелками, дрогнули, но продолжали двигаться вперед. Офицеры подбадривали своих солдат, выкрикивая обычный в таких случаях патриотический вздор, угрожали им расправой в случае неповиновения, и, к их великому облегчению, батальоны продолжили движение к слабо укрепленному, как оказалось, валу, число защитников которого было небольшим. Когда расстояние сократилось до 40 – 50 метров, со стороны укреплений раздался грохот ружейной стрельбы – это вступила в бой английская пехота. В ответ французы с криками
Выяснилось, что победа одержана лишь над легким заслоном милиции, тогда как остальные силы противника, в которые входили отряды милиции и ополченцев, общей численностью до 4000 человек, в панике отходили к центру города, в район, расположенный меж двух протоков реки. Их главные предводители прямо посреди улицы, сидя верхом на лошадях, держали военный совет, который позже очевидцы назовут «жестокими препирательствами». В конце концов было решено немедленно уходить на север, к «Протестантским холмам», по дороге на Маллоу, где Дэлримпл надеялся создать укрепленный лагерь. Чуть позже, когда Груши рискнул выйти навстречу противнику с белым флагом перемирия, он встретил лишь смиренных членов городского управления, которые несли на бархатной подушечке ключи от города и обещали впредь не оказывать вооруженного сопротивления. Таким образом Корк стал легкой добычей французов, что было для Гоша большой удачей. Та же участь постигла и порт Кобх, склады которого остались в полной сохранности; почти половина торговых судов, стоявших в нем, была захвачена французами. В десять часов вечера того же дня в Брест был отправлен легкий баркас, который должен был передать Директории важные новости.
Дублин
В течение первых двух недель с момента высадки британские власти в Дублине не могли прийти в себя от потрясения, вызванного вторжением французов. Случившееся убедило их в неизбежности заключения мира с Францией. Они знали, что части британской регулярной армии несут службу во множестве самых экзотических мест, расположенных очень далеко от Ирландии. Новый главнокомандующий, лорд Кархэмптон, был назначен лишь два месяца назад и еще не успел реализовать свой план общей мобилизации. Вспомогательные оборонительные части территориальной конницы, которые в большей степени были привязаны к конкретной местности, нежели милиция, вошли в общий состав сил лишь в октябре. Организация при формировании этих подразделений никуда не годилась. До сих пор мало кто из них получил форменное обмундирование, и никто точно не знал, окажут ли эти части помощь делу защиты королевства или станут помехой. Что касается Дублинской фондовой биржи, то еще перед Рождеством резкое увеличение количества требований к Английскому банку о возвращении вкладов внушало мрачные опасения, падение же Корка привело биржу к полному краху. В портах началась суматоха, поскольку зажиточные люди пытались перевезти свои семьи, а по возможности и ценности, в Англию.
Однако необстрелянные легионы Кархэмптона двигались все же в противоположном направлении – навстречу врагу. Тридцать один из его тридцати восьми отрядов милиции и многие ополченцы получили приказ сначала сосредоточиться в пяти военных округах, а затем продвигаться в сторону юго-западной оконечности острова. Дэлримпл, который командовал Южным округом, получил указание по возможности удерживать Корк, а если это будет невозможно, то отходить к северу, что фактически и было сделано. Он должен был получить подкрепление в Лимерике от командующего Западным округом Смита. Между тем сам Кархэмптон должен был сосредоточить свои главные силы вдоль дороги, ведущей из Дублина через Карлоу на Клонмел и Ардфиннан, получив дополнительные воинские части от Кросби – командующего Восточным округом и Ральфа Дандаса – командующего Центральным округом. Лейк, с большей частью вооруженных сил Ольстера, должен был выступить из лагеря Блейрис неподалеку от Лисберна, чтобы сыграть роль стратегического резерва.
Поделиться книгой: