Зона Севера. Взломщик

– Примерно так и есть на самом деле, – вступил в разговор и Лом. – Дело-то уже к вечеру, а нам податься некуда. Ну или подскажите, где можно найти ночлег.

– И опустите, пожалуйста, пушку, – попросил Васюта. – Мы ведь теперь безоружные. А то у вас палец дрогнет случайно, и вы кого-нибудь убьете.

– Чего бы ему дрожать-то? – проворчал старик, но «Канду» все-таки опустил. – Ты сам-то из пистолета стрелял когда-нибудь?

– Не приходилось.

– А ежели стрелял бы, то знал, что спусковой крючок чтобы нажать – какое-никакое усилие приложить нужно. Я еще не особо древний, чтобы у меня так пальцы сами по себе дергались.

Казалось бы, мелочь, но оттого, что хозяин дома такой говорливый, на душе у Лома стало еще легче. Реальный отморозок так бы разглагольствовать не стал – в лучшем случае коротко и конкретно послал бы их подальше, а скорее всего просто-напросто пристрелил бы без лишних разговоров.

– Так вы нас впустите? – спросил Капон. – А то мы как-то не по-людски беседуем.

Старик, погладив лысину – а он был лысым, как колено, – скрипуче проговорил:

– Прежде чем в дом пускать и по-людски беседовать, я должен знать, что вы вообще за люди. А я пока вижу только, что вы нездешние, и это уже подозрительно в наших-то краях.

Взломщик оценил наблюдательность мужчины и лишний раз убедился, что врать такому будет только себе во вред. Поэтому поспешил сказать, пока Зан или Васюта не ляпнули чего-нибудь лишнего:

– Да, мы не отсюда. Мы из Романова-на-Мурмане и из Лапландии. Слышали, что у вас тут интересные вещи творятся, вот и решили размяться.

– Так Романов с Лапландией в другой стороне так-то, – снова прищурился дед. – Да и как бы вы оттуда сюда дотопали?

– А мы не всю дорогу топали. Сколько смогли – на поезде проехали. А потом да, пешком. Только ближе к городу, недалеко от фабрики, нас чуть в туман не затянуло, розовый такой, а потом из него что-то вроде больших капель повылазило, вот нам и пришлось от них удирать – аж на сопку залезли. Потому сейчас с нее и идем.

– От «мозгоедов» удрали? – вроде бы искренне удивился старик. – О как! Мало у кого получается, если воды с собой нет.

– У нас была, – быстро вставил Лом, хоть и не понял, при чем тут вода. Зато догадался, что «мозгоеды» – это и есть розовые «капли».

– Ладно, ступайте в избу, – мотнул лысиной мужчина, – интересно стало ваши байки послушать. Только без резких движений, стреляю я метко. Собаку в дровянике привяжите, залает – услышим. И «Никеля́» свои пока не трожьте, я сам подберу.

* * *

В доме у пожилого хозяина тоже царили чистота и порядок. Правда, и вещей тут было не особо много – из мебели лишь стол, деревянная лавка вдоль него и полки возле печи – с немногочисленной посудой и банками-мешочками. Имелась, собственно, и сама русская печь – вполне себе классическая, аккуратно побеленная, с притулившимися возле прикрытого железной заслонкой окна шестка ухватами, садником, кочергой и веником. На низкой полке возле печи стояли чугунки, горшки и кринки. Лому сразу вспомнилась из детства такая же печь у бабушки в Лапландии.

Дверь в еще одну комнату была закрыта, вполне возможно, там хозяин держал и пресловутый пулемет, но не спрашивать же напрямую. Не выпустил по ним очередь из окна – уже хорошо.

Сам же хозяин, вошедший в избу следом за гостями, указал им на лавку:

– Там садитесь. Сейчас чаю налью, самовар не остыл еще, а на ужин будет вам пареная репа, курицу ради вас резать не стану, их у меня всего три да Петька-петух.

– А картошка хотя бы есть? – сглотнул Васюта.

– Картошку тоже не дам, мало ее в тот год уродилось, а молодой еще не наросло.

Чай был травяным – смесь кипрея и брусничных листьев, – но на удивление вкусным, да и к пареной репе Лом с детства привык. А вот Капон с Васютой, вкушая этот популярный издревле русский продукт, поначалу морщились, кривили носы от непривычного запаха, но ничего, голод взял свое, съели в итоге все предложенное подчистую.

Только вот с Заном вышла накладка, едва не обернувшаяся провалом шитой белыми нитками легенды.

– А ты, богатырь, чего не ешь? – обратил хозяин внимание на то, что один из чужаков не прикоснулся ни к чаю, ни к репе. – Вон ты какой здоровенный, я думал, ты вмиг все сметешь да еще попросишь.

– Мне не надо, – брякнул кибер.

– Как это не надо? – вздернул дед седые брови. – Святым духом, что ли, питаешься?

– Он сыт, – поспешно вставил взломщик. – Он зайца съел. Вот прямо сейчас, когда с сопки спускались, подстрелил и слопал. Целиком.

– Что, и с вами не поделился?

– Он его сырым схарчил, костер мы разводить побоялись, чтобы не привлекать внимания. Ну а мы сырое мясо не едим.

– А сам он это сказать не может? – подозрительно прищурился старик. – Что-то он у вас вообще какой-то странный.

– Трудное детство, – вновь поспешил ответить за кибера Лом. – Рос без родителей, голодал, беспризорничал. Он даже читать не умеет, ну и говорить не очень любит.

– На голодающего он не шибко похож. Как два меня в плечах-то.

– У него кость широкая, – вставил слово и Капон. – И это он ведь в детстве голодал, а стал взрослым – отъелся. Ну и накачался. Он у нас железо тягать любит.

– Я не люблю железо! – возмутился было Зан, но Лом так пнул его ногой под лавкой, что кибер тут же исправился: – Я его только есть не люблю, а так это вполне хороший металл.

– Ладно, – мотнул старик лысиной. – Не мое это дело, кто из вас чего любит. Лучше давайте-ка теперь подробно расскажите, что вы в Мончетундровске забыли. То, что вы ради интереса размяться решили, – это вы кому другому рассказывайте. Мой отец в былые годы в полиции служил, я много от него в детстве чего по службе наслышался, да и сам, повзрослев, тут пытался хоть какой-то порядок установить. Так что вешать мне лапшу на уши не советую.

– Давайте для начала познакомимся, – сказал Васюта. – А то мы в самом деле как на допросе.

– Допрос-то как раз с того и начинают, – усмехнулся старик. – Фамилия, имя, прозвище… Ну да ладно, и правда не по-людски мы как-то. Меня Иваном зовут. Хотя все давно Околотом кличут, так что и вы так называйте.

– Почему Околотом? – удивился Васюта.

– Мой отец, Гунтар Силдедзис, из латышей был, он на Север в молодости переехал. А тут как-то к чужеземцам не особо привыкли; ничего плохого, правда, не делали, но над говором его посмеивались. Вот он меня Иваном и назвал, да еще и фамилию мне в метрику записал не Силдедзис, а Околотов.

– Но почему?! Чтобы вы всех… это… колотили?..

– Что еще за дурь? – нахмурился дед. – Скажи еще, чтобы хреном груши околачивал! Просто мой отец служил в Городском полицейском управлении в чине околоточного надзирателя, а службу свою он любил и почитал. Отсюда и Околотов.

– А я – Вася Сидоров, – поспешно, будто извиняясь за оплошность, представился Васюта.

– Давайте будем проще, – сказал вдруг Капон. – Раз уж мы сталкеры, то обойдемся позывными. Ну, то есть прозвищами. Вот вы – Околот, а мы – Лом, Зан, Васюта и Капон, – поочередно указал он на каждого, ткнув себя последним в грудь.

– Погодь, – нахмурился Околот. – Что еще за сталкеры? Сыщики, что ли?

– А об этом сейчас Капон разъяснит, – подмигнул взломщик двойнику: тебе, мол, теперь карты в руки, как и договаривались.

Глава 11

Капон не подвел. Как и договаривались, особой околесицы не нес, но кто такие сталкеры – рассказал вполне доходчиво. Всю терминологию – аномалии, артефакты и прочее – он взял из прочитанных книг и сыгранных игр, но к состряпанной на ходу легенде прилепил довольно аккуратно. Сказал, что к границам Помутнения, которое сталкеры между собой называют Зоной Севера, некоторые смельчаки из Романова-на-Мурмане и окрестных населенных пунктов выбираются не столько чтобы поживиться, а скорее ради азарта, чтобы пощекотать нервы. А сталкеры – это и есть те самые рисковые авантюристы, к которым как раз относятся и они с Васютой – из Лапландии, и Лом с Заном – из Романова-на-Мурмане, которые к ним иногда присоединяются.

– Но по краешку Зоны нам шариться надоело, артефактов там почти нет, – сказал, завершая объяснение, Капон, – вот мы и решили отправиться в самое ее сердце, то есть к вам.

– Понятно, – внимательно выслушав гостя, произнес Околот. – У нас тут артефакты твои называют гостинцами, аномалии – оказиями, а порождения Помутнения, или этой вашей Зоны Севера, по-разному – тварями, мерзотой, утырками…

– Значит, в Мончетундровске тоже есть сталкеры? – не удержался Лом.

Старик негромко, скрипуче рассмеялся.

– А тут только они и есть, получается. Как тут еще прожить, если гостинцы не искать?

– Значит, и вы их тоже ищете? – спросил Васюта.

– Вот что, сталкеры, – погладил лысину Околот. – У нас тут «выкать» не принято. Меня уже корежит от этого. Обращайтесь ко мне по-нормальному.

– Но вы же старше!

– А ты – толще. И что?

– Разве я… – втянул живот Васюта. – Ну ладно, давайте на «ты». Давай то есть. Так ты что, тоже гостинцы ищешь?

– Поначалу искал, но все ж я и правда староват для этого, чего уж. Так что лет пять уже как забросил. Меня, вон, огород кормит, теплица, курочек, опять же, держу. Климат-то у нас, на Севере, после тех катаклизмов в сороковых-пятидесятых поменялся, сами знаете, теплее стало, так что растет все неплохо, мне хватает. Бывает, и людишки из города по старой памяти захаживают, когда рассудить что-то надо. За помощь что-нибудь вкусненькое или полезное оставляют. Но это редко бывает, чаще там проблемы по-другому решают: кто сильней – тот и прав.

– А много вообще людей в городе? – поинтересовался Капон.

– Да кто ж их считал? – пожал старик плечами. – Сотни три, пожалуй, наберется. Может, пять. Вряд ли больше.

– Пятьсот человек?! – воскликнул взломщик. – Но как они выживают? Гостинцы – это же вряд ли еда?

– Понятно, что не еда. Но еду, как и я, тоже многие выращивают. У кого на этом берегу огороды, а кто и прямо в городе картошку с репой сажает. Ну а гостинцы ведь тоже не для интереса ищут – их как раз на продукты и меняют. На оружие и одежду еще, на инструменты и другое полезное.

Все три гостя разом ахнули:

– Меняют?!

А Лом добавил:

– Но с кем же они обмениваются?

– С канталахтинцами, – ответил дед. – Те сюда на дирижабле прилетают. На фабрике одна труба почти целая осталась, вот из нее причальную мачту и устроили. Гостинцы у нас собирают все, но все, понятно, на трубу не полезут – это побоищем кончится, что и бывало поначалу, столько народу полегло… Тогда назначили скупщиков, их около десятка по городу. К ним несут гостинцы и говорят, что надо взамен. Те раз или два в неделю привозят гостинцы на фабрику и передают трубникам, которые держат подъемник. Они и сдают на трубе гостинцы прилетным. Сами канталахтинцы вниз никогда не спускаются, после того как в самом начале двоих из них наши убили, хотели захватить дирижабль.

– Значит, местные сталкеры не особо-то мирные, – хмыкнул Капон.

– А как при такой жизни мирным будешь? – почесал лысину Околот.

– Все мирными и при нормальной жизни не бывают, – философски заметил Лом.

– Это так, – кивнул дед. – Но все же в последние годы у нас почти спокойно. Основных-то беспредельщиков поубивали. А кто в оказиях сгинул или твари прикончили. Но так-то, по-тихому, каждый день, считай, пошаливают. Из таких, кого действительно побаиваются, сталось две-три банды на город. Главная из них, конечно, «ОСА». Что смешное, возглавляют ее три бабы. Вот им на глаза лучше не попадаться.

– Бабы?! – снова ахнули все три гостя разом.

– Ну да. Молодые, красивые девки. Но дерзкие – жуть. Никого и ничего не боятся.

– А «ОСА» почему? – спросил Васюта. – Ужалить могут?

– Так они и жалят. Ну а вообще это по их именам: Олюшка, Светуля и Анюта.

– А почему так по-доброму, если они такие злые?

– А ты попробуй по-другому назови – сразу и называть будет нечем, язык отрежут. Олюшка из них самая умная, читать очень любит. Она за новую книгу себе что-нибудь отрезать готова. Так что если где чтиво найдете – приберегите, может при встрече пригодиться, а то и жизнь спасти. Но лучше с ними все же не встречаться.

* * *

И тут истошно закукарекал где-то под домом петух и залаял в дровянике Медок. Все дружно метнулись к окошку, но Околот схватил первого подвернувшегося – это был Васюта – за шиворот и отдернул его назад, выкрикнув:

– Жить надоело?! Отошли от окна!

Васюта, не устояв на ногах, упал на колени, да так и остался в этом положении, еще и голову пригнул. Лом с Капоном отпрянули по разные стороны окна и вжались спинами в стену. Сам хозяин дома тоже метнулся к стене – туда, где стоял взломщик, и замахал застывшему посреди комнаты Зану:

– А ты чего замер?! Прячься!

– Не вижу смысла, – спокойно произнес кибер. – Это «капли». Они не могут принести физический вред на расстоянии.

– «Капли»?.. – не понял старик, но вспомнил недавний рассказ гостей. – А! «Мозгоеды»!

Отойдя от стены, он выглянул в окно.

– Так… Еще далеко, но скоро подойдут и на мозги начнут капать. Ничего, успею… А вы стойте, не дергайтесь!

– Но там Медок! – шагнул от стены Капон.

– Ему ничего не будет, на животных это не действует. Не дергайтесь, я сказал!

Околот направился к двери в другую комнату, скрылся за ней, а примерно через полминуты за окном бахнуло.

– Граната… – пробормотал Капон. – РГД-5 вроде или что-то типа того.

– Откуда у «капель» гранаты? – заморгал до сих пор стоявший на коленях Васюта.

Ответа у «братьев» не было, да они все равно бы не успели ответить, потому что вернулся из второй комнаты Околот. Он прижимал к груди, словно охапку дров, три автомата. Точнее, нечто похожее на них, но явно самодельное, грубо обработанное. У каждого – короткий ствол, к широкой ствольной коробке приделано с обеих сторон по рычагу, под самой коробкой прикреплено по длинному пузатому цилиндру, от которых отходит по две рукояти и болтается по тонкому шлангу почти в аршин каждый, прикладов нет вовсе… Какое-то недоразумение, а не оружие!

– Это еще что такое? – невольно вырвалось у Лома.

– Водометы, – ответил Околот. – Два вам, один мне.

– Перед смертью детство вспомним? – нахмурился Капон. – Водичкой друг в дружку побрызгаемся?

– Что, «мозгоеды» до твоей головы уже добрались? – насупился дед. – Первых я своей закладкой обрызгал, но сзади еще могут быть. Так что хватайте водометы – и во двор! По углам дома бочки дождевые стоят, заправлять оттуда. Шланг в бочку – и правым рычагом накачиваем воду. Сейчас они уже заправлены, струй на восемь, а то и десять хватит. Воздух для выстрела качать левым рычагом – сильно и резко на себя, затем назад. Поняли?

– Но за… – начал было Васюта, но тут взломщик вспомнил, как Околот спрашивал, была ли у них вода, когда убегали от «мозгоедов». Значит, они боятся воды!

И он первым схватил из рук старика водомет. До Капона, похоже, тоже стало что-то доходить, и он неуверенно протянул руку к «детскому» оружию. Но его опередил Зан.