ИИ-2041. Десять образов нашего будущего

Лицо мужчины излучало силу. Лоб и щеки были покрыты белой краской — это символ племенного духа. Глаза светились, будто два огня. Губы были слегка приоткрыты, уголки рта образовали полуулыбку — будто он собирался заговорить на божественном языке новой эпохи и взять штурмом весь мир.

Амака отлично знал этого нигерийца. Его звали Фела Кути, он был музыкантом, отцом жанра афробит, борцом за демократию и умер 45 лет назад.

Амаке предстояло сделать фейковое еще более фейковым.

Аватар — виртуальный образ с лицом Фелы Кути — возник в сети и начал постить видео на платформе GarriV. «Воскресший» Фела произвел в интернете фурор. Аватар называл себя АФАК — аббревиатура от «Аватар Фелы Аникулапо Кути». Видеоролики содержали едкие комментарии по поводу текущих социальных проблем, хотя точно определить его политическую принадлежность было трудно. Большинство людей восприняли происходящее как шутку — все знали, что настоящий Фела умер в 1997 году.

Технология переноса лиц в этих видеороликах была грубой до смехотворности. Платформы для обмена видео особо не заморачивались с запретом видео с АФАКом — просто помечали этот фейк как пародию.

Однако авторитет АФАКа рос, и вскоре его влияние стало совсем не забавным. Миллионы нигерийцев заходили в закрытые чат-группы и обсуждали его видеоролики — с лупой рассматривали каждый кадр, смаковали каждый слог. Текст даже стали переводить на разные диалекты — делали отличный дубляж и синхронизировали артикуляцию. Благодаря столь высокому качеству обработки послания АФАКа стали распространяться гораздо шире.

Официальный фонд Фелы Кути выступил с заявлением: организация озадачена происхождением аватара не меньше других. Однако не потребовал, чтобы загадочный персонаж, кто бы ни стоял за этим аккаунтом, перестал использовать образ музыканта.

Отследить человека, скрывающегося за ником, пока не удалось. Вся видеоинформация зашифровалась; учетные записи, с которых загружали видео, были одноразовыми и проходили через несколько прокси-серверов. Вполне логично возникла конспирологическая теория: а вдруг АФАК — дело рук антиправительственных активистов или какого-нибудь недружественного иностранного государства, посягающего на стабильность в Нигерии?

Компания Ljele, новый работодатель Амаки, оказалась ширмой, прикрытием подпольной группы «Слава игбо», а Чи — просто агентом, которого наняли завербовать Амаку и управлять его дальнейшими действиями. Группа проанализировала содержание видео с АФАКом и пришла к выводу: за аватаром стоят не иностранцы, а ультранационалисты йоруба.

Они хотели воспользоваться его популярностью и манипулировать сознанием людей, постепенно сделать видео с аватаром более «пройорубским» и перетянуть общественное мнение на свою сторону. Амаке было ясно: чем больше власти окажется в руках у и без того доминирующих йоруба, тем сильнее они станут притеснять другие этнические группы, и в первую очередь игбо.

Так, недавно АФАК призвал штаты, в которых преобладают игбо, отказаться от претензий на новое месторождение редкоземельных элементов и предложил сделать его «общей собственностью всех нигерийцев». Это была очередная и на текущий день последняя попытка отобрать у игбо ресурсы дарованной им богом земли. Народ игбо всегда чувствовал себя чем-то вроде хвоста ящерицы-Нигерии: его отрезали, он отрастал, его рубили вновь — и так бесконечно. Болит при этом культя, кровоточит — никого не волновало.

Игбо вконец устали. Миссия Амаки была ключом к революции, к достижению цели, поставленной перед собой группой «Слава игбо». Чи поручил Амаке создать фейковые видеоролики, которые подорвали бы авторитет и влияние аватара — так предполагалось ослабить доверие к АФАКу и, соответственно, его контроль общественного мнения.

Технически все было не так уж сложно. С помощью H-GAN (гипергенеративно-состязательной нейросети) Амака легко скопировал машинную модель лица АФАКа. Модель Амаки оказалась пиксельной зеркальной копией аватара АФАКа — начиная с частоты моргания и движения губ и заканчивая довольно заметной несостыковкой контура рта с окружающей кожей. Амака знал, как установить параметры и точно соотнести каждое математическое значение дипфейка и оригинала. Он мог обмануть любой детектор фейков и уж тем более — любой человеческий глаз.

Труднее всего оказалось воспроизвести речь в стиле АФАКа. Темы видеороликов варьировались от социально-политических новостей до головоломных популистских заявок, которые так любят обыватели. В монологах аватар то цитировал известные слова настоящего Фелы Кути, то сыпал перлами народной мудрости. Амаке часто было трудно разобрать, что он там произносит, не говоря уже об имитации речи.

АФАК заявлял, что Нигерия остро нуждается в новом языке, выходящем за рамки этнических границ, — дабы «очистить наш разум и язык от колониального яда». Он сетовал, что нигерийские матери, которые «страдают больше всех и заслуживают искреннего и высочайшего поклонения», собственноручно «приветствуют падение и закапывают трупы» своих многочисленных детей.

Аватар провозглашал, что «музыка — это оружие будущего», что только когда образование и богатство будут «распределяться также равномерно, как барабанная дробь пронизывает воздух, биение человеческих сердец сможет слиться в единый устойчивый ритм».

Очень скоро слова АФАКа, словно ливень, обрушившийся на выжженную солнцем землю, начали утолять жажду и в сердце Амаки. Как бы парень ни сопротивлялся, он чувствовал, что идеи аватара воодушевляют его и вселяют в него надежду. Может, Чи ошибается в отношении АФАКа? Амака попытался отмахнуться от нахлынувших чувств. Не нужно мне никакого вашего паршивого чувства принадлежности, твердил он себе.

Нужно ему сейчас было только одно — идеальный фейк речи в стиле АФАКа, в который бы поверили люди.

Карнавальное шествие растеклось по улицам Центрального Лагоса. Из глубины своего балкона Амака наблюдал за труппой молодых нигерийцев. Они раскачивались и кружились ритмично, грациозно и легко, как пылинки в солнечных лучах. Лица парней были расписаны белой краской в стиле Фелы Кути. Мускулы на их обнаженных спинах блестели под палящим солнцем. Следуя ритму, они в унисон воздевали руки и встряхивали кистями, будто бы читая заклинания.

Музыка инструментов разных этнических групп образовывала гармоничную мелодию. Пронзительный грохот барабана бата и низкие стоны барабана дундун народа йоруба; металлический звон колокольчика огэн и серебристая мелодия дудочки опи народа игбо. Воздух звенел от музыки, словно тетива боевого лука, когда ее натягивает стрелок.

Танцоры, гибкие, как молодые побеги маниоки в сезон дождей, ритмично двигались под музыку. Амаке они казались не отдельными людьми, а единым существом — таким же мощным и неделимым, как повторяемая ими мантра: «Еди-ная Ниге-рия». Это был слоган видеокампании с АФАКом.

Амака чувствовал, что сейчас лопнет от эмоций. С одной стороны, он завидовал танцорам и инстинктивно жаждал присоединиться к ним — но желание подавлял страх разоблачения и обвинения в предательстве. С другой стороны, действительно ли эти танцоры — последователи АФАКа и желают зла игбо, народу, от которого Амака отдалился, но который еще любил?

Но куда больше парня беспокоил стремительно приближающийся дедлайн, установленный Чи. С каждым днем Амака все больше убеждался, что поставленная перед ним задача абсолютно невыполнима.

Амаке стало казаться, что единственной идентичности АФАКа просто не существует. Аватар создавала команда, она опиралась на систему смарт-тегов платформы обмена видео и выдавала ролики, адаптированные к различным профилям пользователей. Она точно подгоняла основные темы, слоганы, тон и жесты под потребности каждой конкретной аудитории — как рекламное агентство, которое потворствует потребностям и желаниям определенной демографической группы.

Создание просто дипфейка — это одно, а дипфейка с множеством разных идентичностей — совсем другое; и это уже выходило за рамки умений Амаки. По какой-то непостижимой причине осознание этого принесло облегчение. Однако теперь парню предстояло столкнуться с последствиями провала миссии, порученной ему Чи.

— А почему бы тебе к ним не присоединиться? — голос Озиомы раздался прямо над ухом. Хозяйка шагнула из комнаты на балкон, приветственно пихнув Амаку, закурила английскую сигарету, облокотилась на перила и посмотрела вниз.

— А ведь я когда-то была королевой танцев в нашей деревне, — взгляд Озиомы затуманился: она ностальгировала. — Правда-правда, я не хвастаюсь. Парни глаз не могли от меня оторвать. Отец ненавидел, когда я танцевала. Он каждый раз грозился отлупить меня, когда заставал танцующей.

— И вы слушались?

Озиома от души расхохоталась.

— Да какой же ребенок откажется от того, что он любит, только из-за запрета родителей?! Я нашла способ, чтобы как минимум закончить танец.

— Какой?

— Прежде чем начать танцевать, я всегда надевала Агбого Ммуо.

— Чево-о-о?! — глаза Амаки вылезли из орбит. Агбого Ммуо — священная маска северных игбо, олицетворение девичьих духов, а также матери всего живого.

— Вот-вот, у отца, когда он видел меня в маске, становилось точно такое же лицо. Ему оставалось только кланяться и выражать почтение маске и богине, которую она олицетворяет. Конечно, потом, когда танец заканчивался и я снимала маску, мне доставалось на орехи, — Озиома сияла от гордости: воспоминания на миг вернули ее в юность, когда она была такой смелой и находчивой.

От истории Озиомы в голове Амаки шевельнулась какая-то идея. Она заворочалась, словно огромная рыбина на глубине, потом начала переваливаться с боку на бок и бить хвостом. Амака задумчиво наморщил нос и даже пробормотал вслух:

— Маска…

— Да, дитя мое. Маска — вот что давало мне силу, — эхом откликнулась Озиома. Она, оказывается, все еще была здесь.

— А если снять маску? Содрать маску… — бормотал, вдруг оглохнув, Амака.

Он вдруг бросился к Озиоме, подхватил на руки и звонко чмокнул в нос, прокричал: «Спасибо, спасибо, моя королева танцев!» — и ломанулся в комнату, оставив за спиной суматоху маскарадного шествия и совершенно сбитую с толку женщину.

— Если вложить в уста АФАКа явное вранье, это не заставит последователей отвернуться, он же кумир, — объяснял Амака в тот же день в видеочате своему куратору Чи. Парень был чрезвычайно взволнован неожиданным открытием. — Но если снять с него маску и разоблачить скрытую сущность кукловода, это наверняка поможет.

— Но кукловода никто не знает, — засомневался Чи.

— Вот именно! — Амака просиял. — Не понимаете? Раз его никто не знает, значит, кукловодом может быть кто угодно!

— То есть ты предлагаешь…

— …сорвать с АФАКа маску и сделать его таким, каким вы захотите!

Чи довольно долго молчал, а потом наконец пробормотал: «Да ты просто гребаный гений».

— Ндево, — попрощался Амака на языке игбо, собираясь уже выйти из чата.

— Погоди, — окликнул его Чи, — но ведь тогда нужно создать лицо, которое существует в реальности.

— Да, именно так.

— И оно должно обмануть все антифейковые фильтры, — задумчиво добавил Чи. — Надо учесть искажение цвета, структуру помех, вариации степени компрессии, частоту моргания, биосигнал… Это вообще выполнимо?

— Мне нужно время, — кивнул Амака. — И неограниченные мощности облачного искусственного интеллекта.

— Свяжусь с тобой, — бросил Чи и отключился.

Экран погас, Амака не двинулся с места и разглядывал свое отражение. Адреналин, поначалу захлестнувший его, куда-то улетучился. Теперь на лице Амаки было не возбуждение, а усталость и тревога — он чувствовал себя так, будто только что предал духа-хранителя, наблюдающего за ним с небес.

Теоретически создать фейковый образ и вставить его в видео может кто угодно, да и обойти антифейковые фильтры — не особая проблема. Проблема в расходах — стоимость необходимых для этого вычислительных мощностей огромна.

Дипфейки и их детекторы пребывали в состоянии вечной борьбы, как Эрос и Танатос. Перед Амакой стояла невероятно сложная задача, но он был настроен достигнуть своей единственной цели: создать настоящее человеческое лицо.

Чи предложил новую схему: АФАКа следовало лишить цифровой маски Фелы Кути и показать всем известного Репо, политика йоруба, известного нескончаемыми нападками на другие этнические группы и главного врага движения «Единая Нигерия». Как только Чи и его команда покажут, что именно Репо дергает за ниточки, что это он стоит за харизматичной и вдохновляющей фигурой АФАКа, вера людей в аватара рассыплется в прах. Но первым делом сфабрикованное Амакой видео должно будет пройти проверку миллионами глаз — как людских, так и искусственного интеллекта, включая VIP-детектор.

Программу, прозванную VIP-детектором, разработали для защиты репутации общественных деятелей: политиков, госчиновников, знаменитостей, спортсменов, ученых. Эти выдающиеся личности оставляли слишком заметный цифровой след, и это делало их особо перспективными мишенями для дипфейков.

VIP-детектор должен защитить эти «суперточки» киберпространства от возможного мошенничества или других разрушительных для них действий — в противном случае социальному порядку может быть нанесен ущерб. Веб-сайты, публикующие изображения или видео известных людей, обязаны перед публикацией контента применять специальный алгоритм обнаружения дипфейков. В VIP-детекторе задействовано множество технологий, от распознавания лиц в сверхвысоком разрешении до датчиков распознавания жестов и геометрии ладони и пальцев, оценки речи и даже распознавания вен.

Эти данные вводились в систему глубокого обучения ИИ VIP-детектора. Если объект защиты был особо важен, VIP-детектор заносил в свою базу данных даже его историю болезни. Понятно, что Репо с его социальным статусом и неоднозначностью входил в эту категорию.

Но Амака был уверен, что и в VIP-детекторе есть изъяны. Сумей он раскодировать его принцип действия, он точно мог бы найти пробелы в пересекающихся цепочках входных данных и использовать их. И пусть эти лазейки совсем узкие — кто ищет, тот, как известно, всегда найдет. И протиснется бочком.

И вот Амака, взяв за основу реальное видео Репо, принялся, подобно какому-то создателю Франкенштейна XXI века, слой за слоем сшивать его лицо: губы, глаза, нос. Искусственный интеллект в помощь: каждое мельчайшее движение, мимолетный жест в фейковом видео исходил от самого Репо, и это сводило к минимуму вероятность того, что антифейковый детектор обнаружит подделку.

Амака начал с того, что с помощью технологии XR-зрения создал себе трехмерное рабочее пространство. Он махал руками, выбирал, перетаскивал объекты, увеличивал и уменьшал масштаб; иконки и фрагменты видеозаписи парили в воздухе и управлялись разными жестами. Амака предпочел бы видеть себя магом, творящим волшебство, но пока куда больше был похож на звезду кулинарного шоу за приготовлением блюда авторской кухни.

Для каждой части тела Репо Амака тщательно выбрал самую эффективную программу с открытым кодом — и это было похоже на то, как повар выбирает и откладывает в подходящую посуду сырые ингредиенты для будущего блюда. Затем, словно приправляя кушанье разными специями, он скорректировал параметры, модели и алгоритм обучения. И наконец, довел все это «до кипения» на облачной ИИ-платформе — на огне максимальной вычислительной мощности.

Каждый набор видеоресурсов, обработанных GAN, генерировал серию миниатюр, которые образовали в виртуальном рабочем пространстве бесконечную галерею — и это была длиннющая череда постеров с различными частями тела Репо.

А между тем за этой стеной из плакатов развернулась жесточайшая битва — в облаке, в полной тишине. Сражались позитивные и негативные полюса GAN: сеть-фальсификатор и сеть-расследователь. Первая стремилась переобучить и модернизировать себя для создания максимально реалистичных изображений, способных обмануть антифейковые детекторы. Эти изображения, базируясь на обратной связи от сети-расследователя и благодаря ей должны были минимизировать значение функции потерь сгенерированного образа.

Сеть-расследователь, напротив, стремилась увеличить значение функции потерь. Эта битва, ставки в которой повышаются с каждой миллисекундой, будет повторяться миллионы раз — пока стороны не достигнут определенного баланса.

Корректировка параметров, очередная итерация модели… С каждой последующей корректировкой Амака убеждался: видео становится все более реалистичным. Он уже почти ослеп от бесконечно мелькающих разноцветных пикселей, но продолжал всматриваться в кадры в поле XR-зрения, которые практически не отличались друг от друга. Пот струился по лицу парня, но ловким пальцам Амаки, порхавшим по клавиатуре, это не мешало.

Время от времени в ушах, отвлекая и раздражая, возникал противный шепот — словно голос злого духа огбанже, навечно застрявшего в подвешенном состоянии между жизнью и смертью. «Ты убиваешь бога собственными руками», — шептал этот голос.

«Он не мой бог. Он йоруба», — возражал Амака, заставляя себя не отвлекаться от дела.

Наконец фейковое видео блестяще обошло фильтр — сумело обмануть VIP-детектор. У Амаки хватило сил только шагнуть к кровати — он рухнул плашмя и тут же уснул.

Незнакомый голос звал Амаку по имени. В изножье кровати колыхалась темная тень. Амака в ужасе попытался нащупать выключатель — пальцы не слушались. Тень приближалась. И тут он разглядел лицо — это был АФАК.

— Чего тебе?! — Амака аж задохнулся.

— Не бойся, дитя мое. Я услышал твой зов и пришел посмотреть на тебя, — АФАК улыбался в темноте, причем, похоже, вполне искренне.

— Но я не… Я не хотел причинить тебе вред, — Амака шептал дрожащим голосом.

АФАК вдруг расхохотался — и это было похоже на рык африканского леопарда.

— Никто не способен причинить мне вред, дитя мое. Ни ты, ни они.

— Они?

— Люди, которые пытаются задушить будущее Нигерии и обманом заманить тебя в ночные джунгли.

— Мне очень жаль, АФАК, но у меня не было выбора.

— Нет, выбор есть, дитя мое. Отправляйся в Нолливуд[26]. Не ищи простого решения — расскажи миру настоящую нигерийскую историю.

Амака не мог вымолвить ни слова, не получалось и отвести взгляд от пиксельной фигуры, стоящей у кровати. Я и вправду всегда хотел рассказать свою историю, думал он, историю игбо, который мечется между традиционной и изменяющейся реальностью.

— Мой дух-хранитель покинул меня, потому что я оставил свою землю и уехал на землю йоруба, — запинаясь, с трудом выговорил Амака.

— Чушь какая! — перебил АФАК. И Амака вдруг понял, что знает этот голос. — Помнишь, как ты был маленьким?

— Я был маленьким?

— Я показывал тебе разных птиц и говорил, как они называются; я показал, из какого древа получится самая хорошая рогатка; рассказал, как смастерить флейту из слоновой травы … Ты что, все забыл?

— Всему этому меня учил отец. — Амака изумленно замолк, глаза его расширились.

— Вот именно, дитя мое. Помнишь народную поговорку игбо? Когда человек говорит «да», его духу-хранителю ничего не остается, как тоже сказать «да». Это только люди покидают своего бога — бог их никогда не оставит.

— Но отец, я же не хочу тебя подвести, — Амака вспомнил об угрозе Чи опозорить всю его семью и почти шептал.

— Есть кое-что, о чем я никогда тебе не говорил.

— О чем ты?

— Мне все равно, что сказал при твоем рождении прорицатель. И мне неважно, чья душа живет в теле моего ребенка. Я хочу только, чтобы он был счастлив, чтобы он был добрым и чтил богов и духов.

— Отец… — Амака потянулся к силуэту АФАКа. Он хотел снять с него маску и увидеть родное обветренное лицо отца.

— Сходи в New Afrika Shrine[27]. Я уверен, ты сумеешь сделать правильный выбор. А потом возвращайся ко мне.

Амака уже почти дотянулся — кончики пальцев вот-вот должны были коснуться мерцающего пиксельного лица. Но АФАК вдруг исчез. Амака проснулся. Горел ночник. С темно-зеленого экрана монитора Illumiware Mark-V улыбалось знакомое лицо.

Расписанное граффити здание клуба New Afrika Shrine в Икедже можно запросто принять за полуразрушенный гараж. Впрочем, недостаток архитектуры с лихвой компенсирует энергетика места. В здании вместимостью две тысячи человек еженедельно проходят концерты, в нем работают всевозможные киоски с едой и напитками — и это весьма процветающий бизнес.

Фела Кути открыл ночной клуб Afrika Shrine в отеле Empire, но в 1977 году клуб сожгла полиция. Здесь была уже реинкарнация клуба — его в 2000 году открыл в память об отце Феми, сын Фелы.