Цена империи. Фактор нестабильности (СИ)

-Что, Саша задремал или грезишь? — с улыбкой поинтересовался у него Николай, а то давай в шахматы сыграем, как раз до отбоя успеем.

Возражений не последовало, да и в прошлом, точнее в далёком будущем академик весьма уважал эту игру и расставив фигуры они начали партию. Несмотря на то, что Крылов любил математику и великолепно в ней разбирался, опыт и мастерство были на стороне Сандро, поэтому он мог позволить вести игру в стиле незабвенного Штирлица, одновременно думая о своём.

— Я хочу сыграть с тобой защиту Каро-Канн! — провозгласил Алексей, победно усмехаясь!

Ёксель-моксель, помяни Штирлица всуе, так сразу же и цитаты из фильма вывалятся на мою скромную головушку... Стоп! А разве эта зашита уже известна??? Вроде как рановато еще? Или нет? Одни вопросы.

— А что это за хрень Лёша, откудова ты её взял? — поинтересовался сразу же, старательно скрывая свой интерес.

— В английском шахматном журнале вычитал. Там австриец Канн проанализировал дебют, предложенный англичанином Карро. Вот и хочу тебя удивить.

— Хм…

Всё-таки мне интересно, это подтверждает версию об альтернативной реальности или это расхождение результат уже нашего появления?[1]

— Ну что задумался, ходи! Ты белыми!

— Ага! — говорю и двигаю пешку от ферзя на две клетки вперед!

— Ээээ… мы так не договаривались, ты всегда от короля ходишь… — обиженно произнес Крылов. Конечно, я то знаю, как играется эта защита, вот и сделал первый ход не такой. Просто приятно было посмотреть на очень огорченную физиономию друга.

— Ладно, — соглашаюсь, — так как я должен пойти?

— е2-е4! — бодро рапортует будущий судостроитель. Ну-ну…

Хожу так, как он хочет и получаю в ответ с7-с6. Сделав этот ход, Алексей с торжеством смотрит на меня, мол вот я какую тебе задачу придумал! Тоже мне задача. Я лично наблюдал за игрой Анатолия Карпова, который эту защиту очень уважал и часто разыгрывал на самых различных турнирах. И что тебе, милок, предложить? А уйду-ка я от классической схемы. Посмотрим, попадешься ты или нет! Белая пешка от ферзя идет на две клетки вперед, ей симметрично выдвигается такая же пешка черных. Дальше надо развивать коня, но я беру своей пешкой на d5, чем ставлю Крылова в тупик. Он на автомате пешку мою ест своей, а я тут же двигаю еще одну пешку с2-с4. Атака Панова! Так… Крылов очень смешно чешет репу, прикидывая варианты. Мне интересно, попадется он, или нет? Есть в этой атаке очень симпатичная ловушка, к ней и веду дело. На девятом ходу ловушка срабатывает, и на вроде бы читающийся маневр конем следует стремительный удар. На роковом тринадцатом ходу Ляксей остается без коня. Допрыгался. Довести партию до логического финала — дело техники.

— Сандро, так ты просто зверь! Там, в теории, такого и близко не было! — сокрушается товарищ.

— Так я теорию не читал, вот и играл… по наитию.

— По наитию? Что-то рожа у тебя больно довольная, ваше высочество, никак эту статью прочитал и ловушку мне приготовил заранее! Только с кем-то посовещался, думаю… Не, сам ты не мог до такого допереть… Или ты гений! Вот никогда больше не буду играть с тобой в шахматы на деньги!

— Так мы никогда на деньги и не играли!

— Вот я и не буду! — довольно нелепо дуется Крылов. А ведь интересно наблюдать за тем, как сердится будущий профессору, генерал и Герой Социалистического труда. Правда, последнее скорее всего Николаю не светит, так как сомнительно, что это звание, равно как и СССР появятся в этой ветви истории. Во всяком случае, если у нас получится то, что мы задумали. Что-то по типу революции Мэйдзи в Японии. Когда академик обсуждал с Михаилом Николаевичем цели обучения в Морском Корпусе, то одной из основных было названо формирование личной команды, первой из задач которой станет эффективное построение и развитие флота. В списке нужных людей на первых местах стояли имена Алексея Николаевича Крылова и Владимира Дмитриевича Менделеева, вот и был разработан план операции «знакомство». Да, именно операции. Дело в том, что положение Сандро в Корпусе было несколько двойственным. Иные ему завидовали, да и было чему: Великий князь и сын Императора. Поэтому все его достижения объяснялись высоким происхождением и отцом — императором. А явные и выдуманные недостатки приписывались, как не странно именно этим же обстоятельствами. Естественно, что это не означало, что ему угрожал так называемый «цук» со стороны кадетов старших по возрасту, среди самых бесшабашных голов умалишенных не было, дабы поднять руку на сына Императора. Однако, присутствовала настороженность и периодические попытки «взять маменькиного сынка на слабо».

Но после того, как Сандро одним из первых выполнил нормы, позволяющие получить значок КС первой степени, а в спортивном поединке положил на лопатки детину выше себя на голову, злые языки приумолкли. Крылов не относился к категории злопыхателей, но обладая сильным чувством самоуважения, предпочитал держать дистанцию и ограничивать общение служебными рамками. Нечто подобное Сандро предвидел и был разработан специальный план, который базировался на рекомендациях, почерпнутых из наработок Карнеги и профессиональных психологов, да и вообще за его плечами был опыт двух последующих веков, а также самого академика. Прожить очень долгую жизнь и десятки лет успешно проработать в институтах и университетах, кои как правило напоминают банки с скорпионами или серпентарий с кобрами и иными суперядовитыми змеями, и при этом остаться человеком, не переродится в законченного негодяя и при этом не позволить себя сожрать, это не каждому дано. В общем, академик беззастенчиво сплагиатничал.

На этот раз он воспользовался можно сказать классикой фантастики, романом Роберта Хайнлайна «Гражданин Галактики» тем эпизодам, в котором некая сообразительная девица Лоэн желая для начала подружиться, а затем женить на себе главного героя по имени Торби, прикинулась наивной дурочкой и спровоцировала его на проведение импровизированных лекций по высшей математике. При этом она, естественно непреднамеренно, умолчала о окончании специальной математической школы и специализации по многомерной геометрии. Правда, когда Сандро обсуждал все нюансы плана с Михаилом Николаевичем, то папаша, а — точнее ученик изволил издеваться и советовал не увлекаться, дабы процесс обучения не зашел слишком далеко. И даже безбожно фальшиво не пропел, а по медвежьи проревел строчку из песни Александра Дольского: «господа офицеры, голубые князья…». А далее заржал и погрозив пальцем подытожил: «смотри, только не увлекайся, пготивный». В общем ученичок окончательно оборзел, и явно решил отыграться за все годы работы над докторской, когда он был вынужден безропотно молчать, внимать, вздыхать, и лишь думать про себя: «…когда же черт возьмёт тебя». Пришлось покрутить пальцем у виска и предложить вернуться к нашим баранам, то есть к Крылову и Менделееву. Ну с первым было проще, ибо он сам подробно описал свою жизнь в книге «Мои воспоминания» в том числе, и то как на «выпускном экзамене сумел сперва поспорить, а затем и убедить в своей правоте самого злобного Зыбина". Сказано, сделано. Николаю импонировало, что он выступает в качестве наставника у сына Императора, а Сандро, в свою очередь с удовольствием проводил с ним совместные тренировки по фехтованию и договорился о совместном посещении тира. В общем гениальная мысль, высказанная особой родом из потомственной морской семьи: «Совместный труд для моей пользы он объединяет» подтвердила свою эффективность.

Крылов убедился, что великий князь — свой парень и не раз вместе с ним посещал Ново-Михайловский дворец, тем более, что Император с супругой переехали в столицу, то бишь в Москву и причин стесняться не было. Очень скоро, к ним присоединился и Владимир Менделеев. С этим человеком, у обоих попаданцев были связаны далеко идущие планы. Но если Крылов дожил до весьма почтенного возраста, то Владимиру в реальной истории выпала ранняя смерть от инфлюации в возрасте Христа. Следовало сберечь для России человека, который обладал задатками талантливого ученого. Достаточно упоминать его проект строительства плотины в Керченском проливе с целью превращения Азовского моря в глубокое внутреннее русское море, доступное для плавания больших морских судов. Да и смерть сына явно укоротила век самого Дмитрия Ивановича. В данном случае, подружится удалось с помощью фотографии, которой Владимир, как и его уважаемый батюшка был страстно увлечён. Причём степень этой страсти можно оценить тем, что в иной ветви истории он написал цикл статей для Энциклопедического словаря Брокгауза-Ефрона. Тут большую помощь оказал Александровский. Иван Фёдорович гостеприимно распахнул двери своего фотоателье и Владимир стал проводить там большую часть свободного времени знакомясь с тонкостями сего мастерства и с разнообразными техническими новинками. Особенно Менделеева младшего, поразили эксперименты по проведению фотографирования под водой через стекло иллюминатора. И для участия в них, он даже совершил несколько погружений на подводной лодке Александровского прошедшей некоторую модернизацию и доработку. Естественно, что все сии действия происходили с ведома и согласия, как Дмитрия Ивановича, так и начальника морского корпуса контр-адмирала Епанчина. Очень часто компанию ему составляли Николай и Сандро и вскорости их сокурсники стали именовать неразлучную компанию — три мушкетёра, а в учебных классах Корпуса появились прекрасно сделанные фотоснимки кораблей и подводных пейзажей.

Постепенно и Сандро, помимо трезвого расчёта стал испытывать к своим товарищам искреннюю привязанность, они превратились в настоящих друзей. Особенно его растрогал поступок Николая, случайно услышавшего, что он мечтает о хорошей собаке. Крылов написал своему отцу и очень скоро в Санкт-Петербург привезли щенка меделянской породы. Это был по-настоящему царский подарок, ибо когда-то этих могучих русских мастифов держали в княжеских псарнях, а короли и азиатская знать были счастливы, если им презентовали этих щенков. Взрослый пёс мог сбить с ног быка или в одиночку биться с медведем. Это был идеальный страж и телохранитель, в чём Сандро смог убедится несколько позже.

Так получилось, что именно Ново-Михайловский дворец стал местом привязки и сбора их коллектива. Тройка мушкетеров стала его становым хребтом, но на такой каркас следовало натянуть еще и мясо. В общем, великий князь уже сейчас старался воспользоваться увольнительной, чтобы собрать у себя во дворце небольшой коллектив друзе-единомышленников. Среди них были два Николая и два Свешникова. Николай Старк (Николай Николаевич), и Николай Свешников (Николай Львович), был еще Дима Свешников (Дмитрий Александрович). К этому коллективу немного позже присоединился Веня (Вениамин Николаевич) Протопопов, Лев (Львович) Владимиров и Андрей (Павлович) Македонский. Последнего надо было брать в компанию за одну фамилию, жалко, что он не Александр, но и так неплохо получилось. Все они были выходцами из офицерских семей, но не из княжеских родов, с теми же князьями Шаховскими, обоими, что учились на сем курсе, отношения как-то не сложились. Объединило их еще и увлечение стрельбой. Сандро договорился, так что их коллективу был открыт доступ в Манеж «на пострелять». Михаил Николаевич там тоже оттягивался, уходя от тяжких дум о судьбах России, так что оборудование стрельбища было на месте. И стрельцы Сандро исправно переводили пачки патронов, избивая мишени до неузнаваемости. А потом были посиделки на дому у Сандро и разговоры под чай, кофей и молодое грузинское вино, которого в подвалах дворца было всегда в достаточном количестве. Впрочем, молодежь под руководством зверомудрого Академика не напивалась, а в карты играла, но только морские. Разыгрывали сражения, пользуясь подсказками из будущего, взяв за образцы штабные игры советского флота.

[1] Этот дебют в РИ появился в 1886-м году. На четыре года позже.

Глава двадцать шестая. Богемский гамбит

Глава двадцать шестая

Богемский гамбит

Окрестности Праги

17 марта 1881 года

Важно уметь пожертвовать тем, кто Вы есть,

ради того, кем Вы можете стать.

(Чарльз Дюбуа)

Йозеф Филиппович фон Филиппсберг

У командующего Богемским военным округом много забот. Очень много. Но иногда надо находить время и для отдыха. Для отрады души у меня были вот эти охотничьи угодья, всего в четырех часах езды от Праги. Нет, было тут еще одно место, куда бы я ездил намного более охотно, но тратить почти сутки на поездку только туда… командующей моего уровня не может позволить себе такой роскоши! Во всяком случае, пока что. Выйду в отставку, тогда и выкуплю то имение, будет просто великолепная возможность охотиться в своё удовольствие. Тут, в охотничьем домике я всё-таки гость, пусть и почти на правах хозяина. Еще утром подстрелил косулю, сейчас ее готовят. Хотел выйти на кабана, но не в этот раз. Лесничий так и не нашел следов. Хотя один матерый вепрь тут имеется, следы я видел, только очень давнишние. Маркус обещал сообщить, как только найдут лежку этого гиганта, охота должна будет быть интересной! Впрочем, сегодня я тут не только для этого. И всё этот неугомонный капитан Ауффенберг. Я знаю его еще со времени проведения операции по присоединению Боснии, весьма толковый офицер Генерального штаба. Так получилось, что на нем лежала координация взаимодействия различных подразделений, командиры которых, к тому же, были весьма враждебно настроены друг другу. Я подозревал, что будут конфликты, но Мориц сумел навести почти прусский порядок, чем меня и удивил, и порадовал. В нашей многонациональной армии конфликты между подразделениями из разных частей государства не такая уж и редкость. Я лично подписал наградной лист на Военный орден Марии-Терезы. Считаю, что заслужил. Конечно, сражения не было, может показаться, что я так выделил фаворита, но… перемещение большого количества войск само по себе сложная военная операция. И хотя бы часть ее прошла без сучка и задоринки. Нет, определенно этот офицер заслужил моего внимания. Но месяц назад он пришёл ко мне с предложением, которое заставило меня серьезно задуматься. Да, я видел в нем толкового исполнителя, честного и преданного императору офицера, обладающего определенным уровнем военного мышления, но то, что он задумал… Тогда я связался с единственным человеком, которому мог доверять, во всяком случае, именно в этом случае. Благо Кошице, в котором он служил не так уж далеко от Праги, по меркам нашей империи, конечно же. И я рад, что мой боевой товарищ отозвался. Тем более, он тоже принимал участие в присоединении Боснии под моим командованием, оказалось, что Ауффенберг ему знаком. Георг Риттер фон Кес руководил Эвиденцбюро, то есть был во главе нашей разведки, после неудачной войны с пруссаками на него навешали собак, он ушел в отставку, одно время даже руководил Терезианской академией, вот только педагог из него намного худший, нежели разведчик. Сейчас он был комендантом Кошице. Но бывших разведчиков не бывает! Так что сейчас они с Морицем охотятся на зайцев. Если же говорить по существу, то обсуждают план капитана Ауффенберга.

Впрочем, приближается время обеда, они должны были к приему пищи вернуться. Ха! Я прав! Георг пунктуален как швейцарский хронометр! Вот они выходят, у каждого даже по зайцу! Очень хорошо! И прогулялись, и видно, что потратили время не зря. Лесничий заглядывает, киваю головой в ответ на незаданный вопрос. На стол можно накрывать. Мориц заходит первым, отдает добычу в руки Маркуса, он чуть выше среднего роста, весьма плотного телосложения, лицо грубое, черты мощные, тяжелый волевой подбородок, густые брови, мощные надбровные дуги, защищающие небольшие глаза, глубоко утопленные в глазницах. Типичный рыцарь-тевтонец, как будто вырвавшийся из прошлого да попавший под мое начало. Капитан носит роскошные усы и при просмотре документов надевает очки. А вот полковник фон Кес совсем другой типаж — аристократическая утонченная внешность. Он невысок, субтильного телосложения, вот только голова непомерно большая, этот эффект еще усиливается за счет по-юношески густой шевелюры. Но черты лица тонкие, весьма приятные. Так что слухи о его амурных похождениях в молодости имеют весьма серьезные основания. Такие умеют нравиться дамам, кружить им головы, что же, в деле разведки уметь обаять нужную особу — дорогого стоит. В это время на стол ставятся закуски, вино, вот хозяин подает суп из косули. По местному обычаю суп налит в буханку хлеба, из которого заранее удалён мякиш. Ну что же, это вкусно! Мы втроем рассаживаемся за столом, жена лесничего заносит еще и жаркое, после чего нас оставляют в покое. Отдаем должное вину. У хозяина этого поместья отличный погребок, а его лесничий уже изучил мои вкусы и предлагает только лучшее. Впрочем, сегодня он выставил на стол кувшинчик вина, про которое сообщил, что это совершенно новый сорт, который привезли откуда-то из Валахии, и убедительно рекомендовал нам его к супчику. Вино оказалось весьма приятным и легким, с очень симпатичными фруктовыми нотками. Молодое, но весьма достойное.

— Что скажете о сем напитке, господа? — поинтересовался я у полковника. Георг чуть наморщил лоб, он всегда так делает, когда задумывается.

— Недурно, Йозеф, весьма недурно. Правда, я не уверен, что при выдержке букет сохраниться. Это вино хорошо, как хорошо молодое бордо. Настоящий выдержанный напиток свой вкус меняет, думаю, после пяти-шести лет в дубовой бочке это вино не будет столь же оригинальным и интересным.

— Прекрасно подходит к этому супу, мой генерал. — произнес Мориц.

И мы снова отдали дань еде и вину. К жаркому разлили божоле урожая семьдесят первого года. Тоже оказалось весьма недурственно. Утолив голод, мы пересели к камину, вооружившись сигарами. Серьезный разговор в клубах дыма… Тоже какая-то, да маскировка.

— Итак, Георг, что скажешь?

— Молодой человек, вы меня порадовали вашей запиской. Уровень анализа весьма неплох. Выводы не бесспорные, но тем не менее, обозначили важнейшую точку противостояния в Европе. И в том, что задуманная вами операция весьма авантюрна… Да… Но я согласен с тем, что выгоды могут значительно превзойти возможные риски. Конечно, такая степень автономности агента не предусмотрена никакими правилами. Но… почему бы не рискнуть? Финансирование не такое уж и большое. У меня есть доступ к одному фонду. В общем, деньги перейдут через несколько посредников, так что никто с Эвиденцбюро вас не сможет связать. Если всё получится… Нам с вами, Йозеф, большие такие плюсы перед императором, а вы, молодой человек, примерите генеральские погоны, уверен в этом…

— Думаю, нам надо начинать операцию прямо сейчас. Время не ждёт. — произнёс Морис Ауффенберг.

— Согласен с вами, господа, раз у тебя, Георг, нет возражений, с этого дня операция начинается.

Мориц Фридрих Йозеф Ойген Ауффенберг (еще не фон Комаров, он же Полковников)

Я попал сюда под Рождество, сюда — это в тело капитана австро-венгерской императорской армии. Как говориться, ошибочка вышла! Впрочем, мало удивляюсь. Хорошо, что не в одноногого нищего-гея, живущего под Бруклинским мостом. А так, офицер Генерального штаба, поскольку меня в эту эпоху хорошо так погрузили, память достаточно быстро выдала справку кто это и что это. Сейчас я на штабной работе, потом получу повышение, уйду в штаб дивизии, потом дадут под команду полк, а в 1900 уже первое генеральское звание и командующий пехотной бригады. А еще через десять лет в подачи еще не убиенного в Сараево Франца Фердинанда стану военным министром Австро-Венгерской империи. Это пик карьеры, которая стремительно пойдет вниз сразу с началом Первой Мировой. Мой персонаж одержит победу над русской армией под Комаровым, за что получит приставку фон Комаров. А потом будет жесточайшим образом бит. Снят с должности, обвинен во всех поражениях имперских войск и недостаточной подготовке к войне. Арестован и с треском уволен из армии. Не самая плохая карьера, только от моей цели — выяснить и ликвидировать угрозу темпорального шторма, из-за которого происходят странные энергетические прорывы, эта карьера никак не способствует. Когда я осознал себя перенесшимся? Так во время хорошей такой рождественской попойки. Вот только стало мне после нее очень и очень нехорошо. Благо, как-то добрался к себе на квартиру, где приказал денщику сделать много сладкого чая и принялся себя отпаивать… увы, не смотря на рекомендации центра, помогло мне это мало. Думаю, из-за того алкоголя, который принял мой донор перед моим вселением. В общем, повезло только в том, что попал в крепкое и относительно молодое тело. Двадцать девять лет. Телосложением напоминаю крепкого бычка, мордой — тупого тевтона. Отвратное зрелище! Но, что имеем, тем и играем. В общем, реабилитация заняла три дня, все это время лежал в постели с температурой, гарнизонный доктор хотел отворить кровь, был послан. Мой немецкий хреновый немецкий, скажу я вам, английский у меня был по профилю, французский как факультатив — в моей карьере пришлось побывать как раз в тех жарких странах, где лягушатники гнобили всяких там. А немецкий — это так, был у меня товарищ, который по дойчам специализировался. Он на мне произношение ставил. А как лучше всего тренировать язык? Обучая ему кого-нибудь. Вот этим подопытным товарищем я и оказался.

Какая первая задача попаданца? Не отсвечивать! В общем, за три дня было выпито ведро чая с сахаром, кстати, он тут кусковый и умеренно сладкий. Каждый вечер — горячая ванна и все равно меня конкретно так трусило и мутило. В конце третьего дня я вообще потерял сознание. Проснулся от того, что доктор Кауфман таки сделал мне кровопускание. Тем не менее, думаю, он меня этим спас от инсульта. Редкий случай, когда я был ему благодарен за эту варварскую медицинскую операцию. В общем, алкоголь — зло! А если ты еще и пьешь его неумеренно да в компании таких же отъявленных выпивох… Да еще на Рождество… Еще три дня я провел под наблюдением местного эскулапа, который расчувствовался из-за того, что я поблагодарил его и извинился за то, что послал ранее. Ну чего там, с меня не убудет, а доктору все-таки будет приятно. Впрочем, это сыграло мне на руку — я имел репутацию вспыльчивого, но отходчивого офицера, да еще и отличного стрелка. Настолько меткого, что на дуэль меня никто вызывать не рисковал. Знали, погорячусь, а потом извинюсь, если был неправ. А если был прав — лучше со мной не связываться. А тут вообще-то надо было бы проверить, насколько искусство стрельбы мне не изменило. У меня-то навыки на уровне, но с местным оружием надо полагаться на рефлекс тела. В общем, три дня я изучал историю жизни и навыки своего донора. Потом понял, почему занесло именно в него… Чем-то мы были похожи, имею ввиду по внутреннему мироощущению. Честный служака, который делал всё, что было в его силах, чтобы на своем посту выполнить свой долг так, как он считал, будет лучше всего. А тут еще знакомство с Францом Фердинандом, который еще не был наследником престола. Даже в перспективе. В общем, на четвертый день после слияния я уже говорил на немецком как истинный австрияк, при этом стараясь избегать англицизмов, которые так и просились на язык. Так и спалиться недолго. В Праге у моего тела была любовница, богемская баронесса. Она сильно переживала за мое состояние, намного больше, чем за своего супруга. Приход ее на четвертый день и стал тем самым испытанием, после которого я понял, что пора уже и что-то делать. На появление баронессы тело отреагировало. Я — нет… сказался больным. Но вёл себя образцовым пай-мальчиком. Еще один день, и я вышел на службу. За время «болезни» я потерял четыре килограмма веса, имел довольно плохонький видок, но при этом старался притворяться, что все в порядке и вообще держал хвост пистолетом. За неделю я составил план, который должен приблизить меня к моей цели.

Итак, что мы имеем? После катастрофы на объекте в прошлое отправился пожилой историк, а вот попал он в кого-то или нет — это еще тот вопрос. Была одна теория, что имеет место обратное воздействие, то есть, кто-то пытался пробиться из ЭТОЙ реальности в мою ТУ реальность. А тут оно все наложилось, получился мощный энергетический прорыв, который имел вид энергетического шторма. Теперь надо было выяснить несколько вопросов: был ли тут подобный катаклизм, если был, то что тут произошло, где и как история стала отходить от своего магистрального пути. И кто стоит за изменениями. И к чему это может привести. Моя цель — найти человека, который стоит за этими изменениями и устранить его. Вот так, и никак иначе. Иначе МОЯ реальность может перейти в разряд нестабильных, с флуктационными темпоральными прорывами. И к чему это может привести, страшно даже представить себе.

Обложился газетами за три года. Ну вот и нашел точку бифуркации с катастрофой. Санкт-Петербург! Взрыв в Зимнем дворце, произведенный Степаном Халтуриным. Ну да, в МОЕЙ реальности никто из царской семьи не пострадал. А тут — совсем другие дела! Смотрю — а дальше совсем все пошло не так, как было по прошлому. Михаил, ставший императором после проведенного Земского собора, стал стремительно реформировать царскую Россию. И теперь главный вопрос: это он сам, или за ним кто-то стоит? Вообще-то Академик должен был попасть в Александра Александровича, сына императора и будущего императора Александра III. Но получилось ли? И что, он попал в Михаила Николаевича? И что, это его деятельность привела к тому кошмару, что у нас в МОЕЙ реальности твориться? Понимаю, что из Праги я ответ на эти вопросы вряд ли получу. Значит, надо было искать путь в Питер. Ой, какой-такой Санкт-Петербург, столицу же опять в Москву переносят! В общем, все, что вижу из прессы, так это то, что вокруг российского императора фокус темпоральных изменений. И что у меня? А то, что я имею возможность сделать всего один выверенный укол, но он должен решить проблему. Как я буду знать, что проблема решена? А вот оно — газеты из России, там говорят о фиолетовых необычных шаровых молниях в окрестностях северной столицы. Люди пропадают. Не так чтобы много. Но то тут, то там… В общем, если после акции этих энергетических всплесков не будет, вот и станет ясно, что свою работу я сделал. А вот для того, чтобы знать, надо не только провести акцию, но еще и остаться в живых. Уйти. А это и намного сложнее. И требует хорошей профессиональной подготовки. Впрочем, впервой ли? То-то, что не впервой! Значит, нужен план! В наших делах, Фикс, план, самое главное! Из какого это мультфильма? Не помню, честное слово! Меня совсем другим пичкали.

Седьмого января меня опять посетила баронесса, к взаимному удовлетворению. А еще через неделю я закончил составлять проект, который решил представить генералу Филиппсбергу. По роду своей службы я два раза в месяц обязан предоставить доклад генералу лично. И Йозеф никогда не манкировал своими обязанностями — доклады он у подчиненных принимал, изучал, задавал уточняющие вопросы. Никогда не складывал их в ящик стола. Настоящий служака, не выдающийся полководец, но обычный средний генерал, достаточно компетентный на фоне многих своих сослуживцев. Так и было. Отчитавшись, выслушав доброжелательный вопрос-уточнение, я попросил у генерала еще несколько минут внимания и подал свой меморандум, который начинался с грифа «Совершенно секретно». Тут я увидел, как добрый дядюшка, которого напоминал генерал Филиппсберг мгновенно преобразился, став походим на хищного зверя, даже его бакенбарды стали напоминать гриву льва, готового к броску. Прочитав документ, Йозеф Филиппович тут же стал смотреть на меня, внимательно оценивая.

— Капитан, от кого-кого, а от вас я столь авантюрного плана не ожидал. Мне необходимо подумать. Заберите документ. Я подумаю, с кем посоветоваться. Понимаю, почему вы не хотите задействовать коллег из одного бюро, ваши подозрения могут быть небеспочвенны. Более того, они весьма обоснованы. Мне надо время. Скажем так, ваш следующий доклад через десять дней, не так ли? Прекрасно. На него вы и принесете этот меморандум. Как я понимаю, с ним никто, кроме вас и меня, не ознакомлен?

— У наших прусских соседей говорят: что знают трое, знает и свинья. — беззастенчиво стыбрил реплику у Броневого[1].

Генерал усмехнулся.

— Всё-таки, третий будет, капитан. Но я думаю, смогу за него поручиться, как за себя!

— Я знаю, генерал, у наших северных соседей говорят: «сообразить на троих».

— В каком смысле? — удивился Йозеф Филиппсберг.

— Они считают, что водку лучше пить втроем, так что это сообразить означает, что они собираются, как минимум, втроем, чтобы напиться.

— Капитан, перестаньте меня смешить. Ладно. Я же сказал, что подумаю. Вы свободны.

А потом мой меморандум оказался у зубра разведки в отставке, самого Георга Риттера фон Кес. И теперь я получил возможность и средства для проведения своей собственной операции. Хм… Удивите меня, господа хорошие!

[1] Цитата из сериала «Семнадцать мгновений весны».

Глава двадцать седьмая. В прицеле!

Глава двадцать седьмая

В прицеле!

Санкт-Петербург. Ресторан «Палкинъ»

24 мая 1882 года

Найди цель, ресурсы найдутся.

(Махатма Ганди)

Мориц Фридрих Йозеф Ойген Ауффенберг (Полковников)

Проходя в кабинет не удержался и взглянул на себя в зеркало. Узнать меня было невозможно. Во-первых, я изменил прическу, меня так раздражали эти прилизанные волосы под бриолином и прямой пробор прямо посреди головы, сказать вам не могу, насколько! Кроме того, что я побрил голову, я еще и завел себе роскошную окладистую бороду, став похожим на какого-то богатого купца-старообрядца. Удивительным образом у меня улучшилось зрение, так что про очки я тоже забыл. И этот образ был мне вполне по душе. Напоминаю о себе, меня зовут Николай Степанович Полковников, я полковник ФСБ России, нахожусь в теле австрийского офицера Генерального штаба в отставке, капитана Морица Ауффенберга. Меня забросили в это время с единственным заданием: устранить причину спонтанных энергетических прорывов, угрожающих самому существованию МОЕЙ ТОЙ реальности. Марк Соломонович показал мне расчеты, правда, оговорился, что они могут быть не точными, но по худшему из сценариев, через пять лет наша реальность могла стать абсолютно нестабильной, а энергетические катаклизмы просто уничтожить всё живое на планете. Я тогда спросил, какова вероятность этого сценария. Пять лет — семь процентов, десять лет — девять процентов, тринадцать лет — девяносто четыре процента. Я уже тогда все для себя решил. Попав сюда совсем не в тот персонаж, что предполагалось (моей целью был фон Плеве), я понял, что необходимо что-то менять. 20 марта прошлого года я вышел в отставку по состоянию здоровья. Но по Праге, с подачи моего командующего, Йозефа Филипповича стали ходить слухи, что причиной отставки стала финансовая нечистоплотность. Вскоре я устроился военным корреспондентом либеральной газеты “Die Presse”. Несколько весьма неплохих обзоров и предсказаний локальных конфликтов сделали меня чуть-чуть известным. И вот уже с октября 1881 года я в Санкт-Петербурге. Почему не в Москве? Потому что мне надо было оказаться поближе к источнику февральской катастрофы 1880 года, тем более, что нашлись бы и свидетели, и вообще, информация имеет свойство распространяться, но мне нужен был именно источник ее распространения, эпицентр. И именно тут и следовало искать. Как говориться: пилите, Шура, гири, они золотые![1]

Почему «Палкинъ»? Так ресторан этот был не так давно запущен, после серьезной реконструкции, отличался от других весьма приличной кухней, хотя и цены тут кусались. Впрочем, почему не порадовать себя натуральной кухней конца позапрошлого века, да еще и в аутентичном исполнении! Это, доложу я вам! Нет, я вообще-то военный, и особо не гурман, даже дома у меня жена готовила добротную еду из хороших продуктов — зарплата позволяла. Но вот оценить по существу блюда, приготовленные без пищевых добавок и генетически модифицированных продуктов — это действительно дорогого стоило. Понимаю, экология и прочая, ну и что? А вот и клиент, которого я жду. Митрофан Занудчиков был корреспондентом одного бульварного листка, который выходил в Санкт-Петербурге до того самого взрыва. После того, как была закрыта вся пресса, бедствовал, перебивался случайными заработками, потом поступил в частное сыскное агентство, но не было в нем таланта филера. Но имел он другой талант — очень быстро сходился с людьми и мог найти нужную информацию. Так что выследить неверного мужа — он был тут как тут. Наводил справки, а дальше за работу принимались профессионалы иного профиля. В журналистику так и не вернулся, но среди пишущей братии имел немало старых знакомств. Сне его порекомендовали примерно три месяца назад. Благодаря мне Митрофан поправил свое материальное положение, прилично оделся, настолько прилично, что в ресторацию его пропустили без всяких там препятствий. Да и примелькался он тут.

— Ну что, Митроша, есть материал?

— Конечно, Михаил Сергеевич, как же, обязательно есть… Познакомился я с бывшей обслугой из Ново-Михайловского дворца. Сами знаете, слуги знают много. Поспрашивал я аккуратно… и вообще, Глаша — женщина видная и горячая! Много чего рассказала. Но пришлось мне потратиться, сами понимаете, даму надо сначала выгулять, а потом уже и танцевать. Так что вот, извольте, семнадцать рубликов получается и на подарок ей четыре с полтиной. Без подарка, сами понимаете, никак невозможно-с…

— И что, герой-любовник, что вызнал?

— А то, что как случился тот самый взрыв, все у них в доме переменилось. Хозяйкой дома всегда была Ольга, всех держала в кулаке. Даже Михаил — натурально под каблуком у женушки ходил. Говорит, что ежели и изменял ей, то так, чтобы супружница ея ни слухом, ни духом… А тут враз всё переменилось — Михаил такую власть взял, что Ольга Федоровна как по струнке стала ходить, перед мужем тише воды, ниже травы.

— Тише воды, ниже травы, говоришь.

— Истинно так-с… А еще, сказать смешно, Глаша проговорилась, что Михаил, он как это обновился, что ли, как молодой, чуть ли не кажную вторую ночь у супруги или она у него, вот так оне сейчас и живут, а вроде как совсем у них вроде затихло семейное счастье, да что-то вот раз –и на тебе все снова-с.

— Митроша, выходи из образа, умеешь же говорить по-людски, слушать тебя уши болят.

— Так я уже все и сказал, Михаил Сергеевич, все как есть.

— Ладно, тогда вот тебе на, тридцать рублей на расходы да пятьдесят — твой гонорар, как договаривались.

— Вам еще что узнать надо? Так вы это, скажите, мы мигом.

— Ты, Митроша, угощайся, не стесняйся. Я пока подумаю.

Вот не поверите, что передо мною простоватый газетчик из бульварного издания — а как приборами столовыми работает, залюбуешься. Не прост этот простоватый Занудчиков, хорошую маску на себя натянул. Глуповатый, малообразованный, невзрачный типок, а вот бабу какую обаять, так у него на это дело просто нюх какой-то. И что в нем они находят? Сморчок пошел весь в стручок? Ну-ну. Но мне он помог. Это верно. Теперь пазл сложился. Почти что весь. Под вечер оказался в меблированных комнатах для людей среднего достатка. Достал блокнот. Тут у меня были зашифрованы записи по моему делу. Шифр простенький, но только на первый взгляд. Условными фразами на немецком шифруются цифры. Это отгадать сложно, но можно. А вот то, что цифры означают слова — можно только догадаться. А вот какие слова, так в памяти моей заложена брошюрка, небольшая такая, но в ней все нужные слова есть. Из нее цифры в слова и преобразуются. Вот только догадаться никак невозможно: брошюрка эта из будущего, ее еще не напечатали и не издали. А так, можно много интересного в моих записях найти. Но только фиг вам, а не Володя Шарапов![2] Достаю лист ватмана, начинаю рисовать схему, и все у меня так аккуратно складывается! Получается, что все преобразования, отличия от моего мира, шаги в сторону от магистрального пути в истории — это дело самого нынешнего императора Михаила Николаевича, и никто за ним не стоит — нет у него команды, нет, он ее сколачивает, и из-за ее отсутствия много чего тормозиться. В общем, такие вот пироги. Еще раз проверяю все выкладки, еще и еще раз. Точно. Извини, Михал Николаевич Коняев, видать, зажился ты на этом белом свете. Слишком круто взялся… Не скрою, лично мне ты симпатичен, это правда. Но что такое жизнь одного человека и миллионов? Несравнимые вещи.

* * *

9 сентября 1882 года

Санкт-Петербург. Гостиница Знаменская

Это было не просто сложно — это было архисложно. В любом случае, я оказался именно в том месте и в то время, когда мог бы выполнить свою миссию. 11 августа Константина Николаевича выбрали царем Болгарии. Это был тот еще фортель! Как это удалось Михаилу? Дело в том, что управление в Болгарии было откровенно паршивым, вы думаете, случайно болгарская знать все чаще стала осматриваться на Австро-Венгерскую монархию? Черта с два! Но всё сменилось в самом начале 1881 года. Туда был отправлен Лорис-Меликов, человек либеральных взглядов, и при этом великолепный администратор. А полномочий у него было! Вот тут всё пошло наперекор моим, типа, австрийцам. Полтора года под рукой одного из талантливейших государственных деятелей, и Болгарию стало сложно узнать. Турецким башибузукам, периодически пробующим пределы княжества. А потом проследовало провозглашение Болгарского царства 3 марта 1882 года и выборы царя, назначенные на август месяц. А чтобы турки не сильно сопротивлялись, две пехотные дивизии высадились в Варне. Для укрепления дружеских отношений между нашими государствами. Ну, поорала западная пресса про нелегитимность выборов, ну и что с того? Послали их с высокой колокольни. Кроме того, Константин Николаевич был известен довольно либеральными взглядами, и ущемлять интересы местных помещиков и купцов не собирался. Так что договорились полюбовно. Ну а то, что пропало два или три проавстрийских политика, так ведь башибузуки башибузукают, бывает… А что еще тут говорить? Разве что надо было учитывать, что в сей день у царя Болгарии день рождения. И в этот же день, после банкета, должен был он отправиться брать царство в свои руки. И по слухам, Михаил Николаевич должен был не только брата поздравить с сим праздником, который, по обычаям, праздновался не столь торжественно, сколь именины, но и провести Константина в дальнюю дорогу. Для меня вопрос был в том, захотят ли братья посетить Знаменскую церковь? Вроде как, по традиции, должны были туда на молебен пройти. Традиция дело такое… тонкое. Нарушишь, потом будешь локти кусать. Тут опять-таки, вторая попытка у меня. Первая не удалась полтора месяца назад. Слишком хорошо императора охраняют. Никакого шанса на выстрел. И выстрел у меня будет один. Было бы хорошо сделать два. Два выстрела — два трупа, переизбрание царя Болгарии, и вернется история в круги своя. Но я-то вижу, что охраняют государя совсем не так, как это делалось в то время, тут видны черточки из другого времени. Я тогда только понял, что проверяют дома на предмет снайперской засады. Хорошо, что моё расстояние было примерно семь сотен метров. Для моего оружия это не предел: на бездымном порохе и все восемь сотен подавай — рассеивание пару сантиметров будет. Ушёл я тогда, из соседнего дома видел, как мою несостоявшуюся лежку обыскали, да ничего подозрительного не нашли.

И вот еще один шанс, надеюсь, последний. Я взобрался на чердак гостиницы «Знаменская». Помогли добрые люди. За копеечку малую. Ну, не такую уж малую… Винтовку Бердана №2 с оптическим прицелом я притащил сюда заранее в разобранном виде и уже собрал. Пристрелял ее уже давно. Нет, в свободной продаже ее не найти, но у нужных людей всегда найдется чем порадовать одинокого ганфайтера. Кстати, оптический прицел мне собрали еще в Праге. А вот примостить его на Берданку — это уже мое личное творчество. Пули тоже чуток доработал. Опробовал. Без шанса. Главное — попасть. А с меткостью у нас всё даже весьма и весьма прилично.