Красавчик (ЛП)

— Можешь считать это дружеским одолжением.

— Нет, — говорю с большим нажимом.

Он ухмыляется.

— Стоило попытаться.

— Думаю, с этого момента нам следует воздержаться от разговоров о сексе.

Если честно, мне совсем неинтересно слушать о его похождениях.

Финн испускает глубокий вздох.

— Спасибо Господу и за эту малость. Буду продолжать думать, как мог бы утешить твою печальную киску.

Он выглядит таким недовольным, что я закатываю глаза и швыряю в него кусок рыбы.

Финн ловит его на лету, засовывает в рот и спокойно жует.

— Чесс?

Крадет еще одну картошку с моей тарелки.

— Что, воришка?

— Нам надо потусоваться снова.

Желание захихикать, как влюбленная школьница, настолько сильное, что приходится прикусить губу. Какого черта? Я крутая девчонка. Неприступная скала для горячих квотербеков с дерзкими улыбками.

И все же вот она я, раскрасневшаяся от счастья и удовольствия с широкой улыбкой.

— Полагаю, да.

Господи, помоги, я в беде.

— ЭТИ СНИМКИ ПРОСТО ВЕЛИКОЛЕПНЫ, ЧЕСС.

—Спасибо. Я тоже довольна результатом. — У меня телефонный разговор с Дэни, художником-графиком, занимающейся составлением благотворительного календаря, и Меган, которая отвечает за рекламу команды Финна.

Сейчас мы просматриваем фотографии Итана Декстера, Ролондо Смита, Джейка Райдера и Финна. Первая съемка, и группа парней, участие которых, кажется, интересует Меган больше всего.

— Эти парни великолепны, — говорит она, слегка задыхаясь от смеха. — Нам необходим снимок Мэнни в окружении нападающих команды.

Вглядываюсь в изображение на огромном экране, который использую при редактировании фотографий. Прямо на меня смотрит Финн. Это крупный план выше пояса. Он смеется, улыбка самоуничижительная и кривая. В глазах свет, харизма и уверенность, которые притягивают, вызывают желание стать ближе к источнику этой безграничной энергии.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз. Достаточно времени убедить себя, что наш ланч у озера был единичным случаем. Всего лишь приятный эпизод, чтобы иногда вспомнить и подумать о нем с теплотой. Несмотря на это, он продолжает присылать короткие сообщения — вопросы о том, как прошел мой день или милые смешные истории о его буднях.

Я живу ради этих строк, каждая из них приносит маленький кусочек счастья. Глядя на его улыбающееся лицо, понимаю, что скучаю. Это просто смешно. Я едва его знаю.

Я хочу узнать тебя.

Сжимаю пальцы в кулак, чтобы не коснуться экрана. О чём там говорила Меган? Финн и лаймены команды. Верно.

— По вашему желанию можно организовать групповую фотосессию. Получится отличная обложка для календаря.

— Я думаю, надо сделать календари с разными обложками, чтобы каждый мог выбрать со своим любимым игроком, — говорит Дэни.

Пока они обсуждают расходы, связанные с различными вариантами, нажимаю на трекпад и перехожу к изображению Итана Декстера, иначе так и буду пялиться на улыбающегося Финна.

Снимок Декса очень хорош. На красном фоне он присел, упираясь пальцами в пол, как будто собирается вскочить и побежать. Каждый мускул большого, внушительного тела натянут и напряжен.

Этого достаточно, чтобы Меган и Дени прекратили разговор.

— Посмотри на эту грудь, — с одобрением говорит Дэни. — Действительно отлично смотрится. Чесс, мне нравится, что ты сделала его в цвете, а не черно-белым.

Я изучаю Декса беспристрастным взглядом, выискивая недостатки в общей картинке.

— Похоже, выбор правильный. Черно-белый слишком все сглаживает. Эти парни должны быть изображены в цвете, с синяками и прочим.

— С таким фоном из него получился бы хороший мистер декабрь, — вставляет Меган.

— Тоже так подумала, — говорю я.

— Мы хотим отправить пару снимков прессе, — продолжает Меган. — Подогреть аппетит публики и вызвать небольшой ажиотаж.

— Снимок Декса определенно сработает.

— Согласна. Мне нравится его тихая мощь. Что еще у тебя есть?

Щелкаю снова, и по телефонной линии раздается коллективный вздох. Меня окатывает волной жара. Это Финн: твердое, золотистое тело, вытянувшееся в планку, выражение лица спокойное, но напряженное, будто он вот-вот кончит.

С трудом сглатываю, пытаясь сделать глубокий вдох.

— Вау, — говорит Меган. — Думаю, мы собственноручно устроим настоящий бунт, если это выплывет наружу.

— Да, — голос Дени звучит странно, будто она изо всех сил старается сохранить его ровным. — Учитывая, что он... — она прочищает горло.

Снимая Финна, я была потрясена выражением его лица. Но комментарий Дэни заставляет взгляд скользнуть ниже. Жар резко заливает щеки. Фотография не отредактирована; у меня не было времени, подправить некоторые детали. Не нужно быть гением, чтобы понять, Дэни уставилась на его член, свисающий вниз и едва касающийся пола широкой головкой.

— А... — Меган издает какой-то звук. — Он что... эм?

Во мне бурлит жар, давит на кожу, сжимая горло. Член Финна не висит безвольно, он наполовину эрегирован, толстый и немного изогнутый, будто через мгновение станет намного толще. Боже, как я не заметила этого раньше. А сейчас? Болезненно осознаю, что две другие женщины смотрят на него, вторгаясь в личное пространство.

— Так точно, — шепчет Дени.

Жар во мне перерастает во что-то мстительное и темное, чувство собственничества, но сильнее. Оно обрушивается, принеся с собой волну упреков и стыда. Я выставила фотографию, даже не проверив. Позволила им увидеть это. Мгновенно перевожу изображение на торс, увеличив так, чтобы нижняя половина тела была вне поля зрения.

Каким-то чудом я обретаю голос, но он звучит неуверенно даже для моих ушей.

— Иногда такое случается, когда парни не одеты.

Не знаю, защищаю Финна или себя. Ни у одного из нас нет причин стыдиться, но я не хочу, чтобы эти женщины предполагали худшее. Я двигаюсь вперед, не дожидаясь ответа, словно данный эпизод всего лишь пустяк.

— Мы можем использовать его так.

— Очень жаль, — бормочет Дэни, и снова возвращается профессиональному тону: — Думаю, мы должны взять изображение, по крайней мере, до бедер. Хотя я буду рада отредактировать его, если ты хочешь использовать весь, Меган.

Ни за что. Ты его не получишь.

— Я сама редактирую свои работы, — натянуто отвечаю. — После можете обрезать картинку как считаете нужным.

Блядь. Не хочу, чтобы она обрабатывала снимок Финна. Не хочу, чтобы кто-либо вообще снова его увидел.

— Хорошо, конечно, — говорит Дени, явно пытаясь вернуть разговору прежнюю легкость.

Нужно взять себя в руки.

На втором мониторе вижу смеющегося Ролондо, он держит футбольный мяч над своей промежностью. Перемещаю изображение, чтобы оно появилось в нашем чате.

— Этот отлично подойдет для рекламы, — предлагаю я. — Улыбка Ролондо заразительна, и он действительно хорошо сейчас играет.

Спасибо, Джеймс, за твою постоянную болтовню о футболе.

— Мне нравится, — говорит Меган. — Но вернемся к снимку Мэнни. Думаю, стоит начать именно с него.

Я не верну его на экран. Никто больше не увидит неотредактированную версию. Пытаюсь избавиться от собственнического чувства, вцепившегося в горло.

— Конечно, решение за тобой, но думаю, гораздо лучше будет сделать из этого сюрприз. Все захотят увидеть фото Мэннуса. Он звездный квотербек и лидер команды. Немного придержите это в секрете и получите желаемый результат.

Внутри часть меня смеется над всей херней, которую я несу, и гадает, понимают ли они это. Другая часть ненавидит, что я вообще участвую в разговоре о том, как лучше использовать популярность Финна.

Меган издает в трубку звук согласия.

— Мне нравится эта идея. Давай пока начнем с Декса и Ролондо.

— Пришлю их тебе примерно через час, — обещаю я, — хочу подправить несколько теней. — Теней, которые на самом деле яйца, но ей не надо этого знать.

— Отлично. Выпустим их сегодня с пресс-релизом.

К счастью, звонок закончился довольно быстро. Повесив трубку, делаю глубокий вдох и обхватываю голову руками. Что, черт возьми, со мной не так? Я практически шипела и дралась из-за Финна, как какое-то ревнивое животное. Есть ужасное подозрение, что если бы мы с Дени и Меган находились в одной комнате, в тот момент я бы на них зарычала.

Настоящее животное.

Финн мне не принадлежит, и может сам за себя постоять. С другой стороны, он бы не захотел, чтобы на него смотрели как на какую-то сучку. Ты была права, защищая его.

Запустив пальцы в волосы, перекидываю тяжелую массу назад через плечо и делаю долгий, успокаивающий вдох. У меня еще много работы. Размышления о Финне Мэннусе в неё не входят. Чем скорее я это вспомню, тем лучше будет для меня.

Едва эта мысль укладывается в голове, как телефон издает звуковой сигнал, и глупое сердце радостно подпрыгивает. Становится неловко от того, как быстро я хватаю телефон. И еще более неловко, когда моя улыбка тускнеет, это сообщение от Джеймса.

JamesTTwerk: Почти закончила на сегодня?

CC: Заканчиваю.

JamesTTwerk: Круто. Хочешь, подхвачу тебя вечером?

Требуется секунда, чтобы вспомнить, о чем, черт возьми, он говорит. Приходит понимание, и я вздыхаю. Джеймс вернулся из Нью-Йорка, и мы должны были пойти на ежегодную вечеринку нашего друга Малькольма «Петухи и Коктейли». Резко откидываюсь на спинку стула. Те же люди, те же разговоры. Почему все это вдруг утратило привлекательность, не знаю, но меня утомляет одна лишь мысль пойти туда.

Так и подмывает ответить Джеймсу, что не хочу идти, но знаю, он все равно будет ныть и уговаривать. А еще мне определенно нужно убраться из дома и на время выбросить собственные мысли из головы. 

Глава 6

ФИНН

В моей работе есть множество вещей, о которых люди не знают. Я играю в шахматы. Вы можете думать, я просто стою в толпе на поле или на линии розыгрыша, выкрикивая команды, переданные мне тренером. В реальности я делаю намного больше. Я читаю защиту, расставляю парней, как фигуры на доске, реагирую и выстраиваю стратегию. И на всё это мне даётся около пяти секунд.

Я — чирлидер. У меня нет помпонов, и хотя задница, по общему признанию, довольно симпатичная, я ей не трясу, ну сильно не трясу. Но, безусловно, подбадриваю своих ребят. Гордость — мощный мотиватор. Как и преданность. Я вызываю в них и то и другое, когда говорю, как чертовски блестяще они сыграли, чтобы они продолжали в том же духе, никогда не сдаваясь.

Я — лидер. Они смотрят на меня, задавая тон, беря игру в свои руки. Несмотря на то, что некоторые из них никогда в этом не признаются.

И я — актер. Если спасую, покажу страх, тогда борьба для моих парней окончена. Не было игры, в которой бы я не придумывал защиту, не выставлял хорошую оборону и не играл в игры разума.

На поле разум, тело и дух работают в идеальной гармонии.

Как я и говорил, это лучшая работа в мире.

Но бывают и другие дни.

Подавив вздох, пролистываю массивную папку, лежащую на коленях. В кресле рядом сидит запасной квотербек, Диллон. Вустер, квотербек третьей линии развалился на диване. Не знаю, как этот ублюдок умудрился прилечь. По местным правилам все рассаживаются, кто где успел. Почему-то Вустер всегда добирается до дивана первым.

Альтман, наш координатор нападения, продолжает бубнить, объясняя новые игровые комбинации, которые я могу изучить сам, если он закончит это собрание и позволит мне. Сто тридцать новых комбинаций, если быть точным.

Я уже говорил, что учусь? Каждую неделю я учусь, изучаю и запоминаю. Сборник игровых схем — моя жизнь. Я читаю его по ночам, за завтраком, и при любой возможности. Но сейчас?

Хочу уйти отсюда.

Моя голова не здесь. Сегодня пятница, почти пять часов вечера, и я устал. Мы сидим здесь уже несколько часов, просматривая отснятый материал, а теперь еще и схемы игры.

Щелчок пальцев привлекает внимание. Альтман сверлит меня парой холодных голубых глаз. Он примерно на пятнадцать лет старше, когда-то был резервным квотербеком, которого обменяли в конце карьеры. Это то, чего все мы боимся больше всего: быть выброшенным за борт, барахтаться в поисках работы и наконец понять, что никто тебя не наймет.

Но Альтман извлек из этого максимум пользы. Он отличный координатор нападения и, возможно, когда-нибудь станет тренером.

— Ты хочешь чем-то поделиться с нами, Мэнни? – спрашивает он.