К черту любовь (ЛП)

— Ты говоришь на языке змей? — спрашиваю я.

— Что? — Он морщится, не понимая.

Я качаю головой.

— Забудь. Я думаю, что она без ума от тебя. А ты отдаешь только часть себя. И, похоже, что кому-то по имени Дэлла в итоге будет больно.

— Она мне очень нравится. Она веселая и не принимает себя всерьез. У нее доброе сердце.

Я со всем этим согласна. Но я не хочу жениться на Дэлле или жить с ней. На самом деле, мне очень хочется, чтобы она пошла домой и перестала поглощать мой попкорн.

— А если бы ты не был зациклен на…?

— Грир.

— О, серьезно?

Он кивает.

— Если бы ты не был так зациклен на Грир, твои чувства к Дэлле были бы другими?

— Не знаю. Думаю, правильная девушка может стереть воспоминания о старых ошибках.

Вау. Ладно.

— Конечно. — Но я так не считаю. Если бы это было правдой, в мире не было бы столько людей, желающих вернуть свою потерянную любовь. Мы не всегда хотим то, что правильно. Мы желаем того, чего не можем получить.

— Ты полон надежды и позитива, — говорю ему. — Но не разбивай девушке сердце только потому, что пытаешься залечить собственные раны.

— Да, мэм, — отвечает он. — Но что-то подсказывает мне, что это не будет проблемой. Я вижу в своем будущем совсем другую бурю.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— У тебя есть татуировка в память о Грир, так ведь?

Его глаза широко раскрываются, и он трет щеку, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ха! — говорю я со смехом. — Дай посмотреть. Я это заслужила, раз уж угадала.

Он качает головой.

— Ни за что. Никто не говорил, что она у меня есть. Ты все придумываешь.

Он улыбается, и я понимаю, что поймала его.

— Я просто спрошу Дэллу, — заявляю ему. — Она уж точно её видела.

Он качает головой.

— Нет, не видела.

Я поднимаю голову.

— Не может быть. Вы же… Вы же, ребята, занимались…

— Это белые чернила. Их можно увидеть только в ультрафиолете.

— Ааа. — Несколько минут я молчу, пока мы идем по тропинке. Теплый воздух забивает нос, вызывая желание закричать.

— И что там…?

— Там написано… — Он делает паузу. А я в это время гадаю, не передумал ли он мне рассказывать. — Там написано «Не бойся зверей».

И тут нас находит Дэлла. Она наполовину спит, и ее язык заплетается.

— Я напугалась, — говорит она, проводя рукой по волосам. Ее взгляд еще сонный и не совсем трезвый.

— Я хочу в свою постель, — продолжает она, обращаясь ко мне. — Элена, ты не против, если сегодня я пойду домой?

Она хочет видеть Кита в своей постели и внутри себя, но я киваю. Они не заходят обратно в квартиру. Вместо этого я провожаю их к машине Кита, где он помогает Дэлле забраться внутрь, а потом садится на место водителя.

— Спокойной ночи, Элена.

— Спокойной ночи. И спасибо за ужин.

— Прости, что я такой паршивый повар. — Он широко улыбается.

— Зато ты отлично врешь. Одно другое компенсирует.

— Ты такая… замечательная.

После их отъезда я чувствую себя очень одинокой.

Глава 11

#китэлла

В жизни есть определенные, четко обозначенные линии, которые никогда не стоит пересекать. Поощрять свое увлечение парнем лучшей подруги — одна из них. А частенько появляться у него на работе и пить приготовленные им фруктовые коктейли — другая. Он нравится мне не так сильно, как «KFC», но будь я проклята, если он не сказал, глядя мне в глаза, что я такая… замечательная. Замечательно — это лучше, чем просто нормально. Как будто я лучше обычных девушек. А не какая-то банальная дура. Просто пальчики оближешь. Знаю, что я эмоционально уязвима и большую часть времени чувствую себя ничтожеством, которой парень может изменить, а потом назвать это ошибкой. Я не хочу быть чьей-то «девушкой, которая ушла». Хочу быть той, «которой никогда не позволят уйти». Я снова записалась на занятия, но на этот раз решила попробовать нечто иное — лепку из глины. Мне нравится ощущать на своих пальцах прохладную, влажную глину. В лепке важны параметры и пропорции, которые ты можешь контролировать руками. Лепить у меня получается лучше, чем рисовать. Мои руки кажутся уже не такими неуклюжими. Я делаю кофейные чашки, вазы, тарелки, а затем и блюдо. Получается немного кривовато, но я так ими горжусь, что выкидываю дешевый набор, купленный в «Уолмарте», и ставлю мою самодельную посуду в шкаф на кухне. Я борюсь со своей любовью к «Поттери Барн», которая, если верить сну, появится лет через десять. Меня всю передергивает от аккуратно расставленных фарфоровых чашечек и причудливых декоративных бантиков. «Это все сон. Это все сон», — повторяю я себе. И фокусируюсь на том, чтобы создать собственный стиль, основанный на смешении оттенков. Девушка в стиле «Поттери Барн» подходит Нилу, а Киту нужна яркая, фактурная спутница.

А потом я осознаю, что избегаю «Поттери Барн» именно из-за Кита, поэтому захожу на их сайт и покупаю пару керамических французских бульдогов. Никто не может меня контролировать, ни Кит, ни «Поттери Барн». С другой стороны, я хочу заменить свои старые диванные подушки новыми, которые нашла на блошином рынке, но не прикасаюсь к ним и не кладу их на диван. Вместо этого я иду в «Поттери Барн» и покупаю замену там. А еще я перестала пить вино, раз это тоже было во сне, но иногда вечерами, когда становится очень грустно, я нюхаю старую пробку, которая лежит в ящике со всяким барахлом. Это пробка не от того вина, которое приносил Кит. Это просто пробка, которую я нашла рядом с мусоркой. А потом я начала класть её на соседнюю подушку и спать рядом с ней, и это не имеет никакого отношения к Киту. Просто какая-то пробка, к которой я привязалась. Днем я кладу её в сумку, и она сопровождает меня на работу, а потом на занятия по рисованию. Лепка из глины закончилась, и я записалась на масляную живопись, надеясь, что по сравнению с занятиями у Нептуна, тут у меня получится лучше.

В выходные Дэлла убеждает меня присоединиться к ним с Китом, чем бы они не собирались заняться. Она утверждает, что это не из жалости, и за мной больше не нужно присматривать, а Киту действительно нравится моя компания, в то время как ей я нужна для моральной поддержки.

— Моральная поддержка в чём? — спрашиваю я у неё.

— Дружеская моральная поддержка. Ну, мне просто нравится с тобой общаться, ты поднимаешь мне настроение.

Я люблю Дэллу. Боже, я очень её люблю. Мы были знакомы еще тогда, когда у нас не было даже собственного мнения, и мы доверили «Тайгер Бит» (Прим.: американский фанатский журнал) выбрать нам объект для обожания: Джонатан Тэйлор Томас (Прим.: американский актер и режиссёр) для меня и Дэвон Сава (Прим.: канадский актер) — для неё. Но люди взрослеют, меняются, их распределяют на разные факультеты: Дэллу в Слизерин, а меня в Когтевран. Жизнь диктует им свои правила, и мы с Дэллой пошли каждая своей дорогой. Отец Дэллы выиграл в лотерею. Я не шучу. Пятьсот тысяч долларов всего лишь за один билетик. Это произошло, когда мы учились в предпоследнем классе старшей школы. Он выгодно вложил деньги и удвоил эту сумму, а Дэлла в одночасье стала богачкой. Каникулы в Греции, рождественский круиз на Багамы, новенький «Рендж Ровер» в выпускном классе. На смену «Тайгер Бит» пришел «Вог» с его сплетнями, и все это время семья Дэллы брала меня с собой на каникулы и прогулки на яхте. Если Дэлле покупали солнечные очки от Кейт Спейд (Прим.: американский дизайнер, основатель бренда «Kate Spade New York»), то я получала точно такие же. Сначала это было круто, но потом мне стало казаться, что я какая-то бедная родственница и объект для благотворительности. Это чувство не покидает меня до сих пор.

Я не ощущала их приторной жалости только один раз — когда Кит прислал мне главы своей книги. Мне одной. И это было не из жалости, он искренне хотел поделиться ими со мной. В процессе я очень привязалась к Джорджу, Денверу и Стефани Браун. Если бы у меня была возможность положить их на подушку рядом с винной пробкой, я бы так и сделала. Вместо этого я снова и снова перечитываю то, что он мне прислал. Теперь понимаю, почему люди сходят с ума от «Сумерек» и «Пятидесяти оттенков серого». Впервые в жизни я не просто читаю книгу, она меня затягивает. Если Джордж, Денвер и Стефани Браун не разберутся со своими проблемами, я никогда не возьму в руки другую книгу. Киту нравятся мои комментарии по поводу их истории, но мы никогда не обсуждаем это перед Дэллой. Когда-то Дэлла была фанатом «Сумерек» и, прочитав главу рукописи Кита, поинтересовалась, есть ли так оборотни и вампиры. После этого Кит больше не давал ей новые главы. Она надулась, но согласилась подождать, пока он закончит всю книгу.

И вот я оказалась на гаражной распродаже вместе с Китом, Дэллой и нашей подругой Джун, с которой мы периодически зависаем ещё со времен старшей школы. Мы с Джун стоим на лужайке перед домом и копаемся в коробках со старыми книгами, в то время как Кит с Дэллой внутри смотрят мебель.

— Как думаешь, Китэлла скоро съедутся? — интересуется Джун.

Я удивленно смотрю на неё.

— Китэлла?

— Кит и Дэлла, — объясняет она. — Китэлла. — Джун довольно чудаковатая. Знаю, что где-то глубоко внутри я тоже странная, но она такая и внутри, и снаружи. Я внимательно изучаю её цветочную шляпу и ожерелье из скрепок для бумаг.

— Китэлла, — фыркаю я. — Не знаю. Квартира Дэллы такая… Дэллина. Не представляю, чтобы парень смог там жить.

— Наверняка они бы это исправили. Нашли бы себе другое место. Они уже давно вместе.

— Всего-то восемь месяцев, — говорю я в свою защиту. — Не так уж и давно.

— Да ладно, Элена. Отношения Дэллы обычно не переживают и трех месяцев. Её свадебная доска на «Пинтерест» становится всё больше и больше. Между ними всё серьезно.

Это правда. У неё уже составлено меню и подобраны подарки для цветочницы. Дэлла всегда находит какие-нибудь недостатки в парнях, с которыми встречается. Чарльз постоянно требовал внимания. Тим был слишком ревнивым. У Энтони была надоедливая сестра-близнец. А Кит идеален, она сама постоянно это повторяет. И пока мы разговариваем, они выбирают мебель.

— Думаешь, они подходят друг другу? — интересуюсь я у Джун.

— Да, они милые. Думаю, он её уравновешивает. И он не такой поверхностный, как предыдущие её парни.

Джун уходит, чтобы посмотреть лампу, а меня как будто затягивает в море травы. Почему эта новость кажется такой ужасной? Явно не потому, что я не желаю счастья моей лучшей подруге, ведь это не так. Я хочу, чтобы она была счастлива, но с кем-то другим. Я направляюсь за ними в дом и нахожу их, изучающих полки для книг.

— Я видела точно такие же в «Ресторейшн Хардвей» (Прим.: американский мебельный бренд, который выпускает продукцию в «историческом» стиле), но раза в четыре дороже. Это очень выгодная покупка.

Кита это, похоже, не убедило.

— Но у нас даже книг столько нет.

— Мы можем ещё купить! — говорит Дэлла. Затем поворачивается ко мне, и её розовые губы растягиваются в такой широкой улыбке, что мне видно все её зубы.

— Мы будем жить вместе! — она пищит от восторга и хлопает в ладоши, а я ошеломленная стою и гадаю, есть ли у Джун сверхъестественные способности.

— В твоей квартире? — спрашиваю я, потому что это единственное, что приходит мне в голову.

— Нет, глупенькая. Она слишком маленькая. Мы собираемся купить дом.

Я поворачиваюсь к Киту, но он избегает моего взгляда.

— Как здорово, — отвечаю я. — Поздравляю, ребята. — А потом говорю, что направляюсь в ванную, но вместо этого выхожу на улицу. Мне нужен свежий воздух и немного уединения. Это самая тупая ситуация в моей жизни, но это не значит, что я не переживаю. Самая жалкая часть человеческого существования состоит в том, что бывают чувства, о которых ты не просишь и которых не желаешь, но они всё равно накрывают тебя с головой. Я перекатываю в ладони винную пробку. В доме по соседству кто-то жарит бекон. Я слышу громкий мужской кашель и чувствую, как грусть растекается от мозга к сердцу. Знаю, что жизнь — штука непростая, потому что я сама непростой человек. Скажу больше, я постепенно понимаю, что во мне мало простого и ещё меньше нормального. Влюбиться в парня — это одно, но влюбиться в парня своей лучшей подруги из-за сна — это… ну, я попала.

Глава 12

#охрененный

Ты не будешь докапываться до истины, пока всё не станет совсем плохо, и придет осознание, что тебе это действительно нужно. А потом пути назад уже нет. Эмоциональную плотину прорывает. Начало положено. «Вот что значит — сходить с ума», — размышляю я. Такое ощущение, что я проскочила сразу десяток лет и в один момент повзрослела. Молодым свойственно закрывать на что-то глаза. Я же довольно рано осознала свою испорченность и смогла этого избежать. У меня не получается испытывать ненависть к Сэди; это могло бы произойти и с другой девушкой. Возможно, к тому времени я была бы уже замужем. Сэди — это просто имя, означающее неспособность Нила хранить верность. Быть может, она уберегла меня от чего-то похуже. И я не могу ненавидеть тот сон — он заставил меня очнуться. Но то был всего лишь сон. Я продолжаю рисовать, ведь прежде, чем создать свою книжку-раскраску, я даже не догадывалась, что мне понравится это занятие. И теперь всегда ношу с собой рюкзак, в котором лежит уголь для рисования, карандаши, альбом и винная пробка. Я перестала слушать танцевальную музыку, которую очень любила в колледже, и теперь мой плейлист звучит тоскливо и печально. Но я такая, какая есть. Меня поражает то, как тоска заставляет тебя разваливаться на части. И, чтобы не сломаться окончательно, тебе приходится собирать себя по кусочкам. Я делаю себе татуировку на запястье, но никому об этом не рассказываю и прячу её под ремешком часов. Там написано «Май». Потому что именно тогда моё восприятие мира в корне изменилось.

Я помогаю Китэлле с переездом. Их дом желто-коричневый с белыми оконными рамами. Мы не виделись больше месяца. Из-за переезда у Кита не было времени заняться своей книгой, поэтому с ним я тоже не общалась. А когда я звоню в дверь, то не Дэлла, а Кит открывает мне и заключает меня в объятия. В первую секунду я замираю, но затем обнимаю его в ответ. Самая худшая часть объятий — это запах. Если обнимать кого-то достаточно часто, то запах этого человека становится знакомым и ассоциируется у тебя с комфортом и близостью. От Кита всегда пахнет бензином и хвоей. «Бензин и хвоя», — ловлю себя на мысли, отпуская его. — «Что за бредовое сочетание». Обонятельный опыт оказался охрененным. Теперь каждый раз, вдыхая запах бензина, буду представлять его милое личико. Я следую за ним в дом; похоже, он в приподнятом настроении. Дэлла расставляет посуду в шкафу, у неё на голове розовая бандана. Не хочу этого признавать, но она вся сияет.

— Элена!

Она бросается ко мне, а я натыкаюсь на Кита, стоящего сзади. Мы все втроём падаем и хохочем, лежа на полу в их новой кухне.

— Вот так все и должно быть, — произносит Дэлла. — Мы снова вместе. — Я перекатываюсь ближе к холодильнику и, все еще лежа на спине, достаю с нижней полки банку Колы.

— Я уже устала от этого переезда. Мы можем просто перейти к делу?

Кит поднимает меня с пола, и мне поручают распаковать и разобрать гардероб Китэллы. Ничего особенного. С первого года в старшей школе Дэлла периодически просит меня навести порядок в её шкафу. А за это я могу взять себе что-нибудь из её дорогущей одежды. Я нахожу пару дизайнерских джинсов, которые мне нравятся, и откладываю их в сторону. Мои.

— Только не трогай те джинсы «Рэг энд Бон», — кричит она с кухни. Я убираю их обратно и беру ее любимый джемпер, чтобы её позлить.

Одежда Кита навевает на меня тоску. Слишком много клетки. Никто не должен носить столько клетки. Я вдыхаю запах его футболки, потом делаю это снова. А третий раз уже просто потому, что мне нравится число три.

— Ты только что понюхала мою футболку?

Я оборачиваюсь. Он стоит, прислонившись к двери гардероба, сложив руки перед собой, и, конечно, преграждает мой путь к бегству.

— Она пахнет плесенью. Тебе так не кажется? — Я протягиваю ему футболку, но он к ней даже не прикасается. Вместо этого внимательно меня изучает. Но больше, чем этот взгляд, меня беспокоит его ухмылка.

«Он не знает наверняка», — убеждаю я себя.

— Она пахнет плесенью… — повторяю я. Он переводит взгляд на мой рот, и я вздрагиваю.

— Дэлла хочет пойти куда-нибудь на ужин.

Я смотрю на свою поношенную одежду, которую надела специально для переезда.

— А мы не можем просто что-нибудь заказать?

— Она устала сидеть в четырех стенах и хочет прогуляться.

Я даже не разбирала вещи, а мне уже тяжело находиться в её доме.

— Ты собрала волосы в пучок, — замечает Кит. — Тебе очень идет.

Должно быть, Дэлла научила его этому слову. Пчелиный рой из волос мне нравился больше.