Отверженный VI: Эльфийский Петербург

— Простите, что втянул Вас в это всё.

— В это всё нас всех втянул Костик, — резонно заметила бабушка. — А мы с тобой лишь расхлёбываем. Точнее, пытаемся это сделать. Я навела справки об этом Дроздове Климе Георгиевиче, адвокате твоего деда. Он покинул Петербург примерно через два месяца после гибели Костика, раздал кучу интервью, а потом исчез.

— А его могли убить? — спросил я.

— Почему бы и нет? Могли. Но не в России. Потому что из России он успешно выехал. То ли в Испанию, то ли в Каталонию, сейчас этот момент выясняют. Я подключила к его поискам всех, кого только могла, но дело это небыстрое.

— Я понимаю.

— Если он жив, а мне почему-то кажется, что жив, то его найдут. Обязательно найдут, здесь можешь не сомневаться. Но сам понимаешь, до окончания ультиматума такое чудо не случится. Тем более мало его найти, надо ещё этого Дроздова поймать и притащить сюда. Поэтому, если твой отец всё-таки решит развязать войну, мы не успеем до её начала.

— Он её развяжет, — сказал я. — Вчера я с ним встречался. Отец настроен решительно. Правда, я не понял, когда истекают эти три дня. Если день вручения ультиматума считается, то, получается, уже сегодня в полночь.

— Думаю, что считается. Но плюс-минус один день тут роли не играет, я чувствую, мы не одну неделю будем этого адвоката искать. Каталония не маленькая, Испания тем более, а на высоком уровне друзей у меня там нет.

— Я готов ждать. В любом случае ничего другого не остаётся, это наш единственный шанс хоть когда-нибудь остановить войну.

— А вот тут, боюсь, я тебя расстрою, — сказала бабушка и неожиданно спросила: — Знаешь, чем я вчера занималась весь вечер?

— Нет, — ответил я, хоть и понимал, что это был риторический вопрос.

— Я отсмотрела все интервью Дроздова и все его выступления, что попали на видео. Все до единого. Я много думала и боюсь, что выводы, которые я сделала, тебя не порадуют и охладят твой пыл.

— А Вы со мной поделитесь этими выводами?

— Конечно. Иначе зачем я завела этот разговор? — улыбнувшись, сказала бабушка. — Несколько раз Дроздов выступал вместе с Колей. Одно интервью они давали вместе. Я уверена, они и наедине много общались. И знаешь, какой вопрос меня сейчас волнует больше всего? Почему Коля не раскусил враньё адвоката, если тот лгал? Дроздов ведь неодарённый, а у твоего отца уже был тогда третий магический уровень. Он просто не мог не заметить, если бы адвокат попытался его обмануть.

— Вы хотите сказать, отец знает, что Дроздов всем лжёт? — спросил я.

— Либо так, — ответила бабушка. — Либо адвокат не лжёт, и Костика убил Романов или кто-то по его приказу. Вариантов всего два, и, к сожалению, ни первый, ни второй не оставляют нам шансов, остановить войну. А третьего варианта я не вижу. Ну не верю я, что Коля при тесном общении с адвокатом не смог почувствовать лжи.

— Я тоже в это никогда не поверю, — сказал я. — И Вы правы: если отец знает, что кесарь непричастен к гибели деда, но при этом обвиняет Романова, чтобы начать войну, то тут уже ничего не сделать.

— Это лишь первый из двух вариантов! — напомнила бабушка.

— Но при втором, если кесарь убил деда, войну тоже не остановить. Вы же сами об этом сказали. Получается, замкнутый круг.

— Не совсем замкнутый, но похоже, — согласилась бабушка.

— А дед не мог на последнем свидании с адвокатом заблокировать часть его воспоминаний? Или дать ему ложные? — с робкой надеждой спросил я исходя из моего невесёлого опыта в Польше. — Раз Дроздов неодарённый, это было бы несложно.

— В теории да, несложно, — сказала бабушка. — Но это довольно затруднительно сделать с подавителем магии на шее. А его с Костика явно никто не снимал ни на секунду. В противном случае твой дед разнёс бы тюрьму и сбежал.

Княгиня Белозерская замолчала и решила уделить немного времени завтраку, который уже остывал, я же пытался переварить полученную информацию. Было непросто.

— Теоретически есть ещё варианты, — неожиданно сказала бабушка, отодвинув тарелку уже через минуту, видимо, ей тоже было не до еды. — Например, убить мог не Романов, а какая-то третья сила, чтобы рассорить кесаря и эльфов.

— Вы имеете в виду орков?

— Я имею в виду кого угодно, кому на руку этот конфликт, в том числе это могут быть и силы из-за рубежа. И ещё есть вариант, что адвокат мог не знать о планах Костика. Твой дед мог поручить Дроздову готовить апелляции, он мог говорить, что хочет получить помилование, чтобы потом это всё выглядело реалистично. А потом Костик покончил с собой, а адвокат выполнил роль, которую ему уготовили, даже не подозревая ни о чём. Вариантов много, мальчик мой, но если их начать разбирать, то возникает много вопросов, и все эти версии рассыпаются. И лишь в двух случаях вопросов нет вообще.

— Получается, нет никакого смысла искать адвоката, потому что, даже если мы найдём его, это ничего не изменит?

— Да. В плане войны ничего. Если смотреть с этой позиции, то не стоит тратить на поиски время и силы.

— Но найдя его, мы узнаем правду.

— А ты к этому готов?

— К правде?

— Не только.

— А к чему ещё я должен быть готов?

— Сделать выбор.

— Какой? — спросил я и тут же сам понял.

Сейчас я находился словно между двух огней: с одной стороны — родной отец, который несмотря на выбраковку и всё остальное с этим связанное, всё же оставался моим отцом и, как мне казалось, сильно заблуждался в отношении кесаря и потому собирался с ним воевать и мстить якобы за убийство деда, с другой — Романов, который помогал мне, который пытался не допустить развала страны, и который, как я думал, не убивал моего деда.

И отец, и кесарь были по-своему правы, и у меня не было необходимости принимать чью-либо сторону. Я хотел их примирить и верил, что смогу это сделать, если найду адвоката деда. Но всё менялось, если кесарь убил деда или если он не убивал, и отец это изначально знал. В таком случае кто-то из них мне лгал, да и не только мне.

— Получается, что здесь без вариантов — кто-то уже почти два года лжёт, — сказал я. — Как Вы думаете, кто?

— Ты не поверишь, — ответила бабушка довольно эмоционально. — Но у меня даже предположений нет. Им обоим это и выгодно, и невыгодно одновременно. В одинаковой степени.

— Теперь я ещё сильнее хочу найти адвоката.

— Ты уверен?

— Да.

— А я всё же ещё раз спрошу тебя: ты уверен, что сможешь сделать выбор? Ты ведь понимаешь, что после этого придётся его делать?

— Мне кажется, что после этого как раз таки не придётся. Выбор за меня сделал тот, кто всё это время меня обманывает. Нас всех обманывает. Именно поэтому я и хочу найти адвоката.

— Мальчик мой, — произнесла бабушка, улыбнувшись, но при этом как-то очень уж грустно. — У меня довольно холодное сердце, но даже оно порой не может принять некоторые вещи, которые принимает мой разум. Тебе будет нелегко.

— Знаю. Но выбора-то уже нет. Теперь, пока мы не найдём этого адвоката, я не смогу доверять ни отцу, ни кесарю, а ведь один из них со мной честен.

— Значит, надо его найти. Теперь во что бы то ни стало.

Некоторое время мы сидели молча, а затем бабушка неожиданно спросила:

— А тебе самому чего бы хотелось? Чтобы кто из них оказался прав?

— Не знаю, — признался я. — Знаю лишь, что и в том и в другом случае будет больно.

*****

Сержант пограничной службы Рогожкин стоял в наряде на посту наблюдения. Административная граница между Санкт-Петербургской и Вологодской областями в последние три дня напоминала государственную, по крайней мере, со стороны Вологды. По всей границе были расставлены дополнительные посты — начальство объяснило это тем, что в Новгороде ждут провокаций от эльфов.

Сам Рогожкин в такие страшилки не особо верил: кому нужна была Вологда, кроме вологодцев? Вот Карелия — другое дело. Ребята, служившие там, рассказывали, что эльфы не прочь были забрать себе эти земли, поэтому в Карелии к угрозе нападения подходили серьёзно. Там и в наряд на охрану границы заступали только одарённые. А на участке, который охранял Рогожкин, одарённым бил лишь один из десяти пограничников.

Задача у сержанта была простая — следить за вверенным ему участком и в случае чего доставать ракетницу и делать выстрел. А потом сразу же нажимать на тревожную кнопку, что лежала у него в кармане. И если получится, то попытаться задержать нарушителя. Но здесь всё зависело от того, кто нарушит границу — против одарённых шансов у обычного сержанта не было.

Рогожкин достал телефон, чтобы посмотреть, который час. Было без пятнадцати два. Стоять оставалось ещё прилично — до шести. Было скучно, хорошо хоть спать не хотелось. Сержант посмотрел на небо, пересчитал звёзды, определил созвездия, потратил на это дело пятнадцать минут. Затем он решил послушать пение соловья, но, к удивлению, заметил, что ночной певец молчит.

И молчал не только соловей — никто в лесу не издавал никаких звуков. Это было необычно и непривычно. Неприятная тишина пугала. Рогожкину показалось, что он оглох. Сержант решил хлопнуть в ладоши, чтобы проверить свой слух. Но сделать это у него не получилось — руки не слушались. Рогожкин попробовал шагнуть — тоже ничего не вышло. Единственное, что он мог — это смотреть, как со стороны Санкт-Петербургской области идёт цунами. Именно цунами — другое слово здесь не подходило.

Огромная снежная волна высотой не менее двадцати метров, искрясь разрядами ледяной плазмы и ощетиниваясь кореньями вырванных деревьев, сметая на своём пути абсолютно всё, надвигалась на сержанта. И всё это происходило в полной тишине, разве что вибрация чувствовалась. Рогожкин смотрел на цунами, гадал, смогут ли его найти и откопать, и про себя материл эльфов. Он бы с радостью сделал это вслух, но язык, как и руки, Рогожкина не слушался.

Глава 9

Война шла уже две недели. Первые дней пять-шесть боевые действия были особенно активными: эльфы, казалось, бросили на фронт вообще все свои силы и смогли занять за это время почти половину Карелии и пару районов в Вологодской области. В направлении Великого Новгорода и Пскова у них продвинуться не получилось, и это было неудивительно — люди в первую очередь ожидали атаку на столицу, поэтому на юге федеральные силы встали стеной.

На севере и востоке люди тоже могли дать отпор эльфам, но предпочли отступить, чтобы избежать ненужных жертв среди мирного населения и разрушения гражданской инфраструктуры. Федералов можно было понять, а вот отца я не понимал. Зачем эльфам понадобились эти территории? Ладно, Карелия — там была хоть какая-то логика, в некоторых карельских деревнях половина населения была с синей аурой, но зачем эльфы полезли в Вологодскую область, населённую на девяносто девять процентов людьми? Это оставалось для меня загадкой.

Границы были закрыты. И если бы не бабушкина идея поставить портальный маяк в моей новгородской квартире, то после начала боевых действий я остался бы в имении графини Белозерской. Конечно, при желании можно было перейти границу, например, по Ладоге перебраться на федеральную территорию, но это было бы сложно и долго. С пространственной магией всё было намного проще.

Бабушка отсутствовала уже три дня, и никто не знал, когда княгиня Белозерская вернётся, и уж тем более никто не знал, куда она уехала. Я пришёл в обеденный зал, будучи абсолютно уверенным, что принимать пищу буду один, и очень удивился, заметив там бабушку. Она сидела на своём месте и завтракала.

— Опаздываешь, Рома, — сказала бабушка недовольным тоном. — Я ждала тебя целых десять минут, а потом была вынуждена начать завтрак одна.

— Прошу прощения. Если бы я знал, что Вы приехали, то пришёл бы на пятнадцать минут раньше, — ответил я.

— Садись и слушай! — сказала княгиня Белозерская, и тон её сменился с недовольного на деловой. — Мы нашли этого гадёныша. Он всё-таки живёт в Каталонии. Под Барселоной.

— Спасибо Вам огромное! — воскликнул я, радостные эмоции накрыли меня с головой.

Я опять подумал о том, что показания адвоката могут остановить войну. Хоть вероятность такого исхода и была ничтожно мала, но она была. И это не могло не радовать.

— Дроздов работает переводчиком в отеле для молодожёнов в пригороде Барселоны, — сказала бабушка.

— Неужели он себе другую работу не мог найти? — удивился я. — Он же очень хороший адвокат.

— Наверное, хочет жить, — философски заметила бабушка. — Я думаю, он просто там прячется. Этот отель принадлежит хорошему знакомому Дроздова, русскому бизнесмену Кириллу Кадкину. Он выходец из Петербурга, неодарённый эльф-простолюдин, сделавший огромное состояние на отельном бизнесе. Тематические отели для молодожёнов — любимое детище Кадкина, именно на них он сделал себе имя. Главная отличительная черта этих отелей — запрет на магию на их территории. И это не просто запрет на уровне формального объявления на входе, Кадкин установил во всех своих отелях сильные артефакты, которые улавливают малейшие проявления магической активности.

— Он такой противник магии? — не удержавшись, спросил я.

— Считается, что лишь в месте, лишённом магии, молодые могут по-настоящему проверить свои чувства друг к другу, там они могут быть уверены, что не попали под влияние ментальных заклятий или привораживающих заговоров. Таких отелей у Кадкина несколько: в Барселоне, Париже, Вене, в Азии есть парочка, один в Петербурге.

— По мне, так это странно — ехать в такой отель, — сказал я. — Выходит, ты изначально сомневаешься в своём избраннике, если везёшь его на проверку.

— Часто инициатива исходит от родителей. Ведь на что только не идут некоторые, чтобы заполучить себе богатых родственников.

— Страшные вещи Вы рассказываете.

— Это жизнь, мальчик мой, — улыбнувшись, сказала бабушка. — Сам понимаешь, эта услуга пользуется спросом в основном у богатых, поэтому и стоит недёшево. Но даже при высоких ценах бронировать номер в отеле для молодожёнов надо чуть ли не за полгода. Но нам повезло, какая-то пара развелась, не доехав до отеля, и освободился один номер. Я его сразу выкупила. Ты должен быть в Барселоне через два дня, но есть нюанс.

— Какой?

— А сам как думаешь?

— Думаю, мне теперь за два дня нужно найти жену.

— Да, это было бы неплохо. Ехать одному в отель для молодожёнов, мягко говоря, странно. Но искать жену за два дня не обязательно, достаточно просто найти девушку, которая сыграет роль жены, — сказала бабушка и опять улыбнулась.

Меня поражала способность княгини Белозерской шутить в любой ситуации, сохраняя при этом суровый образ.

— Есть кто-нибудь на примете? — спросила бабушка. — Я могла бы найти, но это будут эльфийки. С ними тогда придётся отправлять Тойво, а хотелось бы тебя. Во-первых, ты больше похож на молодожёна, а во-вторых, будет лучше, если Дроздова привезёшь именно ты.

— Да, я сам хочу это сделать, — признался я.

— Тойво в любом случае поедет с тобой и будет тебе всячески помогать. Без него ты не сможешь переправить Дроздова. Но основную работу придётся делать тебе. Как я уже сказала, в отеле буквально на каждом углу стоят артефакты отслеживания магии. Некоторые из них просто обнаруживают магическую активность, некоторые подавляют. Конечно, не всё можно подавить: если ты захочешь бросить в кого-то фаербол, у тебя это получится, это слишком простое заклятие, требующее минимум сил и энергии. А вот использовать портальный переход в этом отеле невозможно. С ментальной магией тоже будут проблемы — внушить Дроздову, что он должен вернуться в Петербург или хотя бы выйти за территорию отеля, не получится.

— Теперь понятно, почему адвокат обосновался именно в таком отеле, — сказал я. — Ради такого уровня безопасности можно и переводчиком поработать.

— Так как магия нам в этом отеле не помощница, вытащить оттуда Дроздова можно будет только хитростью. Силой тоже не получится — там отличная охрана. Но ты должен что-то придумать, я в тебя верю. А как только ты вытащишь Дроздова за территорию, подключится Тойво.

— Всё понятно, — сказал я. — Сейчас буду искать помощницу.

— Есть кто-нибудь на примете? — спросила бабушка.

Я призадумался. Кого я мог с собой взять? идеально для этого подошла бы Мила. Уж с ней бы мы и молодожёнов отыграли и, в случае чего, силой бы этого Дроздова вытащили. Но, к сожалению, Милы со мной не было, я даже не знал, жива ли она вообще. Ещё могла подойти Зотова. После наших приключений во время похищения, я не сомневался, что с ней можно идти хоть в разведку — до сих про не мог забыть, как она улыбалась, когда Левашов отрезал ей пальцы, и как потом возвращала ему долг.

Но вот отыгрывать с Ариной молодожёнов не хотелось. Это точно добром бы не закончилось. Да и вряд ли Фёдор Сергеевич отпустил бы дочь со мной в отель на пару недель. Здесь нужна была девушка самостоятельная, в меру рисковая, и желательно, симпатичная, такая как… Милана.

Мысль, что можно взять с собой секретаря, возникла неожиданно и показалась мне очень хорошей. Милана не была одарённой, но это было не важно. От неё не требовалось ничего особенного — надо было всего лишь сыграть роль моей молодой жены. Я был уверен: эту роль Милана сможет отыграть на все сто процентов. И на публике, и не только. Однозначно, надо было брать с собой Милану. К тому же, других вариантов у меня всё равно не было.

— У меня есть на примете одна девушка, — сказал я. — Думаю, она согласится мне помочь.

— После этого тебе не придётся на ней жениться по-настоящему? — спросила бабушка.

— Здесь гарантий нет никаких. Мало ли как оно там пойдёт в отеле для молодожёнов, — сказал я, но быстро понял, что шутки — это не моё, и добавил: — Я заключу с ней сделку и оплачу эту работу.

— Поспеши. Времени у нас немного.

— Я прямо сейчас, после завтрака, отправлюсь в Новгород и поговорю с ней.

— И заодно попроси своих друзей из КФБ сделать вам документы. Им это будет проще. Я оплатила номер инкогнито, но по приезде у вас попросят паспорта.

*****

Члены Дворянского собрания Москвы рассаживались по своим местам. Орки чтили древние традиции круглого стола, поэтому пятьдесят кресел в главном зале заседаний Дворянского собрания стояли кругом. В один ряд. В этих креслах сидели представители пятидесяти наиболее влиятельных орочьих родов. Никто не выделялся. Это за пределами зала заседаний, кто-то был богаче, кто-то влиятельнее, но здесь все члены Дворянского собрания были равны.

Даже председатель не имел привилегий — Воронцов сидел среди всех. Обычно в начале собрания он выходил на невысокий подиум, вокруг которого стояли кресла, и открывал собрание. Но не в этот раз. Внеочередное собрание было созвано, чтобы выразить недоверие председателю, поэтому открыть его должен был один из пяти инициаторов мероприятия.