Мистические хроники. Выпуск №1

— О, — протянула миссис Мёрфи и рассмеялась. — Я здесь живу всю жизнь. А давно это или нет, суди сама.

— Я хотела узнать об отеле, — напрямую честно сказала Каталина, плечом теснее прижимаясь к теплой печи. — Я знаю, что он не всегда был так роскошен, каким представляется сейчас.

— И ты права, — миссис Мёрфи подожгла огонь, налила в чайник воды, поставила его и только тогда продолжила: — До Уолтеров отелем владели Бейкеры — родители Элеоноры. Отель был заброшен, а про его западное крыло можно и не говорить — оно медленно разваливалось и превращалось в руины. Бейкеры не имели выгоды от сданных раз в три месяца комнат. Считали гроши. В деревне даже поговаривали, что они собираются уехать куда-то на юг и начать новую жизнь. Но потом, — миссис Мёрфи обернулась к Каталине, — совсем внезапно их дело начало расти. Туристы выбирали только «Грэнд Скай», а другие отели, что ближе к Брекенриджу, начали банкротиться. Уже спустя год Бейкеры восстановили западное крыло. Они стали давать званые ужины, хвастались, в общем, своим богатством. Говорят, что отель этот проклят. Будто Долорес Бейкер — мать Элеоноры — заключила сделку с демоном, и с тех пор все, включая семью сначала Бейкеров, а потом и Уолтеров, и прислугу, принадлежат ему, отелю. И демону. Если слухи правдивы, ты гораздо больше сможешь узнать у своего друга, девочка, не так ли? Пару лет назад, а может и все семь, ко мне уже заглядывала девчушка с таким вопросом. Кажется, потом она умерла в том самом отеле.

Входная дверь открылась, впуская с собой стелющийся холодный воздух и Тони, груженного дровами. Парень разулся, прошел на кухню и без любых лишних слов направился к печи, чтобы самостоятельно закинуть в ее пасть ещё чуть-чуть топлива.

Каталина не понимала этого человека. В один день Тони был приветлив и дружелюбен, он улыбался и мог посмеяться. В другой день, меняясь до неузнаваемости, Тони хмурился и много времени проводил в своих мыслях. В нем будто жили сразу две личности. Но Каталине, безусловно, нравилась первая. Роль загадочного парня Тони никак не шла.

— С отеля за нами смогут пробраться только завтра, — оповестил Тони, глядя на пляшущий в печи огонь. — Когда расчистят снег.

После самого молчаливого в жизни Каталины чаепития миссис Мёрфи постелила в гостевой комнате, спровадив туда своих ночных постояльцев. Стрелки часов тем временем перевалили за полночь.

Гостевая комната была маленькой, вмещала в себя небольшую двуспальную кровать и пыльное кресло у окна. Каталина скинула с себя джинсы и свитер, ничуть не стесняясь парня, который тем временем перекладывал одну из подушек на кресло, и легла в холодную кровать под колючее, тяжёлое одеяло. Все это сопровождалось молчанием. И это так давило на девушку, что в конце концов она не сдержалась и, повернувшись на бок лицом к Тони сказала:

— Послушай, мне жаль, что так получилось. Мне жаль, что по моей вине мы застряли в этой старой хижине. И мне жаль, что я не отговорила ехать тебя вместе со мной.

Тони щелкнул выключателем, погружая комнату в темноту, и усмехнулся:

— Не хочу набивать себе цену, но ты представляешь, что случилось бы с тобой, отпусти я тебя одну?

Каталина насупилась и натянула одеяло до самого подбородка. На фоне окна она увидела, как Тони снял футболку, аккуратно ее сложив и убрав на спинку кресла.

— Тебе не обязательно спать там, — все ещё угрюмо проговорила Каталина. — Ложись ко мне. Обещаю, приставать не буду.

И опять в снежном свете, падающем в окно, она увидела эту светлую улыбку Тони. Он послушно откинул одеяло и забрался на кровать, боком прижавшись к Каталине и заломив одну руку за голову.

— Миссис Мёрфи рассказала мне о проклятии отеля, — тихо проговорила девушка, не сводя глаз с четко очерченного профиля Тони. — Это правда? Ты же знаешь гораздо больше меня. И, думаю, больше самой миссис Мёрфи.

Тони молчал и смотрел в потолок. Если бы не его ровное дыхание и редкие движения ресницами, Каталина решила бы, что перед ней восковая кукла.

— Умершие люди в отеле не случайность, — продолжала говорить блондинка, но теперь разговор она вела будто сама с собой, вслух выстраивая цепочку событий. — Да ты и сам это прекрасно знаешь. Мне просто интересно, почему никто до сих пор это не прекратил. Если бы я только знала, как снять это проклятье, — голос Каталины становился все тише и тише, веки начали слипаться.

Тони глубоко вздохнул и отвернулся в сторону окна. Каталина проследила за его взглядом. За стеклом метались снежинки, в агонии бился ветер и — наверное, это уже приснилось — стоял человек. Нет, не человек. От его головы вверх уходили два баранья рога. Полыхнуло двумя ярко-красными точками, и Каталина полностью провалилась в сон.

Каталина очутилась посреди летнего зелёного леса. Отовсюду слышалось пение птиц, сквозь кроны деревьев пробивался солнечный свет. Яркие цветы росли прямо под ногами, вокруг них трудились пчелы. Чуть впереди, посреди поляны, на поваленном дереве спиной к Каталине сидела девушка. Делая шаги в ее сторону, Каталина знала, кого увидит, но не боялась ни капли. В ее душе царило настоящее умиротворение и спокойствие.

Когда Каталина присела на бревно, в нескольких дюймах от Амелии, та с улыбкой повернулась к ней.

— Это все правда? — спросила Каталина. — Я, правда, вижу тебя? Или это просто сон.

Свой же голос отдался у девушки эхом в голове. «Просто сон, просто сон, сон…».

— А в какой момент между правдой и сном восстала тернистая стена? — отозвалась Амелия с лёгким смешком. Она была одета в красивое нежное белое платье. Босые ноги девушки путались в сочно-зеленой траве. Амелия была прекрасна, как сошедшая с экранов телевизоров диснеевская принцесса.

— Как вам помочь? Как вам могу помочь я? Или Джин. Вы ведь и ее терроризируете.

Амелия будто виновато потупила взгляд, а Каталина осознала, что прозвучало это грубо.

— Мы пытаемся достучаться до тех, кто хоть как-то может иметь с нами связь. Мы заточены в отеле. Наши души там на протяжении уже долгих лет. У меня даже нет возможности навестить отца. Также, как и у остальных. Мы хотим выбраться. И не можем.

— Но Джин… Она не заслуживает тех мучений, которым подвергаете ее вы. Она слишком юна для этого.

Амелия на какое-то время замолчала, обдумывая слова собеседницы. Ее глаза аккуратно скользили по стволам деревьев, по ветвям, зелёным листьям. Во взоре ее читалась печаль и страшное повиновение.

— Я постараюсь сделать все, чтобы это прекратилось, — Амелия сглотнула и вдруг в упор посмотрела на Каталину. — У меня будет лишь одна просьба. Передай моему отцу, что мне жаль. Мне жаль, что я не оправдала его надежды. И покинула так рано.

Каталина уже собиралась ответить, что Амелия не виновата ни в чем, а если и искать крайних, то зацикливаться стоит на семействе Бейкеров, которые по своей глупости давным-давно совершили ужасную ошибку, за которую приходится расплачиваться по сей день. Но Каталина не успела. Воздух вокруг стал тяжелеть. Солнце потухло, погрузив поляну в темноту, и Каталина скорее рефлекторно дернула рукой в сторону Амелии, но нащупала лишь пустоту. Тьма сгущалась, превращалась в грязный водоворот, в который безжалостно засасывало Каталину, и в следующую секунду девушка вновь почувствовала под собой эту неудобную и твердую кровать. В голове затуманилось, приятная пустота пьянила, полностью стирая страх, непонимание и панику.

Каталина застонала и повернула голову в сторону. Ей было жарко. Простынь под ней словно превратилась в горячую лаву, одеяло обжигало, как огонь, и нервным движением девушка сбросила его с себя. Она еще спала. Да, это точно сон. Она спит. Ей надо проснуться.

Заставлять свой мозг работать во сне оказалось непосильной задачей. Каталине хватало сил лишь на то, чтобы крутить головой из стороны в сторону и пытаться иссохшими губами прокричать имя Тони, но вылетал лишь тихий и сухой шепот.

— Я хочу, чтобы ты произносила мое имя, — раздался голос, низкий, рычащий, и Каталина поняла, что он повсюду. Она постаралась открыть глаза, но перед лицом все плыло. В кромешной темноте удалось различить лишь два красных, как горячие угли, глаза. Они нависали над Каталиной, с каждой секундой становились все ближе и ближе.

— Будь моей.

— Иди к дьяволу.

— Боюсь, Каталина Гринбруст, я и есть сам дьявол.

Этот человек («нет, — поправила себя мысленно Каталина, — не человек») находился над ней. Его холодные пальцы скользили по обнаженной горячей коже, прописывали плавные линии от шеи до ключицы, ниже по талии до живота. Сама того не контролируя, Каталина изогнулась навстречу побежавшим по телу мурашкам.

Она не владела своим телом. Но он владел им. Ледяные губы касались самых сокровенных мест, руки («такие — от чего же? — знакомые руки») обыскивали каждый дюйм ее кожи, хватали ее запястья, затем нежно ласкали груди и заставляли стонать, извиваться, отдаваться. Плавиться.

Это был сон. Каталина пыталась себя убедить в этом, чтобы окончательно не сойти с ума. Но каждое ощущение, каждое прикосновение было таким по-холодному обжигающим, таким реальным. Растворившись в темноте, она слилась своим телом с его телом. Большим, рельефным, мускулистым. Каталина не отдавала себе отчета ни в чем. Ее опоили? Накачали наркотой? Плевать. Сейчас, в этот временной промежуток, в эту вечную секунду есть лишь она и сводящие с ума пылающие красные глаза человека существа, владеющего ее телом.

«Мне нужна твоя душа. И твое тело. Всему свое время, Каталина Гринбруст. Но, как истинный джентльмен, обещаю, что не заставлю тебя так долго ждать».

Глава VII

Каталина резко села в кровати с громким «нет» слетевшим с ее кровоточащих губ. Ей было тяжело дышать.

Что произошло? Этот сон… Каталина смахнула со лба прилипшую прядь светлых волос и испуганным взглядом окинула комнату, будто страшась наткнуться на ярко-красные глаза ночного демона.

Никого. Даже Тони уже сбежал, как девчонка после выпускного.

Каталина скользнула из кровати на холодный пол, прошагала к окну, за которым ярко светило солнце, поблескивая на свежем снегу, и с небольшим трудом распахнула одну из створок. Тут же в комнату влетел ледяной воздух — Каталина глубоко его вдохнула и почувствовала, что сильное сердцебиение утихает под контролем ледяной зимы и становится все тише.

Это был лишь сон. Но Каталина чувствовала себя грязной и испорченной, сломанной, как кукла, которой поиграли и выкинули в мусорный бак. Ощущение мерзости и неприязни к самой себе никак не отпускали душу Каталины, и она, закутавшись в простынь, выскользнула в коридор и направилась в ванную.

Стоя за шторкой, девушка раздирала свою кожу жесткой мочалкой в надежде, что хоть так получится смыть каждое прикосновение тех ледяных пальцев. Вода бежала едва теплая, напора практически не было, но ни один из этих фактов не остановил Каталину.

Сон не хотел выветриваться из головы и ежесекундно прокручивался перед глазами, как заевшая пластинка с порнофильмом. Каталина сама того не заметила, как по лицу, вместе со проточной водой, начали бежать слезы. Когда кожа превратилась в ярко-розовое полотно, девушка отбросила в сторону мочалку старой миссис Мёрфи, уселась в ванну под струи воды и, прижав колени к груди, наконец-то дала волю эмоциям и просто тихо разрыдалась. За пару дней накопилось слишком много чувств, которые, оказывается, вспарывали душу Каталины изнутри, они копились и только сейчас, когда крайняя точка кипения оказалась позади, вылились в тихом покачивании из стороны в сторону и бегущих градом слезах. Девушка прикусила ребро ладони и издала странные звуки, схожие со скулящей собакой.

Она не могла точно сказать, сколько времени просидела здесь — все терялось на фоне какой-то ноющей боли в груди. Но спустя минуты — или часы — Каталина все же взяла себя в руки, вновь накинула поверх тела простынь и вышла из ванной, чтобы вернуться в комнату и одеться в теплые вещи, которые, спойлер, за ночь остыли и показались блондинке непростительно ледяными.

Тони оказался на кухне. По всему первому этажу разносился запах жареных блинов. Хорошо приготовленных жареных блинов.

— Где миссис Мёрфи? — спросила Каталина, переступая порог кухни. Тони окинул внимательным взглядом хрупкую фигуру девушки, мокрые волосы и бегущие по шее капли воды, и только после этого беззаботно ответил:

— Она отправилась в деревню за продуктами. Снег с утра расчистили. Скоро за нами пришлют машину. Ты сегодня долго спала, спящая принцесса.

Каталина медленно перевела синие глаза на настенные часы, и брови ее тут же поднялись в удивленном жесте. Маленькая стрелка уже указывала на двенадцать.

Тони опустил на стол две тарелки с пышными и ароматными блинчиками, раздобыл вилки и ножи и даже черничный джем. Отодвинув один из стульев, Виллиган пригласительно кивнул. Каталина села. Несмотря на то, что в печи до сих пор потрескивал огонь, после душа девушка все никак не могла согреться и поймала себя на мысли, что ее даже потряхивает. Тони, видимо, тоже обратил на это внимание — его вдумчивые глаза почти неотрывно следили за Каталиной, за тем, как она ест, словно перед ним сидела не взрослая девушка, а маленький ребенок. Этот факт, в принципе своем, Каталину не смущал. Тем более, много в нее не поместилось — большая часть приготовленного завтрака так и осталась лежать на тарелке.

— Плохо спалось? — участливо поинтересовался Тони.

— А что, я так плохо выгляжу? — усмехнулась блондинка и, подперев подбородок рукой, а локтем упершись в столешницу, уставилась в окно, за которым вдали виднелись другие деревенские дома.

— Бывало и получше, — честно признался Тони и тут же получил пинок под столом, звонко рассмеявшись. Ну, надо же. Сегодня Тони Виллиган из угрюмого и загадочного парня превратился в обычного, забавного и милого молодого человека?

— Сон странный приснился, — буркнула Каталина, не переставая делать вид, что пейзажи за окном прельщают ее больше, чем лицезрение Тони. — Я не кричала во сне?

— Если честно, я не знаю, — ответил Виллиган с такой беззаботностью, что Каталина всерьез задумалась, не страдает ли ее сопутешественник каким-нибудь психическим расстройством. — Меня слишком быстро вырубило. Я не просыпался до самого утра. Единственное, ты лежала раскрытая, и я тебя укрыл, — проговорил Тони и по его лицу сразу стало ясно, что настолько подробно свое пробуждение он не собирался описывать — щеки парня тронул румянец.

«Ну еще бы, — фыркнула про себя Каталина. — Я же валялась полуголая. Наверное, воспитание такого правильного мальчика не позволяет видеть столь вопиюще непристойные картинки». Подумала Каталина и тут же обрадовалась, что не сказала это вслух. Желание выместить на ком-то свои плохие эмоции росло и не угасало, но Тони на роль груши никак не походил — в конце концов, блондинка должна быть ему благодарна за вчерашнее. Несомненно, он поступил по-рыцарски. По-человечески.

Из дома они вышли ещё до прихода миссис Мёрфи. Тони уверил Каталину, что пожилая женщина попросила просто захлопнуть за собой дверь. Никаких подозрений это у блондинки не вызывало — безрассудно и совершенно зря. Каталина даже не могла в тот момент подумать, что миссис Мёрфи сейчас лежит в подлеске с распахнутыми в ужасе глазами и опущенной челюстью — старушка не добралась до деревни.

Девушка не знала людей, которые приехали за ней и Тони, но, судя по их важным лицам и марке автомобиля, решила, что это мужчины из приближенного круга самих Уолтеров. До отеля они добрались гораздо быстрее, чем вчера на снегоходе добирались до дома миссис Мёрфи. Каталина чувствовала себя несметно усталой, и сейчас перед ней стояла одна единственная цель: спать. Она даже задремала по пути, ненароком уронив голову на плечо Тони — тот, кажется, был не против. И на подъезде разбудил ее, аккуратно потрепав по плечу.

Выползая из машины перед воротами «Грэнд Скай», Каталина едва не ослепла от яркого солнца и его отражении в новеньком и свеженьком снежном покрове. Людей во дворе, как всегда, было много. Гринбруст увидела знакомый силуэт Люка — мужчина стоял чуть в стороне от развернувшейся между чьими-то детьми снежной баталии, — но не решилась подойти и поздороваться. Сейчас ей было не до этого.

Тони придержал для Каталины дверь, и войдя в отель оба они почти одновременно заметили какую-то неточность в творящемся в фойе. Виллиган сообразил быстрее и прямиком направился к ресепшену. Каталина, уставшая и невыспавшаяся, тоже прибавила шаг, догоняя парня.

За стойкой стояла не Джин, а молоденькая горничная. Ее Каталина уже видела несколько раз и по бейджу на груди знала, что девушку зовут Клара. Если честно, довольно старомодное имя для столь юной особы. По крайней мере, таким было мнение Каталины, и говорить его вслух или навязывать кому-то она совсем не собиралась.

— Клара, — голос Тони показался блондинке незнакомым. В нем прозвучали те нотки, которые доселе она не слышала — волнение, тревога и предчувствие страшного.

— Где Джин? — продолжил Виллиган, всем телом прижимаясь к ресепшену. — С утра она должна была тебя сменить. Клара посмотрела на него максимально осуждающим взглядом, в котором читалось «я здесь торчу и не занимаюсь основной работой исключительно из-за тебя».

— Мисс Уолтер заболела, — нарочито важно отозвалась Клара, переводя взгляд с Тони на Каталину и обратно. — С утра ей стало плохо, приходила доктор Фелл, но большего я не знаю. Единственное, видок у хозяйки дурной, боюсь, с мисс приключилось что-то серьезное. И к ней никого не пускают.

Тони отшатнулся от стойки, как от пылающего костра. Каталина не поняла его реакции. Джин заболела — но ведь в этом нет ничего удивительного, учитывая болезненный вид девушки и, судя по этому, никчёмный иммунитет. Скорее всего, поймала простуду, которая дала осложнения — не далее, чем вчера Каталина и Джин валялись в сугробах, загребая под шапки холодный снег.

Но в глазах Тони рушился мир. Каталине даже показалось — она тут же поспешила отмести такую мысль ко всем чертям, — что парень на глазах постарел на несколько лет. Он словно окаменел, не шевелясь и не двигаясь, и вот тогда Каталина всерьез за него испугалась. Она протянула ладонь, коснулась его локтя.

— Эй.

Тони опять дернулся. Теперь его потухшие глаза смотрели на Каталину так, словно видели его впервые. Девушка знала этот взгляд — так смотрят люди, у которых в голове медленно, но верно складывается пазл, и все недостающие детали встают на свои места. Тони медленно замотал головой из стороны в сторону, делая назад один шаг за другим.

— Да что случилось? — тихо проговорила Каталина. Она глянула на Клару, но по виду горничной было понятно, что та сама находится в непонимании происходящего.

Тони сорвался с места так резко, что Каталина невольно отшатнулась, но спустя секунды уже бежала за ним по направлению к западному крылу. Стоит признать, Виллиган был прирожденным спортсменом, и Каталина уже начала задыхаться, когда пришлось бежать вверх по лестнице на второй этаж.

— Да постой же! — воскликнула девушка, но слова ее не дали никакого результата. Тони затормозил лишь у двери в конце коридора. Сперва он несколько раз нервно дернул ручку, а затем, когда Каталина уже оказалась рядом, начал стучать по двери с такой силой, что на грохот, издаваемый им, могли сбежаться и постояльцы восточного крыла.

— Ключи, — выдохнул Тони, резко повернувшись к Каталине. Девушка с широко раскрытыми глазами смотрела на обезумевшее лицо Виллигана и не могла произнести и слова.

— Ключи от ее комнаты есть только у Элеоноры.

И тут Каталина догадалась, что дверь, которую чуть не вынес Тони, ведёт к Джин. Сознание начало стремительно проясняться.

— Она не разрешит мне к ней зайти, — тараторил Тони, устало потирая взмокший лоб. — Помоги мне их достать. Отвлеки Элеонору, а я стащу ключи.

Каталина в упор посмотрела на парня, крепко сжала его ладонь и со скрежетом на душе выдавила:

— Я помогу, если ты поможешь мне в ответ и расскажешь, что происходит в отеле.

— Рассказать?! — закричал Тони, и Каталине на секунду показалось, что он сейчас ее ударит — разъяренный взгляд буквально метал молнии. — Она рассказала тебе больше, чем могла, — парень ткнул пальцем в дверь комнаты Джин. — И теперь она умирает! Неужели, ты не понимаешь? Мы ничем не можем тебе помочь!

Каталина сделала несколько шагов назад. Умирает? Что это значит? С чего Тони так решил? Как же она во всем запуталась. Хотелось сесть на пол, закрыть уши руками и закричать. Кричать так долго, пока не порвутся голосовые связки, а в следующее мгновение не окажется, что она опять в Нью-Йорке.

— Хорошо, — прошептала Каталина, поджимая губы. — Дай мне двадцать минут.

Она направилась в свой номер, стены которого наводили на нее такой дикий ужас от одной лишь мысли, что именно на этой территории должна оборваться ее жизнь, как когда-то оборвалась жизнь Амелии Фитцджеральд и других людей. Каталина скинула с себя верхнюю одежду и переоделась в джинсы и растянутый свитер. Все эти действия она совершала с такой скоростью, что позавидовал бы любой солдат. После этого Каталина вырвала из блокнота лист бумаги и из-за отсутствия ручки или карандаша вывела своей красной помадой следующие слова: «Я знаю про проклятье. Думаю, нам стоит это обсудить. Жду вас в библиотеке».

Проклятье. Сказка, которую поведала миссис Мёрфи и в которую должна безоговорочно поверить Каталина? Но, в конце концов, сегодня все должно было решиться — это девушка чувствовала на интуитивном уровне. Она кожей ощущала, что ее поездке подходит конец.

И интрига лишь в том, победителем она выйдет из этого отеля или вперед ногами.

Следующий шаг — комната миссис Уолтер. Как удобно получилось, что Каталина была там ранее, и сейчас без труда нашла до нее дорогу, прислушалась к звукам и, убедившись, что Элеонора в своей гостиной, присела на корточки и подсунула записку под дверь. Ждать чего-то дальше Каталина не стала, подскочила и опрометью бросилась на четвертый этаж, в библиотеку, лишь краем глаза заметив притаившегося за углом Тони.

Если Каталина окажется права, то у миссис Уолтер записка вызовет волнение или тревогу, и она забудет запереть дверь в свою комнату. Тогда Тони сможет спокойно проникнуть и отыскать ключи от спальни Джин. Для него это было жизненно важно, и почему-то этот настрой передался и Каталине.

Библиотека была погружена в полумрак. В высоких потолках что-то зашевелилось, и Каталина, вскинув голову, вспомнила слова Джин о летучих мышах. Этот разговор, их первый разговор, состоялся совсем недавно, но почему у Гринбруст создавалось впечатление, что уже прошла целая вечность?

Заходить далеко в лабиринты шкафов и стеллажей Каталина не стала — подошла к ближайшему креслу и крепко вцепилась пальцами в его спинку. И внезапно на девушку накатили сомнения — что, если миссис Уолтер не придет? Что, если она сочтет это за чей-то розыгрыш? Или постарается сделать вид, что сочла записку таковой?

Как же в этом мире много этих «что, если». Каталина в смятение начала прокручивать в голове все свои действия, вспоминать написанные и предназначенные хозяйке отеля слова, искать ещё одно «что, если».

Правда, долго пребывать в своих раздумьях Каталине не дали. Дверь в библиотеку распахнулась, и внутрь вошла миссис Уолтер — высокая, статная и пугающе уверенная. Каталина почувствовала себя мышонком перед ее змеиным гипнотизирующим взором.

— Ах, конечно, — Элеонора лениво всплеснула руками, стоило ей увидеть Каталину. — Наша дорогая мисс Гринбруст. Работник центральной библиотеки Нью-Йорка.

Женщина рассмеялась — не пугающе или угрожающе, а отчаянно и печально. Каталина постаралась всем своим видом показать, что не жалеет о том, что вызвала миссис Уолтер на разговор, хоть это сейчас была и ложь.

— И о чем же конкретно ты знаешь? — с лёгким презрением спросила Элеонора.

— Я надеюсь, что вы поможете сложить мне картинку до конца, — тихо, но уверенно ответила Каталина. — Не присядете?

Миссис Уолтер медленно качнула головой.

— Тогда начнем, — Каталина вышла из-за кресла и в упор посмотрела на женщину перед собой. — Двадцать восемь лет назад. Вам, я думаю, не больше десяти, — чуть прищурив глаза предположила девушка. — Отелем владеет ваша семья, Бейкеры, но, по большей части, всем руководит ваша мать, Долорес. Дела идут очень плохо, и отель просто на грани банкротства, — голос Каталины лился размеренно и спокойно, словно она рассказывала ребенку сказку. — В один день наступает тот пик отчаяния, когда Долорес Бейкер готова на все, чтобы сохранить семейный бизнес — даже на сделку с самим дьяволом. Пока я права?