В клетке с психом

– Да! – отвечаю сразу.

– Тогда почему вы не исполняете все предписания?

– Вы о чем?

– Вам было запрещено говорить с моим братом.

– Мы не говорили. Ваш брат постоянно молчит. И особо с ним не говорю. Просто сегодня первый день, и я немного нервничаю, – объясняю. – Изначально я представилась ему. Иногда говорю, что мы будем делать. Но ничего личного или того, что требует внимания. Я думала, так будет проще для него. Знаю, что психически нестабильные люди – очень тонкие натуры. Любая резкость или грубость может вызвать их агрессию. Не буду же я его молча таскать за собой, не объясняя, что и как сейчас будет происходить.

– Значит, он с вами еще не говорил? – уточняет.

– Нет. Молчит и смотрит. У него психическое расстройство?

– К сожалению, просматриваются новые признаки… – бросает, резко поднимаясь на ноги и направляясь к столу, на котором, помимо кипы бумаг, находилась полупустая бутылка виски и стакан. Мужчина наполняет этот стакан и залпом опустошает его содержимое. – Мне нравится ваш подход: можете объяснять ему каждый свой шаг и что от него требуется, но не говорите с ним, когда он пойдет с вами на контакт. Тем более не верьте его словам. У него нездоровая убежденность в том, что я его враг и держу его взаперти против воли. Он не считает себя больным, поэтому может переубеждать в этом и вас.

– Ладно, – соглашаюсь. – Я все понимаю и знаю, что подобное бывает. Никто из психически больных не считает себя больным.

– Хорошо, что вы понимаете! Значит, вы мне подходите, и я не ошибся в своем выборе. За идеально выполненную работу буду вам платить вдобавок премию, поэтому… не разочаровывайте меня. Знаю, что сейчас вам нужны деньги, – добавляет, заставляя меня опешить. Знает? – И еще. Добавлю. Мой брат – дееспособный человек! Он может сам есть, мыться, одеваться…

– Ах! – не сдерживаюсь.

– Да, он вас использовал. Или разыграл, – добавляет. – Он проделывает это со всеми девушками, которых я нанимаю для него в первый день их работы, – говорит, ухмыляясь. А я параллельно задумываюсь над тем, сколько уже было этих девушек и почему они увольнялись? –Хочу, чтобы вы понимали: в первую очередь, он мужчина, в интимном плане у него все нормально. И, конечно же, я не нанимаю ему шлюх для развлечения или разрядки, поэтому… не слишком сближайтесь с ним. Любой лишний контакт может возбудить его нездоровую фантазию и тогда, боюсь, даже цепи не помогут, – говорит как–то двузначно, и мои глаза распахнулись от ужаса. – Не хочу вас пугать, но вы должны понимать: то, что вы читаете ему книги, сидите рядом, значит для него больше, нежели для вас. Мы всегда сможем вас защитить, но все же вы должны понимать всю серьезность ситуации.

– Он мне показался таким спокойным… Я и подумать не могла…

– Поверьте, мы не зря держим его в наручниках, – обрывает. – Физически мой брат силен, а цепи сковывают его движения. Поэтому, в случае, если у него будет припадок, они не позволят ему сделать резких движений и напасть на вас неожиданно. Но все равно нужно держать дистанцию. Есть люди, которые наблюдают за ним через камеры, и, если он проявит по отношению к вам агрессию, они среагируют мгновенно! Я думаю, мы поняли друг друга?

– Да, конечно! – ответила растерянно, будучи немного напуганной информацией, которую узнала. Почему он не говорил мне этого вчера? Я бы сто раз подумала, прежде чем подписывать договор!

– Отлично. Тогда можете продолжать заниматься с ним. Сейчас по графику у него тренажеры. Вам не обязательно находиться с ним все два часа его занятий. Поэтому можете отдохнуть в своей комнате. Я выделил вам машину и водителя. Теперь каждый день он будет привозить вас сюда, и отвозить домой.

– Спасибо большое, – поблагодарила. Я действительно рада этой новости.

– Не за что, Алена, – говорит мягко, провожая меня до двери. – Обращайтесь, если что. Признаюсь, я знаю о болезни вашей мамы. Спрашивал у нашего общего друга Константина Эдуардовича. Поэтому понимаю, как тяжело вам сейчас приходится. Если вам будет нужна помощь или деньги, вы всегда можете ко мне обратиться! Я всегда помогаю своим работникам, особенно если они оправдали мое доверие…

Глава 11

Я возвращаюсь обратно к Дамиру и, не промолвив ни словечка, провожаю его к тренажерам, прикрепляя цепь к кольцу. Он внимательно следит за мной, за моим поведением, за спрятанным взглядом и явно понимает мои изменения. Вижу это по плотно стиснутой челюсти, по глазам, которые, казалось, еще сильнее потемнели, но ничего не говорю и не объясняю.

Дистанция. Нужно держаться от него подальше. Так будет лучше для него и для меня. Моя доброта и забота о нем, как о ребенке, сделает только хуже.

Оставаться в его комнате не вижу смысла. Как только он начинает заниматься, ухожу к себе и провожу два часа возле телевизора, который был у меня в комнате. Затем опять возвращаюсь к Дамиру и застаю его сидящим на тренажере, полностью мокрым от пота. Мышцы его рук, спины и пресса значительно увеличились в размере, и это изначально временно заставило меня опешить. Выглядел опасно и пугающе… Мокрое тело и волосы, плюс сердитый взгляд и тяжелое дыхание придавали ему некий устрашающий образ.

– Ты все? – спросила, забыв о наставлениях не говорить с ним. Подойдя к мужчине, отстегнула цепь и, на мгновение задержавшись, добавила: – Душ не хочешь принять?

– Хочу, – отвечает еле слышно, и я отвожу его. Пристегиваю там к кольцу и отхожу в сторону.

– Я знаю, что ты меня обманывал, – упрекаю, словно ребенка. Помню о правиле: быть мягкой и заботливой. – Ты можешь мыться и есть сам.

Мужчина дарит мне косую ухмылку, которую тут же прячет, отвернувшись лицом к стене. Затем сразу же избавляется от штанов, и я не успеваю отвернуться или прикрыть глаза, поэтому моему взору открывается вид на его упругую задницу. Без татуировок.

Я ойкаю и быстро отворачиваюсь от него.

– Что ты еще умеешь? – спрашиваю, как бы между строк, и слышу короткий ответ:

– Все!

– Тогда почему ты здесь… – бубню себе под нос, и это не был вопрос. Но ответ следует сразу:

– Спроси это у моего ублюдочного брата! Вижу, вы нашли общий язык, – бросает с осуждением.

– Не сердись на своего брата, Дамир, – пытаюсь смягчить его ярость. – Он добра тебе хочет…

– Это добро? – бросает грубо, звякнув цепями.

– Возможно, так нужно… – Я не знала, что ему сказать, чтобы еще сильнее не накалить обстановку. Он злился, был недоволен, и я боялась, что это начальная стадия того самого приступа.

На мой ответ следует смешок, громкий и саркастический. Поворачиваюсь к Дамиру. Он стоял ко мне спиной, упирался руками в стену, а вода бежала на его затылок, стекая по спине на пол.

– Я знаю, что ты мне не поверишь. Он умеет обрабатывать тех, кого принимает на работу. Но я не псих, Алена, – говорит тихо и хрипло. А мое сердце учащает ритм. – Можешь не отвечать мне. Он явно предупреждал тебя о том, что я буду отрицать свою болезнь. Просто знай: я нормальный. Он лишь травит меня таблетками.

Его слова и речь… Он говорил вполне нормально, но… Я не знаю его. Не знаю его историю болезни. Он просто может умело притворяться. Только вот внутри… все как–то всколыхнулось. Вот такая я… жалостливая. Никогда мне не быть настоящей медсестрой, которая может полностью отдаваться работе и не обращать внимания на лживые эмоции других.

Я подошла ближе к душевой, чтобы не попасть в обзор камеры, и тихо спросила:

– Зачем ему это?

Мужчина бросил на меня быстрый взгляд, будучи явно удивленным, что я спросила у него это, а не проигнорировала его слова.

– Я скажу – ты все равно не поверишь, – бросает огорченно. – Просто пока не спеши говорить ему о том, что я тебе раскрылся. Иначе он уберет тебя и заменит другой, – просит. – Дай мне время, и я докажу тебе, что не сумасшедший.

– Почему ты решил, что я соглашусь? Ты впервые меня видишь. Может, как только я отсюда выйду, то сразу побегу к твоему брату и все расскажу, – спрашиваю.

Опять следует ухмылка.

– Это твое право. Никто из подосланных им девушек не соглашался и не верил мне. Но и я не говорил им подобного в первый день. Просто ты другая. Ты отнеслась ко мне не так, и я увидел шанс.

– Шанс? – переспросила.

– Помоги мне, – просит, но я отрицательно качаю головой, отступая.

– На сегодня достаточно, выключай воду! – говорю, игнорируя его слова.

Он слушает меня, но не замолкает:

– Ты умная, Ален… У тебя есть возможность бывать наверху. В его кабинете полно доказательств. Многие знали меня, и сейчас…

– Прекрати, – шиплю. – Мне нужна эта работа! Я не могу так рисковать! – прошу его.

– Просто поверь…

Я отрицательно качаю головой, опустив взгляд в пол.

– Нет! Он предупреждал, что ты будешь меня убеждать в своей адекватности! Я не настолько слабохарактерная. Не поведусь! – противлюсь.

– Послушай…

– Хватит! – обрываю, отстегивая его от кольца. – Ты болен. Мне очень жаль, но это правда! Я видела тебя два дня в состоянии транса, и с этим не поспоришь…

– Я притворялся, чтобы не выдать себя…

– Зачем? Если ты здоров, зачем ему тебя здесь держать? – рычу.

– Чтобы присвоить мое состояние и власть… Легче всего это сделать, когда брат психически не здоров.

Я опять качаю головой. Не хочу верить. Не могу!

– Бред, – шепчу. – Просто молчи! – прошу и отвожу его обратно к кровати.

Все оставшееся время до вечера я почти не говорила с Дамиром, обдумывая сказанные им слова и убеждая себя в том, что это его игра и выдумки больного состояния. С этими мыслями покидаю его ровно в восемь и уезжаю домой.

Мой первый рабочий день был непредсказуемо ужасным. Но как бы я ни убеждала себя, что все услышанное не может быть правдой, все же меня продолжали грызть сомнения.

Почему это происходит именно со мной?

Глава 12

– Давай спать, я устала, – говорит Эля, прыгая в кровать. Отрываю взгляд от экрана мобильного, протираю глаза и отвечаю:

– Ложись, я еще немного посижу в интернете.

После возвращения домой я проделала все необходимые процедуры с мамой, поела, сходила в душ и, как обычно, легла спать около полуночи. Жутко устала, была полностью изнеможденной, но сон так и не шел.

В голове постоянно крутились слова Дамира, поэтому я решила попытаться узнать хоть что–то о семье Леоновых и о том, что произошло. Макар Егорович сам мне сказал, что он публичный человек, значит он должен был хоть как–то засветиться в СМИ.

Как только я ввела его имя, мне сразу высветилось множество заголовков с его персоной. Оказывается, он успешный банкир, владелец кампании международных перевозок, плюс ко всему имеет свой отель. Также он занимался благотворительностью и очень много времени уделял детским домам. Положительная характеристика… Хороший добрый мужчина… И я почти успокоилась, посчитав, что зря беспокоилась.

А затем я нашла статью сроком давности в один год. Заметила ее исключительно из–за заголовка, который гласил: «Известный бизнесмен Леонов сделал шокирующее заявление: его брат сошел с ума!» Если бы не эти кричащие слова, то вряд ли бы я поняла, о ком идет речь, поскольку о Дамире почему–то не упоминалось ни в одной из статей, которые уже просмотрела.

Я открыла статью и начала читать:

«Известные и богатые люди тоже сходят с ума!

После трагичной смерти жены, бывшей на седьмом месяце беременности, которую на пешеходном переходе сбила машина, известный бизнесмен Муратов Дамир Родионович сошел с ума. Его брат, Леонов Макар Егорович, впервые за два месяца после трагедии публично заявил о прискорбной новости.

Цитация его слов:

«К сожалению, мой брат не смог смириться с утратой своей жены Евы. На фоне произошедших событий у него были обнаружены некоторые психические расстройства. Он стал неконтролируемым, агрессивным, начал набрасываться на людей и пытался убить меня. Эти события заставили меня принять нелегкое решение – изолировать его от общества».

Маратов Дамир был успешным и молодым бизнесменом.

Как ни прискорбно говорить, но все мы люди, и иногда наличие больших денег не может заменить родных и вылечить их от некоторых болезней…»

Я отрываюсь от статьи, чтобы вытереть слезы, которые пеленой застелили мои глаза. Так жаль… Его любимая жена и ребенок. Но это многое объясняет. Возможно, случай Дамира настолько сложный, что он даже не осознает наличия своей болезни и верит только в то, что его удерживают силой, что ему хотят причинить вред.

Еще некоторое время порывшись в интернете, я многое узнала о Дамире. Узнала, что он сын от первого брака; как он сам добивался успехов, прошел нелегкий путь. Затем нашла отрывок, гласивший о его свадьбе. Со своей женой Евой он прожил чуть больше года, и они ждали первого малыша. Он потерял всех: маму, отца, бабушку, дедушку и любимую. Почти в один момент. Любой человек сошел бы с ума от такой череды ужасных событий.

Несправедливо и жестоко.

Я долго изучала все статьи о нем, хотя их было и не так много, но фото крупного плана не нашла. Было несколько снимков, где он с женой сфотографированы на яхте издалека или в затемненных очках вполоборота, или в машине, которая наполовину закрывала обзор.

Мне так хотелось узнать, какой была его внешность. Но у меня не получилось сделать это. Все, что мне удалось разглядеть на фото, – его высокую спортивную фигуру и очень серьезный деловой стиль. Красивый однако… И его жаль. Но я всего лишь пешка и вряд ли когда–нибудь рискну пойти против больших людей, чтобы докопаться до истины.

Не смогу. Просто не смогу. Хотя где–то глубоко внутри что–то подстегивало меня поверить Дамиру! Ведь действительно после его официально провозглашенного сумасшествия все его состояние, права на недвижимость и бизнес перешли к брату

Глава 13

– Доброе утро, Дамир! – поздоровалась я, мягко улыбнувшись. Когда вошла к нему в комнату, он уже сидел на кровати и ждал меня. Опять тот же взгляд. Опять мурашки по коже… – Ну что? Начнем все заново?

Конечно, он не разделял моего оптимизма. Дамир в заключении приблизительно год. Если посадить в подобную комнату здорового человека, то, понятное дело, он вскоре угаснет.

Мысленно я вновь начала искать оправдания его состоянию, анализировать поведение и взвешивать все за и против. Мне хотелось понять… Мне хотелось найти больше доказательств, что он действительно здоров. Теперь я просто не могла спокойно жить и не принимать это во внимание. Я боялась ошибиться. Боялась наделать глупостей. Но! С другой стороны, у меня была больная мама. Мне нужны деньги. Если сейчас я начну докапываться до истины, это могут заметить и меня выгонят. Не могу так рисковать.

– Ну же! – подбодрила его. – Я знаю, что причин радоваться нет. Но обещаю, что сегодняшний день будет отличаться от всех предыдущих! – говорю, наигранно заговорщицки склонившись к нему, чтобы тайно показать шоколадку, которую прятала в кармане халата. – А еще у меня есть это. – Я полезла рукой в другой карман и нащупала там наушники и маленький МР3–плеер. – Здесь триста моих любимых песен. Я оставлю тебе его на ночь, чтобы не было скучно.

После этого взгляд мужчины заметно оживляется, но все равно он молчит. А затем его рука медленно скользит по простыни, накрывает мою ладошку и легонько сжимает пальцы. Это его благодарность. Украдкой и тайно. А у меня от этого прикосновения дрожь по телу.

– Ты мне поверила? – шепнул он.

– Не здесь, – низко опустив голову, ответила я. – В комнате всего два места, где он за тобой не наблюдает: это угол возле шкафа и душевая кабинка. Я видела видео с камер наблюдения, – сразу объясняю.

Он кивает и отводит взгляд. На этом наш разговор заканчивается.

Дальше он завтракает, принимает таблетки, и я даю ему возможность уединиться на несколько минут, чтобы справить нужду. А затем, когда возвращаюсь, он начинает принимать душ, и у нас появляется возможность поговорить.

– Ты мне поверила? – повторяет он хриплым голосом. Я видела, что ответ был для него очень важен.