Настоящий американец

И действительно, девушка тяжело дышала, ее волосы прилипли к шее, а на лице блестели капельки пота. Загонял я ее в своем новом молодом теле.

— Пошли, я закажу нам чего-нибудь освежающего, — смилостивился я и потянул ее за руку в сторону нашего столика.

Джазовый оркестр заиграл следующую мелодию и на танцполе вновь пустились в пляс. Танцы пятидесятых — это что-то с чем-то. Давно так не отрывался. Всё это ритмичное дрыганье ногами и кручение партнерши, если она к тому же юная милашка в облегающем топе и пышной юбке, доставляет не меньшее удовольствие, чем секс.

Сам я никогда не танцевал ни Боп, ни Джайв, ни Свинг, ни даже Буги-вуги, но как только оркестр выдавал первые ноты, то тело Фрэнка начинало двигаться в ритм. Так что благодаря мышечной памяти моего реципиента я становился королем танцпола и выделывал такие па, что самого одурь брала.

Пунш со льдом охладил, оставив во рту фруктовый привкус. Мелани повеселела и вновь начала заглядываться на танцующие пары.

Народу сегодня в клубе было много, большей частью молодежь. За столиками сидели и влюбленные пары, и шумные компании. И все они были белыми. Черные нас развлекали. Весь оркестр состоял, как бы сказали в будущем, из афроамериканцев. А вот обслуживали нас латиносы — официантами были сплошь загорелые брюнеты.

— Извини, я ненадолго отлучусь, — предупредил я девушку и направился в сторону уборной. Пунш все же больше мочегонный напиток, чем алкогольный, но Мелани наотрез отказалась пить что-то покрепче. Хоть в чем-то хотела казаться добропорядочной американской.

Мужской туалет встретил меня запахом марихуаны, что напрочь перебивал все остальные ароматы. Травокуры как раз, гогоча, двигались на выход. Я пропустил их и подошел к писсуару.

Позади меня со скрипом отворилась кабинка, затем послышались шаги, и кто-то открыл кран с водой. Я как раз закончил со своим делом. Развернулся и напоролся на парня чуть меня постарше.

— Нюхнуть не желаешь? — в прямую спросил он, демонстрируя маленький бумажный пакетик размером меньше спичечного коробка. — Первоклассный кокс. Пробирает до мозгов! Да и милашку свою расслабишь, — сально ухмыляясь, восторженно нахваливал свой товар барыга.

Меня словно отключило. Вспомнился сын, что умер от передоза на третьем курсе МГИМО. Очнулся я уже, когда барыга перестал стонать. К этому моменту его лицо представляло собой месиво, брызги крови заляпали пол и зеркало возле раковин. А одна из последний была ею словно окроплена. Видимо бил я барыгу об эту самую раковину.

Присев на корточки перед телом, я проверил пульс. Тот прощупывался. Ну, хоть без трупа обошлось. Неожиданно барыга со стоном попытался приподняться. Усилием воли не стал его добивать. Вместо этого, пошарил по его карманах и вытащил все, что в них нашел: деньги, сегодняшнюю выручку и визитки.

Деньги утопил в писсуаре. Все же я не вульгарный гопник, и не моральный урод, чтобы пользоваться деньгами, заработанными на смертях детей. Так что пусть урод выковыривает свое добро. Жаль, отливать мне было больше нечего, а то бы еще сверху оросил. А вот одну из визиток я позаимствовал. Страховой агент, подрабатывающий наркоторговлей, меня заинтересовал. Может и найдется ему место в моих планах.

Приведя себя в порядок, я вышел из уборной. Уже в дверях бросил взгляд на барыгу. Тот пришёл в себя и сейчас пытался сесть. Я пересилил в себе желание пройтись уроду по ребрам и громко хлопнул дверью.

— Фрэнк, что с тобой?! — испугалась Мелани, когда я вернулся, — у тебя такой взгляд! — девушка даже вздрогнула. — Что у тебя с руками? Что там случилось?

— Знаешь, мне расхотелось танцевать. Поехали в мотель?

— Конечно, как скажешь.

* * *

Мелани уснула, а я долго смотрел в потолок вспоминая случившееся в том злосчастном баре. Наконец сон сморил меня, но лучше бы я не спал…

…Телефон, твою мать! Какому чудаку на букву «М» приспичило позвонить сейчас? Я же ясно всем сказал что я сегодня занят! Ни минуты покоя! Пошли в задницу, не буду брать.

— Так девочки, кто следующий? — обратился я к трем актрисам-моделям-певицам, до утра я занят именно ими.

Да что это такое, уволю нахер! Теперь начальник охраны настойчиво стучит в дверь спальни. Хотя, он у меня мужик опытный. Знает, когда хозяина беспокоить не стоит. Встаю с кровати и надев халат, иду к двери.

— Что там Сергей?

— Федор Васильевич, ваш сын…

Дальше вечно не спящая Москва, смазанные линии ночных фонарей сквозь залитые дождем боковые стекла Майбаха и простуженный голос адвоката.

— Константина полчаса доставили в 31-ю городскую больницу в Сокольниках.

— Почему в обычную больницу? Я для чего плачу этим упырям?

— Федор Васильевич, скорую вызвала девушка, с которой Константин был в клубе. В 31-й больнице наверное самое лучшее в городе токсикологическое отделение, скорая обычно возит туда.

— Что за девка и что за шалман?

— Ксения Семенова, второкурсница МГИМО, приехала из Самары.

— А родители кто?

— Да никто, на самом деле. Она бюджетница, победительница олимпиады.

— Понятно, из простых. Игорь, её не могли под Костю подложить?

— Проверяем, Федор Петрович.

— Ясно, так что за место?

— Клуб «Небеса» на Балчуге.

— А…, — Я не успел спросить, как Игорь добавил.

— Нет, это не они, мне сами позвонили, предлагают любую помощь….

Снова провал, а затем больничная палата.

— Состояние вашего сына стабильное, но тяжёлое. Он в коме. Вынужден констатировать, что прогноз неблагоприятный.

— Что это было, доктор?

— Со слов девушки, которая приехала с Константином Федоровичем перед тем как впасть в кому у вашего сына был припадок: сильные мышечные судороги, галлюцинации, рвота а затем он потерял сознание. Это похоже на фенциклидин, ангельскую пыль. Анализы будут готовы через…

Врач хотел еще что-то сказать но в ординаторскую забежала медсестра.

— Павел Викторович, там пациент из третьей палаты, — врач выбежал, а я вслед за ним. В той палате лежал только Костя…

— Приношу вам свои соболезнования, Федор Васильевич, у вашего сына остановилось сердце, — я хотел бросится на этого врача и удушить, но посмотрев ему в глаза просто сел на стул возле двери в палату и закурил.

К врачу подошла очередная медсестра и подала ему папку.

— Да, Федор Васильевич. Анализы подтвердили, это была ангельская пыль, концентрация в крови смертельна, у нас не было ни малейшего шанса.

— Ясно, — бросил я через плечо и вышел…

Снова провал, а потом мой старый кабинет.

— Да не знаю я что случилось! Не знаю! Костя пошёл в туалет, а когда вернулся он уже был такой. Я не знаю, пожалуйста! — Сергей смотрит на меня, а я качаю головой, понимаю, что девушка не причём.

Я смотрю на переписку сына с этой Ксюшей в соц. сетях, и только что мне положили на стол распечатку его звонков и СМС. Сына всегда окружали девицы, охотницы за моими деньгами, но эта не такая. Она и знать не знала кто такой Константин Петров. И Костик впервые в жизни влюбился.

— Хватит ныть! — понимаю, что девчонка ни в чем не виновата, но сдерживаю себя с трудом.

Отворачиваюсь, чтобы ее не видеть. В висках бьется злая мысль, что лучше бы сдохла она, а не мой Костик.

— Игорь, убери ее отсюда.

В этот момент дверь кабинета открылась и зашёл Сергей.

— Федор Васильевич, нашли…

Просторный пустой подвал, тусклый свет от единственной лампочки под которой на стуле сидит связанный мужик. Судя по его виду ребята Сергея над ним уже поработали.

— Только один вопрос гнида. Откуда у тебя у тебя это дерьмо? У меня есть цифры, это не простая ангельская пыль, кто-то хотел убить моего сына.

— Они меня убьют, — от урода пахнет страхом и обгаженными штанами.

— Я тебя тоже убью если не скажешь, а если скажешь еще поживешь, может быть…

— Доброе утро, Фрэнк, — сквозь сон я услышал голос Мелани. — Как спалось?

Глава 4

Одарив меня на прощанье чувственным поцелуем, Мелани ушла из моей жизни. И теперь я мог вернуться к своему плану — заявить о себе советскому послу.

Начал я с того, что сходил в магазин за канцелярскими принадлежностями. Вернувшись в номер, разложил на столе черную тушь, кисти и листы белоснежной бумаги. Достал из кармана блокнот с образцами иероглифов и начал упражняться.

Вся работа заняла около двух часов, аж вспотел. Даже не думал, что шпионская деятельность такая муторная. Лучше уж погони с перестрелками. Хотя, чего это меня на приключения понесло? Опять молодая и горячая кровь реципиента взыграла? Мне-то старичку лучше избегать таких передряг. Я сплюнул три раза через левое плечо и постучал по деревянной столешнице. Так, на всякий случай. После своего перемещения во времени стал задумываться о тонких материях, которые при первой жизни не принимал в расчет. Да и моя задумка о поздравлении СССР с будущей победой на чемпионате мира, думается мне, была подспудно продиктована желанием добавить в свой образ мистики. Ведь именно ей я приписывал последние события. В научный прорыв и эксперименты инопланетян верилось намного меньше.

Аккуратно отложив кисть, чтобы не испортить результат кропотливой работы кляксой, я полюбовался своим творением и аккуратно свернул письмо в трубочку, после чего перевязал черным шнурком.

Теперь не мешало бы перекусить и можно отправляться на автовокзал. Следующая остановка — Вашингтон.

* * *

«Сияющий град на холме» встретил меня прозрачным холодным воздухом, безоблачным небом и полицейскими сиренами.

— Посмотри парень, — обратился ко мне водитель автобуса, — вот, что бывает, когда руки растут из задницы. Я посмотрел туда, куда указывал его палец и обомлел. Автобус остановился перед сквером, в глубине которого виднелся большой белый монумент с фонтаном, выполненным в классическом стиле.

Правда, сейчас там имелось одно маленькое дополнение в не особо любимом мною авангардном стиле, а именно большая спортивная машина, уткнувшаяся разбитой мордой в монумент.

Судя по всему, водитель, даже не пытался затормозить или вписаться в поворот. Он перепахал газон сквера, снес пару скамеек, фонарь и въехал в фонтан.

— Извините, мистер, я впервые в Вашингтоне. Что это за памятник?

— Это, мать его Христофор Колумб, первооткрыватель Америки, чтоб её, — с чувством проговорил водила, открыл окно и смачно сплюнул на асфальт. — Наверняка очередной укуреный итальяшка со своей толстозадой подружкой. В этом городе только они создают проблемы, — автобус медленно въехал на круг и стал объезжать сквер.

— Вот, парень, посмотри на них. Я же говорил, чёртовы макаронники! — рядом с двумя полицейскими стояла парочка: совсем молодой юноша и девушка с разбитым лицом. Водитель снова открыл окно и громко прокричал, обращаясь к ним:

— Imbecille, impara a guidare, tua madre puttana dovrebbe vergognarsi di te! Idiota![1]

Мой взгляд упал на бейджик на форменной куртке водителя, и я чуть было не расхохотался. Водителя звали Матео Ригатони. Тот увидел, куда я смотрю и пояснил:

— Ты не путай, я американец, а это макаронники.

Наконец автобус въехал на территорию Грейхаунд-терминала, я спрыгнул на асфальт и огляделся в поисках такси. У местных тружеников баранки, как и у всех водителей такси всех стран и времен, особенный нюх на клиентов и передо мной затормозила машина. Сев на мягкий кожаный диван в салоне, я озвучил адрес:

— 1125, 16-я стрит.

Когда машина тронулась, таксист задал странный вопрос:

— А у тебя кто?

— Простите?

— Это же адрес посольства русских. Там сегодня акция родственников погибших в Корее пилотов, — вот это поворот! Может и не придётся изобретать велосипед и рядиться в китайца, чтобы передать послание.

— Дядя, в самом конце, — сориентировался я.

— Понятно, мистер. Жаль.

Больше расспросов не последовало. Правда минут через десять водитель снова заговорил:

— Нет, не дело, что коммуняки занимают особняк Пульмана. У меня отец был водителем у конгрессмена Лоудена, который был женат на дочери Пульмана, так что он бывал в том доме, да. Правда, это было давно, в десятом году. А потом мистер Лоуден заболел и особняк продали русским.

Ладно еще до Великой войны, когда там было царское посольство. С ними еще можно было иметь дело. Но сейчас-то там эти. Гнать их надо из центра. Построить тюрьму, как они любят и пусть там сидят.

— Вы тоже не любите русских? — дать бы ему как следует по блестящей лысине, чтобы глаза вылетели, но нельзя. Ставить в стойло я пиндосов буду по-другому, изящней.

— А кто их любит, сам посуди. У тебя они дядю убили, у меня брата. Но ничего, генерал Эйзенхауэр и мистер Маккарти всё делают правильно. Давить красных надо. И русских и китайцев, давить пока эта зараза весь мир не пожрала.

— Мне нравится сенатор Кеннеди, — решил я сменить тему, чтобы действительно не проломить этому козлу череп. — Думаю, он может стать президентом.

— Кто? Этот ирландский католишка? Пфф, ну ты шутник, да он ноль без палочки, если бы не папочкины деньги, быть ему сельским адвокатом. Единственное его достоинство — это Жаклин, которая подбирает Джону костюмы. Без неё он носил бы мятые брюки и засаленные рубашки, — машина притормозила на светофоре, и водитель повернулся ко мне:

— Знаешь что, парень, давай с тобой поспорим. Если Кеннеди станет президентом, хоть на следующих выборах, хоть в 60-том, я куплю тебе машину, вон хотя бы как тот бьюик.

— А если я проиграю?

— Тогда ты купишь хорошую коробку гаванских сигар, как раз малыш Джон их очень любит.

— А давайте, по рукам! — позволил я себя уговорить.