Берлинская рулетка

– Не благодарите, товарищ майор.

Арбатов перевалился на крышу, топал, убегая.

Влад опомнился, устремился вверх. Теперь преступник был без оружия. Градов вскарабкался на крышу, перекатился. Арбатов топал по покатому скату, дребезжало под ногами жестяное покрытие кровли. Он еще не потерял надежду. Но это было глупо. Здесь не Ленинград. Половину города по крышам не пробежишь. Впрочем, соседнее здание стояло совсем близко.

Арбатов пятился с бледным лицом, снова сорвался, побежал. Градов припустил за ним. Мельтешили ноги в воздухе. Предатель все-таки прыгнул! Провал между зданиями был небольшой, метра три, ничего страшного. Арбатов скулил от боли, лежа на боку, нашел в себе силы, пополз, поднялся на колени.

– Командир, не прыгай! – проорал Нагорный. – Он никуда не денется!

А вдруг удерет?

Дыхание у майора перехватило, он летел, невольно глядя в бездну. Удар о жестяную кровлю был чувствительный. Влад сумел сгруппироваться, но все же импульсы боли разбежались по телу. Он карабкался по наклонной крыше, добрался до ровной поверхности, побежал ускоряясь.

Дела у предателя обстояли неважно. Прыгать ему было некуда. Пожарные лестницы в этой части здания отсутствовали. Он метался по коньку крыши, закусив губу, бросился к какому-то люку, рвал крышку, но она была заперта на висячий замок.

Арбатов взвыл от отчаяния, вскочил, бросился к торцевой части здания. В этом месте начинался скат, не крутой, но все же ноги его заскользили. Он сохранил равновесие, расставил руки с растопыренными пальцами, медленно съезжал по наклонной. Крик застрял у него в горле. Смотреть на это было неприятно.

Арбатов съехал к козырьку, упал на пятую точку. Пятки уперлись в кирпичный бортик, окаймляющий периметр крыши.

Влад облегченно вздохнул, вынул пистолет из кобуры и осторожно подошел к изменнику. Ступать на скат он не рискнул, стоял на краю.

Арбатов перевернулся на бок, устремил на майора угрюмый взгляд. Лицо его побелело от страха и напряжения. Он будто надел какую-то жутковатую маску.

– Хватит бегать, Арбатов, вымотались уже, – устало сказал Влад. – Поднимайтесь и осторожно идите ко мне. Можете считать, что зачет по физкультуре вы получили.

Где-то сзади, на крыше соседнего здания, шумели оперативники. Нагорный спустился вниз, побежал за солдатами, которые, как всегда, находились не там, где нужно. Возможно, они догадаются, выбьют изнутри крышку люка.

Предатель молчал, его трясло.

– Давайте без особых приглашений, Арбатов. – Градов сделал вид, что хочет подойти к нему вплотную.

Предатель занервничал, вцепился ногтями в стык жестяных листов.

– Не подходите, майор, клянусь, прыгну. – Голос изменника срывался.

– Готов поспорить, что не прыгнете. – Градов говорил спокойно, даже доброжелательно. – Хотели бы покончить с собой, давно бы так и поступили. Что-то подсказывает мне, что вы любите жизнь, Александр Романович. Умереть прямо сейчас? Зачем, если можно еще пожить хоть немного? Пусть не на воле, за решеткой, подвергаясь позору и унижению, но все же. У вас просто не хватит духа. Так что не морочьте мне голову, поднимайтесь и тихой поступью идите ко мне. Больно не будет, обещаю, если запираться не станете. Расстреляют вас не сразу, поживете еще.

Предатель кусал губы, тяжело дышал. Он не был трусом, достойно служил, пока не согласился работать на западную разведку. Сегодня в нем что-то сломалось, какая-то сила парализовала волю. Возможно, это был страх разоблачения. И все равно он не был самоубийцей.

– Майор, я не понимаю.

– А мы объясним, Александр Романович. Все разжуем и по полочкам разложим. Давайте, вы сможете.

Предатель медленно поднимался. На него было страшно смотреть. Он не рискнул вставать на ноги, полз на четвереньках.

Градов не возражал. Он опустился на колени, когда до предателя остался метр, схватил его за ворот и поволок к себе. Арбатов брыкнулся, сжал кулак, чтобы двинуть контрразведчику в ухо. Влад перехватил запястье, вывернул конечность, одновременно вытаскивая майора на безопасную поверхность. Душа Градова не устояла. Предатель получил по морде и больше не брыкался, откинул голову, лишился чувств. Влад вытянул у него из штанов ремень, скрутил руки в запястьях, прилег рядом, молитвенно уставился в небо. Пятиминутный перекур он, кажется, заслужил.

Глава пятая

Арбатова оперативники взяли на нейтральной территории, и все же слухи поползли. Сбежались бойцы НКВД, когда контрразведчики выталкивали из подъезда оглушенного майора. На них удивленно таращился молодой лейтенант, начальник охраны квартала. Арбатов угодил за решетку в подвале.

Через час о происшествии знал весь штаб. Люди шептались. Начальник строевой части полковник Мамонтов ходил мрачнее тучи. Он проглядел лазутчика у себя под носом, и суровые оргвыводы не могли не последовать.

Офицеры в кулуарах недоуменно пожимали плечами. Разве Арбатов может быть предателем? Такой положительный человек, добросовестный, дисциплинированный.

Оперативники в этот день выглядели пристыженными. Они отправили командира в смертельную гонку, а сами наблюдали за его геройством со стороны.

– Такое не повторится, товарищ майор! – клятвенно проговорил Нагорный. – Первыми пойдем в огонь и воду. Но ты же сам виноват. Всех растолкал, бросился ловить паршивца, будто нас и нет рядом.

– Снимаем шляпы, Владислав Сергеевич, – с явной завистью заявил майор Гаусс. – Вы сделали все быстро, красиво и с захватывающими приключениями, если народная молва не врет. Охотно верим, что вы взяли именно того, кого нужно.

– Наших теперь не станут подозревать, – заявил капитан Метлицкий. – Лично я ничего не знаю об этом человеке. Слышал, что есть такой, и не более. Что же он, гнида, Родину предал? Ведь война уже закончилась.

Ольга Ефимовна Догужинская выловила Влада в коридоре, отвела в угол. От нее пахло трофейными духами.

– Невероятно, Влад… простите, товарищ майор. Слушай, я знаю, ты абы кого брать не будешь. Если взял, значит, на то имелись основания. Но в это невозможно поверить. Такой правильный человек, грамотный штабист. Он мне знаки внимания оказывал, смотрел с таким интересом. Вот, думаю, нормальный мужик, не то что некоторые. Уже поддаться решила. Нет, ты пойми меня правильно. У нас с Арбатовым ничего не было, я не такая. Мне нужно время, долгие ухаживания. Тем более что в последние дни он пропал, видимо, занят был. Мать честная, что же такое творится в наших палестинах?

– Хочу поздравить тебя, майор, – торжественно объявил полковник Троицкий. – Ты не стал испытывать мое терпение, быстро прибрал шпиона. Осталось выяснить, действительно ли он таков. Ты не обижайся, пойми правильно. Я тоже считаю, что вы не ошиблись. Но у вас есть только показания Краузе, которым, если честно, самое место на мусорке. Плюс поведение самого Арбатова. Вместо того чтобы сделать удивленное лицо и поднять лапки, он стал от вас бегать, да еще и застрелить тебя пытался, то есть вел себя преступным образом. А если этот гад уйдет в глухую несознанку? Нам, учти, надо не просто дело закрыть, а выявить реального «крота», который наносит серьезный ущерб, подрывает государственную безопасность. Так что придется тебе поработать, чтобы вытрясти из него все.

– Поработаем, товарищ полковник.

Майор Арбатов сидел на табурете, сникший, подавленный, смотрел мутными глазами в одну точку. С него были сорваны погоны, ремень с портупеей, правительственные награды. Иногда он потирал отбитый затылок, морщился, испытывая болезненные ощущения.

В помещении для допроса собрался весь отдел. Градов не возражал.

– Я не понимаю, что происходит, товарищ майор, – расклеил слипшиеся губы арестант. – Я ни в чем не виноват, не понимаю, почему меня схватили. Я засек слежку, потом увидел погоню, испугался, пытался спастись бегством. Увы, я не знал вас в лицо, решил, что бандиты переоделись в форму советских офицеров, поэтому и хотел выстрелить. Мне же не было известно, что вы из Смерш.

По службе они действительно не пересекались, но сталкиваться в коридорах им приходилось.

Влад перехватил выразительный взгляд Нагорного. Дескать, я же говорил, что этот тип уйдет в глухой отказ.

– То есть вы, Александр Романович, не работали на британскую разведку, не собирали для нее секретные сведения касательно размещения советских войск в Берлине? Не встречались на Потсдамской площади с неким германским гражданином Краузе, не собирались к связным на Беренштрассе?

– Не понимаю, о чем вы говорите, – сказал арестант, опустил голову и спросил: – Почему меня задержали? Вы взяли не того, товарищ майор. Знаю, если попадешь в ваши застенки, то уже не вырвешься. Вы кого угодно сделаете виновным. Но то, что вы сейчас говорите, это просто абсурд. Я даже не могу представить, о чем речь.

Использовать пытки и побои Градов не любил. Он не был человеком тонкой душевной организации, но свято верил, что использовать физическую силу можно только против вооруженного врага. Таких белых ворон, как он, в советских органах было немного, но они все же встречались. К тому же применение насилия сопряжено с потерей времени.

– То есть вы не знаете, Александр Романович, милую парочку из британской разведки? Их зовут Дженнифер и Бенджамин. Весьма странно, товарищ майор. А вот они вас знают. Ведь именно эти люди вас завербовали и не скрывают этого, обо всем рассказали в доверительной беседе под виски представителю нашей разведки. Это происходило в одном из пивных баров в западном секторе.

Краузе после ареста ссылался на эту парочку. Если эти двое курировали данную тему, то что им мешало завербовать и Арбатова?

Предположение было шаткое, но Градов попал! Арбатов задрожал, стал нервно тискать затекшие пальцы. Романовский украдкой поднял большой палец. Мол, в яблочко.

– Как видите, нам все известно о вашей преступной деятельности, – не без пафоса проговорил Градов. – Мы можем обойтись и без вас, но в этом случае вы будете расстреляны уже сегодня. В случае чистосердечного признания вины и сотрудничества с органами обещаю похлопотать о том, чтобы сохранить вам жизнь. Будут учтены ваши заслуги в военное время и то, что вы сотрудничали все же не с фашистской Германией, а с нашими союзниками.

Арбатов начал растекаться по табурету. Плечи его опустились, он то краснел, то бледнел.

– Решайтесь, Александр Романович, не будьте такой тряпкой. Все расскажете, вас покормят и пойдете спать. Своим сотрудничеством вы искупите хотя бы часть вины.

– Хорошо, я все расскажу, – пробормотал Арбатов.

Допрос велся под протокол. Олежка Романовский, высунув язык от усердия, записывал показания.

Арбатов был завербован три недели назад, когда в Берлине творился еще больший хаос, нежели сейчас. Его подловили умно, но банально. Дернул черт отправиться за этой проституткой! Но хороша была чертовка! Видимо, не впервые этим занималась.

Он даже имени девушки не спросил. Какая-то комната в полуразрушенном здании, кружевное покрывало поверх кровати. В голове шумело от выпитой водки. Девица стонала и грамотно изгибалась, словно наперед знала его желания!

Потом возникли люди с «лейками», фотографировали то, что там происходило. Это были мужчина и женщина. Он рослый, с вытянутым лицом, немного похожий на высушенную воблу. Она невысокая, но фигуристая, с темными волосами, смешливым лицом.

Путана вдруг куда-то исчезла, и майор Арбатов сообразил, что влип. Он сделал попытку дотянуться до пистолета, но возник бессловесный незнакомец, отобрал оружие, сбил с ног и швырнул в койку. Причем все это он сделал практически безболезненно.

Мужчина с женщиной были подчеркнуто любезны, они неплохо говорили по-русски, представились как Бенджамин Уилсон и Дженнифер Майерс, показали документы сотрудников Управления специальных операций. Очевидно, это были их настоящие фамилии, поскольку в документах значились те же.

– Ага, – намотал на ус Влад. – Стало быть, фамилии Бенни и Дженни – Уилсон и Майерс. Товарищ лейтенант, отразите это в протоколе.

– Но вы же знаете, – сказал Арбатов. – Сами говорили про этих двоих.

– Мы преувеличили, – заявил Влад. – Господину Краузе, которому вы так и не передали записку, они представились только по именам. Считайте, что мы обвели вас вокруг пальца. Но это теперь не имеет значения.

Арестант сделал жалобное лицо. Его действительно купили за копейку. Мог бы дальше отпираться, и хрен докажешь. Оперативники с улыбками переглядывались.

Арбатов закрыл глаза. Теперь он сделался похожим на сморщенную сливу.

– Не расстраивайтесь, Александр Романович, повествуйте дальше. Мы вас внимательно слушаем.

Вербовка проходила неторопливо, с любезными улыбками. Люди из Туманного Альбиона вели себя подчеркнуто учтиво, но настойчиво. Компромат был не бог весть какой. Многие мужчины в это непростое время обращались к услугам шлюх. Те, которые не хотели платить, брали свое бесплатно. Наказание за это полагалось, но не самое суровое. Да и сам факт надо было доказать.

В его же случае за доказательством долго ходить не стоило. Арбатова не посадили бы, но с теплого местечка в штабе могли турнуть и понизить в звании.

Британцы это понимали, предложили просто поговорить. На Нимитцштрассе, в западной части Тиргартена есть замечательное заведение «У Берты». До него всего лишь пара кварталов.

Очевидно, британцы майора загипнотизировали. Он сам не понял, почему согласился.

Заведение было действительно уютное, обстановка камерная. Отсутствие посетителей мистер Уилсон объяснил доступно. Мол, кусаются цены.

После первой кружки он рассмеялся и заявил:

– Вы снова допустили ошибку, господин Арбатов. Наш фотограф из-за шторы сделал несколько снимков. Надеюсь, вы очень неплохо выглядите в компании двух агентов УСО!

У майора имелось сильное желание сделать из них отбивную. Он сам загнал себя в ловушку.

– Не расстраивайтесь, Алекс, – принялась утешать его смазливая Дженни. – Мы прекрасно понимаем, что вы давали присягу, но это ведь формальность, пустые слова под флагом тоталитарного государства. Сталин довел вас до нищеты, он деспот, тиран, уничтожает собственное население, а войну выиграл лишь ценой неисчислимых жертв. Сколько миллионов ваших солдат погибло в этой войне? Думаете, жертвы оправданы? Вы побывали в Европе, увидели, как живут здесь люди, причем отнюдь не богачи. Согласитесь, это разительно отличается от жизни в Советском Союзе. Думаете, нам не важна судьба людей в России? Она и вам небезразлична. Так внесите же свой вклад в дело освобождения собственной страны.

Болтовня продолжалась недолго. В случае отказа от сотрудничества британцы обещали передать советской стороне некоторые фотографии. Что за этим последует, можно было представить.

Англичане хотели знать все о расположении советских войск в восточной части Берлина, а также за его пределами. О том, где служит Арбатов и какие сведения через него проходят, они были в курсе.

В районе Александерплац был устроен тайник, трещина в столбе, стоявшем в укромном уголке парка, откуда он получал инструкции. На Беренштрассе действовала явочная квартира. Арбатов мог передать сведения и на Потсдамской площади.

Арбатов, конечно же, не знал, кто закладывал инструкции в тайник. О появлении связных на Беренштрассе ему стало известно вечером. Завтра он должен был туда подойти. Около полудня майор проверил тайник. Так требовали инструкции. В нем лежало предостережение ни в коем случае не являться на Беренштрассе, использовать в два часа пополудни Потсдамскую площадь. Приметы Краузе прилагались.

Однако на площади Арбатов обнаружил людей, следящих за покупателями на рынке. Он знал, что это сотрудники контрразведки Смерш.

– Опишите место, где находится тайник.

– Маленький сквер примыкает с запада к площади. За кустами стоит единственный неповрежденный столб электропередачи. Трещина на уровне поднятой руки.

– Где инструкции, которые вы получали?

– Это были записки на немецком, корявыми буквами. Видимо, так было нужно. Согласно инструкциям, все эти бумажки я уничтожал.

– В последнее время вы испытывали беспокойство, догадывались, что вас ищут. Попытка найти выброшенную записку на Потсдамерплац, конечно, глупа. Она говорит о том, что вы начали терять самообладание.

– Поймите, я не желал в это ввязываться. Бес попутал, словно наваждение какое-то. Да плевать я хотел на западный образ жизни, на их благосостояние. Просто испугался. Поначалу хотел во всем признаться, предложить меня использовать как двойного агента, но, знаете, не решился.

– Чушь несете, Арбатов, – сказал Влад и поморщился. – Вы польстились на заманчивые посулы лисы Алисы и кота Базилио. Что они вам наобещали? Много денег в иностранной валюте, уютный домик с видом на Темзу? Без всяких сложностей переправить вас в Англию? Вы не нам, а хотя бы самому себе признайтесь. Ладно, не будем об этом. Сколько раз вы передавали сведения?

– Тайник я использовал четыре раза. В квартире на Беренштрассе никогда не был, с Потсдамской площадью тоже не сложилось.

– Надеюсь, вы понимаете, какой серьезный вред нанесли стране. Зачем британцам эти сведения?

– Я не имею понятия, товарищ майор. Они об этом не говорили. Мне кажется, это обычная разведывательная деятельность.

– Знать всю схему расположения советских войск? Хорошо, я допускаю, что англичане перед вами не отчитывались. А теперь подумайте, Александр Романович, все ли вы нам рассказали. Признание вины подразумевает полную искренность и открытость. Какие еще имелись способы связи с вашими работодателями? – Градов впился в предателя пронзительным взглядом.

Тот поежился, опустил глаза и проговорил:

– Не собираюсь ничего утаивать, товарищ майор. Мне сказали, что если по той или иной причине потребуется личный контакт, то место встречи – питейное заведение на Штокерштрассе. Это в центральной части Тиргартена. Оно называется «Золотой гусь». Посетителей кормят, поят пивом и другими напитками. Советским военнослужащим посещать его не запрещается. Хозяйка – вдова немецкого антифашиста. Заведение пользуется успехом и у союзников. Там играет музыка, звучат песни, по улице курсируют совместные патрули. Встречи по средам и пятницам, с девяти до десяти вечера. Но это только в том случае, если требуется непосредственный контакт по какой-либо причине или передача срочных данных. Я, признаться, там ни разу не был, в столь дальние края еще не забирался. Это все, товарищ майор, больше мне сказать нечего.

– По средам и пятницам, стало быть, – буркнул Романовский. – Сегодня пятница.

– Вы всерьез намерены искупить вину, Александр Романович? – строго спросил Градов.

– Да, а что? – Арестант поежился.

– Уточняю на всякий пожарный. Ну, хорошо, будем считать, что на сегодня достаточно. Отправляйтесь в камеру, Александр Романович. Надеюсь, что чувство стыда не помешает вам заснуть. Конвой!

– Бар «Золотой гусь», говоришь? – Полковник Троицкий со скепсисом покарябал щеку. – Намекаешь, майор, что вашей группе пора прошвырнуться по кабакам?

– Так требуют обстоятельства, товарищ полковник, – сказал Градов и пожал плечами. – Не моя вина, что это не музей или, скажем, картинная галерея.

– А ты и рад. Хорошо, я выслушал твои предложения. Здесь есть над чем подумать. Не стоит забывать, что наши британские коллеги тоже умеют работать. Арбатова они заарканили красиво. Какие, по-твоему, срочные данные мы будем передавать британской разведке?

– Придумайте, товарищ полковник. Разглашение этих сведений не должно причинить нам вред. С другой стороны, они должны быть правдоподобными или даже истинными. Мы исходим из того, что британцы не знают о провале Арбатова. Иначе никто в заведение не придет. Но и мы в итоге ничего не потеряем. Просто сходим в кабак. Нам нужен только один поход, надеюсь, его хватит. Завтра британцы обо всем узнают, но это нас волновать уже не будет.

– Хорошо, даю разрешение. Будьте осторожны там, не поддайтесь на буржуйские соблазны.

– Слушаюсь, товарищ полковник.