Индиго

– Если рассуждать в этом ключе, то она права, – соглашается Анна, все еще с подозрением косясь на Флеминга. – Если автор создает демонов, то, возможно, они есть в нем самом.

– Интересная мысль, – одобрительно кивает Алан, с каким-то новым выражением рассматривая неожиданно смутившуюся Аннабель.

– По поводу оценки… – Она решает снова повернуть разговор в деловую сферу. – У тебя есть полномочия распоряжаться недвижимостью Бенсонов? Меня интересует документальное подтверждение твоих прав.

– Я законный муж единственной наследницы Камерона Бенсона, и, следовательно, все права после того, как суд признал Мириам умершей, перешли ко мне.

– Но Бенсон еще жив, – возражает Анна.

– Это вопрос времени. Врачи прогнозируют ему не больше года. Старик недееспособен, Эни, и я официально распоряжаюсь всем его имуществом.

– Но продать ты ничего не сможешь, пока не вступишь в права наследования, – настаивает мисс Одли.

– Этот нюанс каким-то образом мешает мне подыскивать покупателя? На это может уйти не один год, и чем раньше я начну, тем больше вероятность, что мне не придется торчать в Огайо еще десяток лет.

– Ты можешь нанять человека, который будет этим заниматься без твоего личного участия.

– Я должен сделать это сам, Эни, – категорично отрезает Флеминг. – Мириам выросла здесь, и это мой долг.

– Очень выгодный для тебя долг, – иронично подмечает Аннабель. Алан понимающе ухмыляется:

– Я знал, что ты не удержишься и обвинишь меня в меркантильном интересе.

– А разве его нет? Я про меркантильный интерес.

– Ты хочешь спросить, хочу ли отказаться от наследства? – расслабленно откинувшись назад, задается вопросом Флеминг. – Нет, не хочу. Назови хоть одну причину, почему я должен это сделать?

– Мириам ненавидела это место и все, что с ним связано, – подавшись вперед, импульсивно утверждает Аннабель. – Она сбежала из дома, как только подвернулась возможность, и даже при угрозе собственной жизни не вернулась бы туда по доброй воле и абсолютно точно никогда не взяла бы ни доллара, оставленного ей отцом. Да она пришла бы в ужас, если бы знала, что надгробный камень с ее именем стоит на кладбище, находящемся в десятке миль от фермы. И хоть убей, я не понимаю, зачем ты это сделал. Вернуть Мириам сюда все равно что…

– Не горячись, Эни, – Алан перебивает пламенную речь девушки. – Мириам здесь нет, – твердо произносит он, глядя в горящие глаза. – А имя на камне – это только имя и возможность для тех, кто ее любил, прийти на кладбище и попрощаться.

– Это твое личное мнение, Алан, а Мири считала иначе, – уверенно парирует Анна. – Если бы ты так хорошо знал свою жену, как утверждаешь, то никогда бы твоей ноги не было на земле, где она провела самые ужасные годы своей жизни.

– Ты ошибаешься, Эни Одли, – бескомпромиссно подводит черту Флеминг. На раскрасневшемся от спора лице девушки явственно читается несогласие и скепсис. – В последние месяцы до ее исчезновения Мириам постоянно твердила, что должна вернуться в Индиго. Эта мысль не давала ей покоя, мешала спать по ночам. Мы собирались поехать вместе, но не успели.

Умолкнув, Алан отводит взгляд в сторону, в его глазах появляется отрешенное выражение. Это не боль, не страдание и не скорбь, а что-то совсем другое.

Анна снова чувствует, как мороз расползается по коже, необъяснимая тяжесть давит на грудь, мешая полноценно дышать. В ее голове гудит целый рой мыслей и предположений, но ни одного цельного, ничего, что могло бы объяснить, какого черта она тут делает, что пытается доказать, а главное – зачем? И кому?

– Мне нужно идти. – Анна предпринимает вторую попытку встать из-за стола. – Самое главное мы обсудили. – Взяв сумочку, она вымученно улыбается. – Я подготовлю договор на оценку и позвоню тебе.

– Тебя проводить? – дымя своей сигаретой, из вежливости предлагает Флеминг. Аннабель отрицательно качает головой.

– Не нужно. Я живу через дорогу, через две минуты буду дома.

– Тогда приятных снов, Эни. – Неровная улыбка растягивает губы мужчины, вызывая в душе девушки глупый, абсолютно неуместный трепет. – Я буду с огромным нетерпением ждать твоего звонка.

Торопливо кивнув на прощание, Аннабель буквально сбегает от настойчивого читающего ее как открытую книгу взгляда, но, даже оказавшись на улице, продолжает чувствовать на себе его обжигающее прикосновение. Это ощущение следует за ней до самого дома, поднимается в квартиру, принимает вместе душ, ложится в кровать, а потом проявляется в снах будоражащими образами…

Глава 4

Алан Флеминг

«Привет, Эни!

У меня так много новостей, что, боюсь, они не уложатся в одну страницу. Не все хорошие, но ведь настоящая жизнь так и проходит: полоса белая, полоса черная, в промежутках серая, но все равно бьет ключом, а не стоит на месте. И это так здорово, Эни, – ощущать все ее грани.

Четверть масс энергии Вселенной состоит из черной материи, но тем не менее в ней достаточно света, чтобы мы не потерялись в темноте. Когда я об этом думаю, Эни, мне становится намного легче смотреть на многие события из прошлого и настоящего. Я чувствую себя окрыленной и наполненной надеждой, что черные времена никогда не вернутся. Самое важное – плотно закрыть дверь и не оглядываться. Тьма питается нашими страхами и болью, нашими воспоминаниями и боязнью «отпустить». Чтобы войти в новый светлый период жизни, мне пришлось многое «похоронить», но теперь я знаю, что все сделала правильно.

Прости, что гружу тебя своей философией. Иногда я бываю очень нудной. Особенно наедине с собой. Согласись, что о таком не поговоришь с однокурсницами, а если задвинешь подобную тему симпатичному парню – он свалит от тебя, как от чумы. Если тебе тоже скучно, Эни, пропусти эти строчки, я не обижусь.

Итак, к грандиозным новостям. Начну с неприятного. Я завалила экзамен по графике. Честное слово, мне очень стыдно, но я уже усердно готовлюсь к пересдаче. Не думай, что я пустилась во все тяжкие, глотнув нью-йоркской свободы. Педагоги в большинстве меня хвалят, я и сама знаю, что могу учиться лучше, но так сложно сосредоточиться на зубрежке, когда живешь с бойфрендом.

Да-да! Ты не ослышалась! Неделю назад я переехала к самому сексуальному парню во всем университете. Видела бы ты, как бесятся его бывшие подружки, но мне на них абсолютно наплевать, потому что уверена, что мы с ним созданы друг для друга и однажды обязательно поженимся.

Ты думаешь, что все это звучит крайне наивно и глупо, но просто поверь мне на слово: я встретила своего будущего мужа, даже если он сам пока об этом не знает.

Во мне так много эмоций, Эни! Я словно заново родилась и радуюсь, как ребенок, каждому новому дню. Мне хочется кричать во все горло о том, что я навечно влюблена в этот город и до одури люблю Алана Флеминга!

А теперь по порядку. Мы познакомились десять дней назад на студенческой вечеринке. Я не хотела идти, но соседки по общежитию применили самый настоящий гипноз, не меньше, иначе у меня нет разумных объяснений, почему я все-таки согласилась.

И вот я, первокурсница в заимствованной у приятельницы короткой юбке и в голубой блузке тоже с чужого плеча, с двумя такими же «зелеными» подружками оказываюсь в трехкомнатных апартаментах на западе Манхэттена, где собралась вся элита нашего института, состоящая из студентов старших курсов и потенциальных выпускников.

Видела бы ты, как на нас с девчонками пялились. Словно на свежий кусок мяса на прилавке. Я готова была в любой момент сбежать, настолько мне было некомфортно и неловко. Все, кроме нас троих, развлекались на полную катушку, опустошая запасы мини-бара. Длинноногие оттюнингованные красотки с надутыми губами курили и пили так же много, как и их перекаченные парни из студенческой баскетбольной команды. Музыка, дым, танцы – и мы, прилипшие к одному из диванов в гостиной, скромно потягивающие пиво. На более крепкие напитки нам поначалу хватало ума не соглашаться, хотя парни периодически предлагали «расслабиться» и отдохнуть «по-взрослому».

Первой сдалась Ребекка. Не смогла устоять перед Майклом Тревисом. Она умудрилась втрескаться по уши еще в первую неделю учебы, и соблазн оказался просто непреодолимым. Истинный интерес этого смазливого качка в ее сторону читался за версту, но Бекки видела происходящее сквозь розовые очки и алкогольный туман после двух шотов, которыми ее щедро угостил Тревис. Я искренне пыталась вразумить Ребекку, когда она собралась вместе со своим «принцем» отправиться на экскурсию по квартире… В общем, Бекки выбыла из нашего трио. Следом за ней согласилась «расслабиться» Гвен, упорхнув на импровизированную танцевальную зону с Троем Дугласом. Трой выглядел менее опасным, чем Майкл Тревис, и я особо препятствовать не стала.

Остаться одной на диванчике в самом темном неприметном углу было не очень приятно и отчасти даже обидно. Не то чтобы я сильно расстроилась, что на меня никто из присутствующих парней не «запал». Внешне я не проигрываю Бекки и Гвен, но, возможно, мне не хватает уверенности в себе. Отношения, даже кратковременные, меня не интересуют, о чем я давала понять сразу, стоило кому-то из студенческих самцов завести со мной подобие флирта. Тебе может показаться, что я успокаиваю себя подобным образом, но мне действительно было все равно. Находиться в полном одиночестве среди толпы людей для меня абсолютная норма. Я чувствовала себя в сравнительной безопасности, оказавшись по ту сторону всеобщего веселья.

Все изменилось за какие-то считаные минуты, когда в разгар вечеринки ко мне подкатил ОН. Именно так – заглавными буквами. АЛАН ФЛЕМИНГ. Знаешь, Эни, у него совершенно бешеная энергетика. Таким магнетизмом обладают единицы людей, ранее мне не встречавшиеся. Не удивлюсь, если этот парень однажды станет знаменитостью, потому что я просто оцепенела, разинув рот и уставившись на него, как полная дура, случайно наткнувшаяся на перекрестке на своего кумира. Я даже не понимала, что он мне говорил, впав в полный ступор. В голове шумело, ладони взмокли, перед глазами белые точки, мурашки по рукам и сердце как молот – бах-бах-бах. Невероятно, Эни… Я и не думала, что влюбиться можно вот так – за минуту, даже не зная еще имени объекта своих чувств, хотя он и представился, причем даже не один раз.

– Ты странная, Мириам Бенсон. – Так и сказал, а потом рассмеялся, не дождавшись ответа, и сел рядом, сунув мне в руки бокал с шампанским. Я выпила его залпом и только после этого снова обрела дар речи.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – Это было первое, что я спросила.

– Видел несколько раз в кампусе и навел справки. Не благодари за приглашение. – Он вдруг перестал улыбаться и дотронулся до моих волос, потом до щеки. – Я устроил эту вечеринку только для того, чтобы тебя заманить, – признался Алан без намека на смущение, и я безвольно пропала в его глазах, таких черных и бездонных, словно хранящих в кромешной мгле все тайны вселенной.

Эни, я никогда не видела таких пронизывающих темных глаз, в которых кроме порока читалась и глубокая мудрость, недоступная каждому, и обещание… смысла которого я тогда не понимала.

– Хочешь, пойдем в спальню? Ты так смотришь, Мири, словно тебе сейчас это жизненно необходимо, – наклонившись, прошептал он в миллиметре от моих губ.

Я промолчала, потому что в голове не было ни одной здравой мысли. Только его запах, горячее дыхание, черная бездна зрачков и жар, исходящий от мускулистого мужского тела. Улыбнувшись, он забрал у меня пустой бокал и, поставив на столик, медленно поднялся и протянул ладонь.

– Смелее, мисс Бенсон.

Его голос буквально проник в меня, отозвался в каждом уголке тела, заставив задрожать от необузданного влечения, возбуждения или похоти. Точность определения не имеет значения, когда тебя накрывает так, что пальчики на ногах подгибаются, а нижнее белье резко становится тесным и неудобным. Я буквально сгорала от желания оказаться с Аланом наедине, голой и стонущей под ним на мокрых простынях. Я хотела, чтобы он не спрашивал, не оставлял права выбора, а просто взял так, как хочется ему. Жестко, грубо, больно, изощренно – мне было все равно. Абсолютно все равно, как он это сделает. Я приняла бы его любым.

Никакого стыда, Эни, ни капли смущения, ни толики сомнения. Я даже облегченно выдохнула, когда, не дождавшись ответа, Алан схватил меня за запястье и рывком поставил на ноги. Он смотрел мне в глаза так, словно все давно про меня понял, а потом с напором поцеловал, настойчиво, жадно, проталкивая язык в мой рот. Я отвечала как могла, и все равно это выглядело неумело на фоне того, что проделывал опытный Флеминг с моими губами.

Мы целовались целую вечность, пока у обоих не закончилось дыхание. Он что-то хрипло прошептал. Его ладони прошлись по моей талии, бедрам, поднялись вверх, сжимая грудь. Я не возражала, задыхаясь от накативших неконтролируемых эмоций, даже когда, расстегнув несколько пуговиц на блузке, он просунул пальцы под бюстгальтер, трогая мои набухшие соски.

Я не размышляла о том, что на нас смотрят, не пыталась анализировать, что мои подруги подумают, увидев, как я позволяю едва знакомому парню лапать меня на глазах у всех. Мне было плевать, Эни. Я не остановила его, даже когда почувствовала, как мужская ладонь забирается мне под юбку и, погладив внутреннюю сторону бедра, скользит выше. Я кусала губы, чтобы не стонать, а его пальцы ритмично гладили меня между ног поверх белья, пока ткань трусиков не промокла насквозь.

– Ты очень смелая для первокурсницы, Мири, – похвалил Алан. Он вдруг убрал руку, и я едва не расплакалась от разочарования и болезненного напряжения там, где только что меня так искусно ласкали.

Я не отдавала себе ни малейшего отчета в происходящем наваждении, когда Алан наконец повел меня за руку куда-то вглубь квартиры. Рванув на себя первую попавшуюся на пути дверь, он остановился, пробормотав что-то вроде «горячие подружки», и, выглянув из-за его плеча, я увидела в приоткрытый зазор голую Бекки, стоящую на коленях перед сидящим на кровати Тревисом. В том, чем они занимались, не возникало ни малейших сомнений. Захлопнув дверь, Алан подмигнул мне и потянул в другую комнату, которая, к счастью, оказалась свободной. Зафиксировав замок, он приказал мне раздеться, но я была не в состоянии что-либо делать самостоятельно. Пыталась расстегнуть блузку до конца, но руки так дрожали, что ничего не получалось.

Первый раз он трахнул меня прямо так, в одежде. Нагнул над кроватью, задрал юбку до талии, дернул вниз трусики и сразу вставил. Я закричала, комкая пальцами покрывало. Настолько это было сильно. Больно и хорошо одновременно. Глубоко и мощно. Грубо и неистово. Грязно и влажно, потому что мне дико нравилось ощущать жесткие распирающие толчки внутри себя.

Я стонала и раскачивалась, как парусник на ветру, отдавшись поглотившей меня стихии. Взад и вперед, снова и снова, пока удовольствие не достигло максимальных высот. Потом я обессиленно рухнула с протяжным воплем на постель, распятая мужским телом, продолжающим вбиваться в меня с неукротимой силой. Ненадолго отключившись, я пропустила момент, когда Алан кончил, и лишь когда он скатился с меня, смогла вдохнуть полной грудью.

Потом Алан курил, ничего не говоря и не глядя в мою сторону. Я лежала неподвижно в той же позе, в которой он меня оставил, готовая к тому, что в любой момент он попросит меня убраться из спальни. Но Алан молчал, выпуская кольца дыма, уставившись в потолок и словно забыв о моем существовании. Я медленно поднялась и подползла к нему, вытянулась рядом, неуверенно погладила рельефный пресс, покрытый капельками испарины, опустила ладонь ниже. Алан напрягся на мгновенье, когда я начала неспешно ласкать его, снова пробуждая к активным действиям.

– Давай то же самое, но губами, Мири, – закрыв глаза, попросил он, и я подчинилась.

Это не было чем-то унизительным, я получала удовольствие от его наслаждения и довела бы дело до логического конца, но Алан остановил меня. Стащив остатки одежды с моего тела, опрокинул на спину и накрыл собой. Раздвинув ноги, я приподняла бедра навстречу его вторжению. Он вошел, не церемонясь, сильно и до упора, рвано дыша сквозь стиснутые зубы. Застонав от ощущения наполненности, в избытке чувств я вцепилась ногтями в его ягодицы, требуя еще больше, и получила больше, но не больше того, что могла выдержать.

Мы выдохлись одновременно спустя пару часов или больше. Никто из нас не считал. Музыка давно стихла, и гости наверняка разошлись. Алан снова курил, рассеянно поглаживая свободной рукой мою спину. Я лежала, прижавшись к его плечу, и считала взмахи мужских несправедливо длинных ресниц, думая только о том, что переспала с самым красивым в мире парнем, и если он захочет, то я сделаю это еще раз и еще, пока ему не надоест.

– Держи, синеглазка, – сказал он, передав мне сигарету и наконец обратив на меня нечитаемый взгляд.

Я затянулась и сильно закашлялась. Алан хрипло рассмеялся, заметив, что курить я не умею, но зато трахаюсь суперски. Наверное, это был комплимент, хотя я не уверена. Точнее… уверена, что никакой это не комплимент.

Прости, что я так подробно все тебе рассказываю, но мне просто не с кем поделиться бушующими во мне эмоциями. Я знаю, о чем ты думаешь, Эни, читая эти строки. Я не настолько глупа и наивна, чтобы не осознавать, что меня тупо поимели, как и двух моих подружек. Именно для этих целей нас и позвали на вечеринку. Свежая кровь. Молоденькие дурочки для жаждущих разнообразия парней. Но мы с Аланом не попали в статистику, став исключением, хотя, вероятно, со стороны все выглядело гораздо примитивнее. Ты можешь решить, что ему просто понравился «суперский» секс со мной, но он мог иметь его и так. Я бы не сумела отказать, даже если бы очень сильно захотела…

Эни, ты вряд ли представляешь, каково это – испытывать желание такой силы. Оно переворачивает все твои принципы, разбивая напрочь представление о себе. Стыд, гордость, чувство собственного достоинства – все стерлось, и когда эйфория схлынула, я пришла в ужас, осознав, что именно со мной произошло.

Два следующих дня я не появлялась на занятиях, заливая слезами подушку в комнате общаги. Бекки и Гвен как могли пытались меня вразумить, убеждая в том, что глупо так сильно переживать из-за одноразового секса. Они после вечеринки ощущали себя вполне комфортно и, посмеиваясь, шепотом делились подробностями своих «подвигов». Для моих подруг случившееся было приключением, не более, и моя затянувшаяся истерика к концу второго дня начала их откровенно раздражать. Бекки решила добить меня, сообщив, что видела, как Алан обнимался с какой-то девчонкой в столовой, а после занятий уехал вместе с ней. Наверняка к нему домой, чтобы делать то же самое, что он делал два дня назад со мной.

«Он даже имени твоего не запомнил, а ты трагедию вселенского масштаба устроила. Нашла из-за чего сходить с ума. Ну было и было, все уже об этом забыли», – поддержала Гвен.

И ты знаешь, Эни, меня их слова отрезвили. Не потому что сделали какое-то открытие. Нет, просто резко отпустило. Я встала с кровати, приняла душ и даже заставила себя выйти из общежития на прогулку.

Несколько часов я бродила по улицам, не думая ни о чем, пока не выбилась из сил, до мозолей стоптав ноги. Возвращаясь назад, я почти не удивилась, когда увидела Алана Флеминга, сидящего на ступенях с зажатой в пальцах сигаретой. Он что-то сосредоточенно писал карандашом в открытом на коленях блокноте и не сразу заметил мое приближение. Конечно, было бы лучше, чтобы Алан принес цветы. Синие ирисы. Мои любимые, но откуда ему знать, если мы практически не говорили.

Я подошла вплотную, выхватила из его руки сигарету и бросила в урну. Подняв голову, Алан посмотрел мне в лицо и непринужденно улыбнулся.

– Привет, Мири, – сказал он и, вырвав из блокнота листок, протянул мне.

Там было написано:

«Мои родители в длительной экспедиции на Тянь-Шане. Я давно привык жить один, но с тобой мне будет веселее. Готова временно переехать ко мне, Мириам Бенсон?»

– Насколько временно? – уточнила я, смяв бумажку и сунув в карман.

– Полгода минимум, а там посмотрим, – пожав плечами, ответил Алан.

Я сказала «да», Эни. Другой вариант ответа даже не рассматривался. Ни мной, ни Аланом.

Сегодня ровно семь дней нашей совместной жизни – временной или нет, мы не загадываем, но одно я могу сказать с уверенностью, Эни. Это были самые счастливые семь дней за всю мою жизнь…»

Дойдя до середины пятой страницы, я складываю листок и убираю в пухлый конверт. Меня совершенно не шокировали и не удивили откровенность Мириам и обилие интимных подробностей, с которыми она описывала наш первый секс. Ее нельзя было назвать скромницей. Мири всегда выражалась достаточно прямолинейно, порой даже грубо, озвучивая свои мысли именно такими, какими они рождались в ее голове.

Какое-то время я продолжаю держать конверт в руке, разрываясь между соблазном дочитать письмо и желанием сжечь. В конечном итоге бросаю на кипу остальных, в беспорядке раскиданных на полу под кроватью.

Меня охватывает злость, прежде всего на самого себя, за то, что не сдержался. Не стоило заглядывать внутрь. Знал же изначально, что ни к чему хорошему это не приведет, а только сильнее разбередит незажившие раны.

Уставившись в потолок, я слежу за пляской теней, отбрасываемых покачивающимися за окном деревьями, стараясь не думать, не сопоставлять, не оглядываться. На этих страницах нет ничего, чего бы я не знал или забыл. Я не кривил душой, озвучив Аннабель причину, по которой не хочу брать эти чертовы письма.

Зачем начинать сначала, если уже познал, какая тьма ждет в конце?

Глава 5

– Полный отстой. – Выделив несколько абзацев, я с раздражением жму Del, уничтожая результат нескольких часов своей пытки.

Откинувшись на спинку кресла, откатываюсь от стола и замираю без движения. На смену полному опустошению приходит бессильная злость, и я уже знаю, что не напишу сегодня ни слова. Пустота, долбаная пустота, которую я отчаянно пытаюсь заполнить, но ничего не выходит.

– Черт, – издаю глухой стон, осознавая бессмысленность своей агонии и четко понимая ее последствия.

За окном еще светло и, наверное, по-летнему душно. Я не знаю наверняка, потому что не выходил из съемной квартиры уже двое суток, пытаясь выдать хоть что-то стоящее, хотя бы чертов пролог, хотя бы одну страницу или даже абзац. Что-то, от чего бы я мог оттолкнуться, ощутить связь, бросить якорь, но нет. Нет.

В комнате стоит тяжелая прокуренная тишина, в приоткрытое окно врывается ветер, сметая крупицы сигаретного пепла с темной столешницы, а я с такой ненавистью смотрю на экран, словно это он повинен в том, что мой мозг не способен создать ни одной путной строчки.

Я пытаюсь прислушаться к себе, поймать то, что когда-то само текло сквозь кончики пальцев, выстраиваясь в ровные правильные предложения, наполненные смыслом, жизнью, живыми эмоциями и образами.

Когда-то я не знал, что такое тишина, не понимал ее, не чувствовал. В моей голове каждую секунду времени плодились истории, жаждущие оказаться запечатленными на страницах новой книги Алана Флеминга. Я едва успевал ловить и записывать, клавиатура дымилась, адреналин кипел в венах, а время то останавливалось, то начинало лететь вскачь. Я мог не есть, не спать – лишь бы успеть, лишь бы ничего не упустить. А сейчас… Сейчас я должен признать, что копилка идей иссякла, выдохлась или, наоборот, переполнилась.

Реальность напоминает о себе, врываясь в мои упаднические мысли пронзительным рингтоном телефона. Протянув руку за смартфоном, я отвечаю, даже не взглянув на экран. Я меняю номер раз в несколько месяцев по ряду объективных причин. Журналисты, частные детективы, назойливые фанаты, мои или Мириам, каким-то образом находят лазейки, чтобы напомнить о себе и испоганить мне настроение.

– Да! – рявкаю в трубку, дергая из пачки очередную сигарету. Взгляд возвращается к экрану, к чистому, не запятнанному ни одной строчкой листу. Сглотнув горечь, осевшую во рту, устало прикрываю веки, пытаясь вспомнить, когда я в последний раз спал.

– Я не вовремя? – после недолгой заминки отвечает женский голос на другом конце.

– Эни? – Потерев обросший щетиной подбородок, лениво затягиваюсь и ощущаю мгновенный прилив энергии. – Я ждал твоего звонка еще вчера.

– Я… была занята, – неуверенно произносит Аннабель. – Личные дела…

– Что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – заверяет мисс Одли. – Документы готовы, я могу выслать их для предварительного ознакомления на электронную почту.

– Не стоит тратить на это время. – Встав из-за стола, я прохожу к окну и распахиваю его шире.

Зажав сигарету в зубах, опираюсь ладонями на подоконник, безошибочно находя взглядом брюнетку, разговаривающую по телефону на балконе соседнего дома. Прислонившись к перилам спиной, она смотрит куда-то в сторону, прижимая к щеке смартфон.

– Давай сократим процесс, – предлагаю прищурившись.

Объект моего наблюдения разворачивается лицом, и я быстро отступаю назад, скрываясь в квартире. Кажется, мне повезло, и она не заметила.

– Предпочитаю, чтобы все договоренности были оформлены официально, прежде чем мы приступим, – слышу категоричный ответ.

Улыбнувшись, я снова сажусь за стол. Затушив сигарету в переполненной пепельнице, открываю верхний ящик и беру оттуда толстую книгу в твердом переплете. Пальцы бережно скользят по выпуклому рельефу иероглифа на обложке и выбитых в верхней части золоченых букв. Я не заглядывал внутрь целую вечность, но помню почти наизусть каждую строчку.

– Я подпишу договор при встрече, – озвучиваю оптимальное решение. – Мне хватит пары минут, чтобы вникнуть даже в абзацы, напечатанные мелким шрифтом.

– Хорошо, – без энтузиазма соглашается Аннабель. Ее напряжение ощущается на расстоянии. – Когда ты готов приступить?

– Сейчас, если, конечно, ты готова, – быстро отвечаю я, открывая первую страницу книги. Сверху, прямо над аннотацией, красивым почерком выведено послание автора, заверенное личной подписью. В моих руках настоящее сокровище. Последний коллекционный экземпляр «Индиго» с именным автографом Мириам Флеминг, и я собираюсь подарить его Аннабель Одли.

– Давай через час, – после небольшой заминки просит Эни.

– Отлично. Я за тобой заеду или встретимся на месте? – уточняю из вежливости.

– У меня нет машины, – смущенно отзывается Анна.

– Без проблем, поедем на моей. Диктуй адрес.

* * *

Я паркую свой Grand Cherokee перед домом Аннабель Одли за пять минут до назначенного времени. Интуиция подсказывает, что девушка спустится раньше, а заставлять даму ждать – это не комильфо. Я выхожу из машины, чтобы покурить, но успеваю сделать всего пару затяжек.

Анна буквально выскакивает из дома, взъерошенная и жутко злая, следом вальяжной походкой победителя появляется дымчато-серый кот. Оглянувшись назад, девушка что-то угрожающе шипит в его адрес, встречая полнейший игнор от пушистого вояки, равнодушно прошествовавшего мимо и скрывшегося в ближайших кустах.

Мое внимание возвращается к Анне и ее не особо презентабельному виду. Минимальный макияж, растрепанные волосы без намека на укладку, черные классические джинсы, кроссовки на толстой подошве, темно-синий расстегнутый безразмерный бомбер, наброшенный поверх трикотажной кофточки невзрачного серого цвета. Создается впечатление, что она намеренно одевается максимально обыденно, чтобы я не заподозрил девушку в желании мне понравиться. Видимо, мои слова про охотницу за богатыми вдовцами задели ее за живое. Либо сработала защитная реакция, и таким образом она защищается от моих поползновений и намеков про химические реакции между нами. Развитый инстинкт самосохранения – это, конечно, хорошо, но вряд ли он убережет ее от неминуемого перехода нашего сотрудничества в горизонтальную плоскость. Я был интересен Аннабель задолго до того, как она осмелилась заговорить со мной. Мне даже любопытно, как Анна представляла меня, о чем думала, какие делала выводы, читая откровенные письма Мириам. Почему-то я уверен, что некоторые особо пикантные моменты она перечитывала по нескольку раз, краснея от смущения. Может быть, даже в своих фантазиях представляла себя на месте кузины, переживая самые эротические ощущения в своей непримечательной жизни.

– Здравствуй, Алан. Ты снова меня опередил. – Застыв на секунду, Аннабель озадаченно хмурится, как пару дней назад в баре.

– Привет. – Я расплываюсь в широкой улыбке. – Кот с характером попался?

– Лучше не спрашивай, – бормочет Аннабель и, поправив волосы, идет в мою сторону. Я галантно открываю для нее дверь и, обогнув автомобиль, сажусь за руль.

– Хорошая машина, – вскользь замечает Анна. – Глухая тонировка для конспирации?

– Так точно, – ухмыляюсь я, не спеша заводить двигатель.

– Мы же не торопимся? – внезапно спрашивает Аннабель, на что я неопределенно пожимаю плечами. – Давай подпишем документы, а потом поедем?

– Как скажешь, – соглашаюсь я.

Повернув голову, смотрю на пассажирку, нервно копающуюся в объемной кожаной сумке. Терпеливо жду, пока она достанет пластиковую папку с договорами. Протянув их мне, Анна снова ныряет в свой рабочий «саквояж» в поисках письменных принадлежностей.

– У меня есть, – пряча улыбку, говорю я, достав из нагрудного кармана своего кожаного пиджака шариковую ручку.

– Отлично, – кивает Анна, заправляя за уши вьющиеся локоны.

Выдохнув, девушка закрывает сумку и отворачивается к окну, чтобы не мешать мне изучать документы. На самом деле я их просто листаю и подписываю почти не глядя. Уверен на сто процентов, что никаких подводных камней от Аннабель Одли ждать не стоит. Как сотрудник она наверняка педантичная и ответственная до мозга костей.

– Так что не так с котом? – чтобы как-то заполнить тишину в салоне, любопытствую я.

– Этот блохастый мудак нассал в мои любимые кроссовки и разодрал кучу одежды, – раздраженно выдает Анна. – Решил показать, кто в доме хозяин. Словно я претендую на его коврик или миску с вискасом.