Женско-мужской разговорник

В бешенстве сворачиваю разговор. Звоню подружке.

Я. Ну вот, колбасит меня теперь и подбрасывает. Я не права? Я зря завелась?

П. Нет, ты конечно же права. И это выглядит так, как будто он полностью обесценил твой труд.

Я. И как мне теперь себя вести?

П. Попробуй ему рассказать о том, что ты чувствуешь. О том, как тебя это задевает.

Я. Но он ведь вообще положил с высокой башни на все мои чувства.

П. Нет! Главное не говори ему о том, что он сделал что-то так или не так. Говори только о себе и своих переживаниях.

Я. Очень сложно не перепутать.

П. Да, в этом и состоит весь цимес. Но я прекрасно понимаю, как тебе обидно.

Я. Это был последний раз, когда я ему что-то дарила подобное. И вообще кому бы то ни было. Куда проще купить и не париться.

П. Не кипятись. Выдохни и отложи это до завтра. С холодной головой решишь, что делать и как правильно говорить.

…

Выдохнуть конечно же получается с трудом. Вкратце излагаю еще одной знакомой девочке и двум мужчинам. И статистика такова: оба мужчины считают ачетакова, обе девочки — что это очень обидно и глубоко задевает. И вопрос только в том, как дальше все выстраивать и относиться к этому.

…

И. Выброси ее, картину эту.

Я. В смысле?! Я вложила в нее столько сил и эмоций — и просто взять и выбросить?

И. Картина — это всегда эмоции и переживания, и смыслы в нее вложенные и вдуманные. Для него за ней стоит некая история, тогдашние отношения и впечатления. А ты хочешь их просто взять и заменить. Так не получится.

Я. Думаешь это было слишком самонадеянно с моей стороны?

И. Думаю, что ты попыталась из лучших побуждений. Но ими вымощена дорога сама знаешь куда. Так что просто сожги. Символическое расставание с прошлым.

Я. Это его прошлое. И ни к чему его жечь. А со своим настоящим я так сурово обойтись не готова.

…

В итоге я возмутилась, что он бесчувственная скотина и не ценит моих трудов. Он тут же отморозился и сказал, что не это имел ввиду и конечно же надо ему отдать, он сразу хотел забрать, а это я все совершенно не так поняла. Вот что истерика животворящая делает. Наверное, все это довольно нелепо и глупо со стороны. Зато у меня внутри минус невроз. А дальше уже пусть делает что хочет с ней — сжигает, выбрасывает, передаривает или банально забывает при переезде. Меня отпустило.

…

Открытие кабака. Я как кукла наряженная и накрашенная. Сижу и мучительно не понимаю, что я тут делаю. Красивая девочка красиво исполняет несколько джазовых и эстрадных композиций. И ради этого стоило приходить. А дальше коктейли и кальяны и если ты не пьешь и не куришь, то абсолютно непонятно — для чего ты там. Поскольку разговаривать решительно невозможно, сидишь красивая. Танцуешь изредка. Бедный афроамериканец, задумавший в самой середине России открыть «джазовый бар в стиле Великого Гэтсби», никак не ожидал что в течение всего вечера к нему будут подходить гости и через одного сообщать, что «вечеринка конечно клевая, все прекрасно, только поставьте побольше русских треков». Вероятно только неимоверным усилием воли он заставлял свой глаз не дергаться в ответ на эту реплику. В конце концов диджея принудили, возможно силой, и он поставил какой-то кошмар про девушки как звезды. И от собственного позора и разрушения концепции ушел из-за пульта. Вернулся в слезах.

…

Мне хорошо и одновременно тревожно. И этот жук-древоточец грызет меня изнутри. Плачусь девочкам.

— Он такой клевый! Но он так меня бесит этой страстью к спиртному и кабакам. В голове моей каша. И она подгорает.

— Ну так помешивай, чтоб не пригорало. Для этого и нужны подружки, чтобы сливать им свою стряпню.

— В конце концов, можно и потерпеть ведь да, что меня выводят как куклу наряженную и накрашенную на его вкус, хотя это совсем не я в тот момент? И не мой образ жизни.

— Да уж будь добра, отмучайся, тем более то это не так часто. Раз в месяц переживешь. Потом все равно будет все так, как ты хочешь, и так, как тебе нужно.

…

Оказывается, жука-точильщика (древоточца) в обиходе называют «часы смерти» — из-за характерного тикающего звука, издаваемого в процессе жизнедеятельности. Услышав его, люди с воображением легко представляют, как их дом, лестница, мебель и прочие деревянные изделия разрушаются с каждой секундой. На самом деле, это стук удара головой о стенки прорытых жуками ходов. Так самцы привлекают самок в брачный период.

Какой запутанный образ в итоге. Это то, что точит меня изнутри — моя тревога. И это одновременно часы смерти — обратный отсчет до завершения отношений. Но при этом оно же— звуки брачных игр. Смерть и любовь в одном жуке. Битлз. All you need is love. Я так с ума сойду скоро.

…

«Я подкаблучник. А ты мой каблук. И мне это нравится».

….

Я зато новым словом обзавелась теперь благодаря ему.

— Напиши этим девочкам, который мейнкун тебе делали

— Что они мне делали?…

— Ну красили тебя.

— Мэйк ап?

— Ну я так и сказал.

Намэйнкуненные барышни теперь в обороте есть слово.

…

Он оплатил 5 дней у моря в конце февраля. Праздновать окончание зимы на пляже при плюс 27 градусах это прекрасная затея. Швыряться ракушками в ее уходящий призрак под шум волн — всегда мечтала. И снова повторяется этот прикол — кто девушку ужинает, тот и заказывает ее внешность. В точном соответствии с картинкой в собственной голове. Целая армия подобных образов окружает нас и смотрит игриво со страниц инстаграма. По большому счету мне все равно. Ему хочется нарядить меня в куклу — на здоровье. Галатея не против.

Все-таки находиться рядом с морем это гораздо приятнее, чем наблюдать таяние грязных сугробов. Пусть лучше будет ветер на границе раскаленного воздуха и прохладной воды, чем бензиновый ветер, дым из трубы. К своей радости и удивлению, я даже смогла искупаться пару раз, в те редкие моменты, когда ветер ненадолго стихал и бирюзовое море позволяло в себя войти. Впрочем, даже укутавшись в три махровых полотенца, я все равно с удовольствием смотрела на белоснежную цаплю, так беспечно вышагивающую вдоль кромки воды. Она приветы рыбам вероятно передавала.

Все гости отеля — по крайней мере процентов 90 — русскоговорящие. Какое-то их число — точно с Украины. На ресепшн прямо над головами сотрудников висят настенные часы — на одних время в Киеве, на других в Москве, на третьих — в Каире. Следовательно, это их основной контингент. Почти весь персонал если не говорит, то уж точно понимает по-русски. Разговоры на политические темы на территории не ведутся. Многие приехали семьями с маленькими детьми и никому не интересно вступать в дискуссии. Но тяжелое молчание висит в воздухе. А может быть, нам только кажется. Новости невозможно смотреть на трезвую голову. Забавно, что отдельно стоящие домики для гостей удивительно напоминают хохляцкие мазанки — возможно, преднамеренное сходство. И вороны, чувствующие себя здесь совершенно привольно, по утрам сидя на псевдосоломенной крыше громко скандируют «Бааайден, бааайден».

Навязчивый представитель туроператора обстоятельно и с утомительными подробностями рассказывает про все варианты экскурсий. Я было соглашаюсь на одну бесплатную короткую обзорную. Но С. категорически против, и я вычеркиваю ее из анкеты.

Гид. Что случилось? Почему вы отказались?

Я. Мой муж против. Он хочет просто лежать на песке у моря и ни с кем не разговаривать.

Г. У вас очень красивый муж

Я. Да, мне тоже нравится.

Г. Вы одна у него?

Я. Нет, нас пятеро, просто я самая хорошенькая, поэтому именно меня взяли в отпуск.

Г. У меня вот, например, три жены.

Я. Ну я допустим тоже третья. Разница только в том, что у вас это возможно одновременно, а у нас только последовательно.

В тот единственный вечер, когда выходим за пределы отеля с целью прогуляться хоть немного за край ойкумены, вдруг обнаруживаем, что она очень скоро обрывается. Улица, казавшаяся столь оживленной протяженной трассой, внезапно прекращается, уперевшись в пустыню и чуть ли не свалку и какие-то бетонные недостроенные коробки. И кажется, что все эти роскошные отели, горделиво выстроившиеся один за другим от самого аэропорта — всего лишь потемкинские деревни, прикрывающие нищую и пугающую действительность. Возвращаемся, сворачиваем на торговую улочку. Но и она оказывается плохо простроенной декорацией. Первые две лавки по обе стороны еще действуют, а дальше тянутся просто пустые заколоченные витрины, заткнутые где подушками, где полиэтиленом. Те самые кривые глухие окольные тропы. И ветер гуляет вдоль деревянной балюстрады, норовящей вот-вот обрушиться. Поскорее ныряем в одну из лавочек, чтобы избавиться от этого ощущения бесприютности. Накупаем сувениров, среди прочего слона, верблюда и бегемота. Последний предназначен мне самой — как символ материнства и схожести со мной по характеру: «эти огромные животные обладают вспыльчивым нравом и бывают весьма опасны, особенно если кто-то будет иметь неосторожность их побеспокоить». Вот не надо меня злить и беспокоить. И тогда я самое что ни на есть милое пухлое травоядное.

…

В один из дней С. начинает мне вдруг чертить на песке детали механизмов и устройств, которые среди прочего производят и продают в их конторе. Обтюратор и шиберная заслонка в разрезе. Такой вот пляжный автокад. Слушаю зачарованно как иностранную речь. Ужасно люблю, когда мужчины начинают что-то подобное излагать — принципы построения какого-нибудь сложного оборудования. Они в тот момент так уверены в своих знаниях. И мир поэтому кажется таким незыблемым и твердым, основанным на разуме и логике. Но поскольку вискарь в баре совершенно неиссякаем, постепенно логика и разум выветриваются, остается лишь его тяжелый сон. А я слушаю как неумолчно шумит ветер в пальмах. И мне всё мерещится, что если чуть дольше вслушиваться в этот ровный шелест, то наконец поймешь, какой во всем этом смысл. Зачем нашей стране было нападать на соседнюю? Зачем мужчинам и женщинам вечно разгадывать эти загадки друг о друге? Эти странные нелепые ребусы? Ветер все не перестает. Он дует с такой силой как будто хочет высечь огонь из моего лица. И ему это почти удается. Кожа горит так сильно, что от нее, кажется, можно прикуривать.

…

К вопросу о покупках и ребусах. Злилась на С. весь первый день. Утром, за завтраком перед выездом в аэропорт:

Я. Через 10 дней мне нужно будет отдать за зубные импланты 30 тыр. 20 я найду, можно у тебя попросить 10?

С. Хм, я не знаю, ничего не могу обещать, я сильно потратился на эту поездку и вообще вес неясно с перспективами. Ты же можешь оформить кредитку.

Я. Ну, во-первых, у меня их и так уже две, в ноль использованных, и я отправила заявку на третью, и мне в ней отказали.

С. Что ты говоришь! Вот сволочи. В любом случае пока не могу ответить точно.

Ну ладно, думаю, в конце концов, не обязан. Я ведь юридически никто ему. Хотя всем третьим лицам он меня обычно представляет как жену, дабы не вдаваться в подробности. Не проходит и часа, как в дьюти-фри он радостно восклицает:

— О, смотри какие прикольные темные очки, всего 50 евро, давай тебе возьмем.

— Нет, они мне совершенно не нужны.

— Да давай, смотри как тебе идут.

— Если ты вдруг забыл, у меня зрение минус 7 и в темных очках я совсем ничего не увижу.

— Да, я не подумал. Давай тогда вина тебе купим. Тоже полтос, хорошее. Себе то я коньяка и вискаря набрал уже.

— Нет, с него будет болеть голова все 6 часов полета.

— Ну я даже не знаю, чем тебе угодить.

— Купи мне туалетную воду, раз тебе так уж хочется потратить этот полтинник.

Злая как собака, разговариваю с ним потом весь день сквозь зубы. И вечером его наконец прорывает:

— Почему ты так ершишься?

— А ты искренне не догоняешь? Ты отказал мне в том необходимом, которое я у тебя попросила. И тут же предлагаешь какую-то ерунду, которая тебе самому приглянулась. Как мне это нужно воспринимать?

— Я вовсе не отказывал тебе.

— Ты не сказал ничего определенного и завел речь про кредитку.

— Ну это же не значит отказ. И потом — я купил очки себе и как я могу не порадовать свою любимую женщину.

— По-моему это только игра слов, и радуешь ты самого себя, а вовсе не женщину.

— Ты просто хочешь истрепать мне нервы. Давай мы не будем портить отпуск?

…

Пишу своему привычному толмачу с просьбой пояснить — это все-таки индивидуальный образ мышления или общемужской подход, когда ты женщину балуешь и задариваешь, но исключительно по своему вкусу и усмотрению. Даже когда она тебе прямо сообщает, что именно ей нужно.

И. Ты знаешь, я думаю, что все-таки прикол в его личном опыте. Возможно, травматичном и неприятном.

Я. Пока не совсем понимаю тебя.

И. Ну наверняка у него были женщины, которые его использовали как банкомат, и он честно думал, что он их балует и заботится о них. А по итогу его просто доили.

Я. И теперь он вообще никому не верит?

И. Ну типа того. Он хочет твердо знать, куда и зачем идут его деньги.

Я. Мне в таком случае остается только принять как данность?

И. Не самый страшный и усатый таракан. На фоне всего имеющегося ассортимента, который творится в башках у людей, мужских и женских.

Я. Я для себя решила, что буду считаться просто игрушкой для него. А все свои и детей насущные потребности буду закрывать сама.

И. Ты не игрушка и не бирюлька. Ты любимая женщина и близкий человек. Но весь его жизненный опыт привел к таким вот вывертам сознания.

Тренируюсь в принятии чужих насекомых. А тут как раз подтянулись новости о войне, бомбежках, беженцах, санкциях. И денежные дрязги резко померкли на этом фоне. В итоге я решила — пусть он будет для красоты и радости. В тяготах и буднях я как-нибудь сама разгребусь. Если воспринимать его как красивую виньетку — все вопросы к нему снимаются.

Впрочем, на обратном пути в последние два часа полета мне становится вдруг резко плохо, так и норовлю свалиться в обморок. Вместе с доблестными стюардессами он приводит меня в чувство с божьей помощью и нашатырем — впрочем, не забывая при этом шутить в мой адрес с другими пассажирами, что это якобы я так напилась до потери сознания. А давление упало так низко, что у меня нет ни малейших сил оспаривать его. Чуть не на руках выносит меня из самолета. Который, кстати сказать, посадили вовсе не в нашем городе, а в соседнем после долгого и бесплодного кружения над плотным туманом родного аэропорта. На перекладных добираемся обратно. Для виньетки уж очень много энергии и денег тратит он на хлопоты обо мне. Расходимся по домам совершенно обессиленные, в полной тревоге и непонимании ситуации, стремительно меняющейся вокруг нас. Очевидно, ничего хорошего она не сулит. И сил ссориться уже нет совершенно. Нужен просто кто-то близкий и родной. Кого можно взять крепко за руку, чтобы не потеряться в этой суете и неразберихе, где даже родная мама повторяет убежденно лозунги первого канала. Внутренние противоречия на время отступают перед натиском внешних событий.

Итог, пожалуй, что неутешителен. Все эти бесконечные попытки понять другого, понять его мотивацию, понять, что стоит за его словами, каждый раз утыкаются в стену. Мне гораздо яснее женщины. А отношения все равно хочется строить с мужчинами. Но даже имея целый штат интерпретаторов и переводчиков, я неизбежно скатываюсь в неверное толкование. Это сродни тому, как люди начинают изучать чужой язык и запомнив только по одному значению каждого слова, стараются выявить некий смысл из набора слов. Но значений зачастую гораздо больше. Плюс в контексте они начинают влиять друг на друга и видоизменяться. А тут еще интонация, умолчания, подтексты и невербальные сигналы… Лишь изредка случаются парадоксальные моменты совпадений и пониманий. Ради них все и писалось.

1 декабря 2021 — 28 февраля 2022 г.