В одном чёрном-чёрном сборнике…

Ника обернулась, и на какое-то мгновение священнику показалось, что девушка сердится. Но нет. Она улыбнулась и сказала:

– В доме только бабаня, мы с ней вдвоем живем. Не бойтесь.

* * *

В домике оказалось неожиданно чисто и уютно. Крохотные сени вели в одну-единственную комнатку. Половину комнатки занимала настоящая русская печка. Пол был аккуратно застелен полосатыми ковриками-дорожками. Остальное пространство занимали кровать с горкой подушек, большой сундук, а посередине комнатки красовался круглый стол, накрытый древней скатертью с бахромой.

За столом сидела и что-то вязала на спицах старушка. Именно старушка – милая, маленькая, кругленькая, в голубом платочке на седой голове. Отец Роман с трудом расцепил затекшие руки и наконец-то избавился от покалеченного чемодана, поставив его на пол.

Увидев внучку с незнакомым молодым человеком, старушка резво вскочила на ноги, бросила спицы на стол и подбежала к вошедшим.

– Ну наконец-то! Слава богу! Ника, что ж так долго-то, я уж волноваться начала! Автобус-то давно уехал! – она поцеловала внучку в щеку, оглядела и подозрительно спросила:

– Али пешком шли? Опять через болота эти проклятые? Ох, что же это я! Здравствуйте, батюшка! Благословите! Меня Анна Трофимовна зовут.

Она повернулась к отцу Роману и смиренно склонила голову, сложив перед собой ладошки лодочкой.

Отец Роман, давно переставший что-либо понимать, внимательно пригляделся к старушке, рассмотрел на ее груди крестик и только тогда перекрестил ее со словами: «Бог благословит». Потом повернулся к Нике.

– Ника, а что же это получается? Вот бабушка твоя говорит, что автобус уехал давно. Выходит, мы могли на автобусе доехать? Раньше? Зачем же ты меня обманула?

– Простите, отец Роман, – Ника густо покраснела, уши запылали пунцовым цветом. – Я просто прогуляться с Вами хотела… Бабаня, гляди, я вот джинсы себе купила. А тебе платок новый! Красивущий! Павлово-посадский. Не сердись! – и чмокнула бабушку в щечку.

– Прогуляться, значит, хотела, а, Ника? – Пробормотал батюшка. – Со мной и с моим чемоданом…

– Простите, – еще раз прошептала Ника.

– Ладно, Бог простит. Славно прогулялись, не расстраивайся! – ответил священник, оглядел маленькую комнатку еще раз и повернулся к хозяйке. – Вы, значит, Анна Трофимовна? Здравствуйте еще раз! А я – иеромонах Роман Троицкий. Ваш новый настоятель. Где церковь-то ваша, покажете?

– А как же, батюшка, дорогой, все покажем! Ключи-то от церкви как раз у меня и хранятся. Я и прибираю там, за порядком слежу. Вот только покормлю вас обедом, да и пойдем немедля! – безостановочно тараторила старушка, сноровисто бегая от печки к столу и обратно. – Идите-ка пока вон, умойтесь с дороги!

Ника вышла в сени, поманила за собой отца Романа. В сенях на стене висел древний ручной умывальник с ножкой-пимпочкой внизу. Под умывальником стоял тазик, рядом на гвоздике висело белоснежное полотенце.

– Надо же, раритет какой! – улыбнулся отец Роман. – Я с детства таких не видел.

– У нас и сортир на улице, – неожиданно съязвила Ника, покосившись на священника.

Отец Роман даже не нашел что ответить. Просто молча вымыл руки, сполоснул лицо и потянулся за полотенцем.

– А бабушка у тебя какая шустрая, а, Ника? – прервал он неловкое молчание.

– Ведьмы лечат, – хмуро ответила девушка.

– Как? – ахнул отец Роман и бросил полотенце на край тазика. – Она же православная! Как же она к ведьмам-то ходит?

– А она и не ходит. И не знает даже. Это я ей травки приношу разные, да в чай подмешиваю.

– Ника… – священник обессиленно привалился к стене. – Да как же можно-то? Сегодня же ко мне на исповедь!

– Не пойду! – взъерошилась Ника. – Помрет бабаня, что я одна делать буду?

На глазах у нее показались слезы, она захлюпала носом и отвернулась.

– О Господи! – беспомощно прошептал священник. – Прости, Господи, сохрани и помилуй! Ну и что мне с вами делать?

Ника промолчала, а отец Роман вдруг понял, почему отсюда уезжают священнослужители. Не от страха, нет. От безысходности. От невозможности что-то изменить. От глухой тоски в пустой крошечной избушке-церкви.

Но он не уедет! Костьми тут ляжет, а вытянет девчонку и старушку из этих болот! С Божией-то помощью разве есть что невозможное?

Только много позже иеромонах Роман поймет, какая непомерная гордыня сидела в нем…

Глава 6

На обед были борщ, маленькие чесночные сухарики и вареная картошка с укропчиком. В большой миске яркими летними красками играл овощной салат.

– Вы, батюшка, не бойтесь, я помню, что день сегодня постный, так и борщ сварила пустой. – сказала Анна Трофимовна. – Но вку-усный! Кушайте, батюшка, кушайте! Ника, к столу!

Отец Роман прочел молитву, перекрестил пищу и сел за стол. Баба Аня тоже перекрестилась и принялась ухаживать за гостем.

Ел голодный батюшка с превеликим удовольствием, все действительно оказалось очень вкусным. Еле сдержал себя, чтобы не попросить добавки. Негоже монаху объедаться. Поблагодарил хозяйку и спросил:

– Откуда у вас все это великолепие? В городе покупаете?

– Зачем в городе? – обиделась Анна Трофимовна. – Вон за домом огород. Там и картошка, и капуста, и свеколка… Огурцы, помидоры – все свое! Зелень разная. На зиму вот с Никушей запасы делаем, грибы собираем, ягоды. Только муку да яйца покупать приходится. Не растут они в огороде, – хихикнула бабушка.

– Ну, спаси вас Господь за угощение! Пора мне в церковь идти.

– Конечно, отец Роман, сейчас вот и пойдем. Ника, отдыхай, я провожу батюшку.

А священник вдруг разглядел в углу за печкой детскую люльку, подвешенную за массивный крюк к потолку.

– А люлька вам зачем? – не удержался батюшка. – Детей, вы говорите, нет…

– Да приржавела она там, наверху, – ответила Ника. – даже дядька Степан снять не смог. Ну и пусть висит, не мешает…

– Дядька Степан – это кто? Ведьмак? – не удержался отец Роман.

– Не ведьмак. Колдун.

– А разница в чем? – поинтересовался батюшка.

– Разница в штанах… – тихонько пробормотала Ника.

– Вероника! – всплеснула руками Анна Трофимовна. – Да разве ж можно так!

– Ну а что?

Отец Роман молча смотрел на Нику. Да, девчонка не простая. С характером.

– Ну ладно, пора и честь знать. Пойдемте, Анна Трофимовна?

– Иди, бабаня, я все здесь приберу, – ангельским голоском пропела Ника. Отец Роман только головой покачал. Ну и актриса.

* * *

Выйдя за калитку, Анна Трофимовна свернула в противоположную от деревни сторону.

Молча пошла по заросшей тропинке. Отец Роман так же молча шел за ней.

– Знаете, – вдруг начала разговор баба Аня. – А я ведь матушка. В прошлом. Пенсию не заработала, получаю копейки по старости. Никуше восемнадцать, учиться бы ей. Да замуж. Вот и отправляю ее то в город, то в Рыбинку – это село тут недалеко… Большое село, хорошее. Может, найдется жених, да и заберет ее из этих проклятых болот.

– Что же вы не переедете в эту Рыбинку? – тихо спросил отец Роман.

– Дык там дом покупать надо. А где деньги-то у нас?

– А как вы вообще здесь оказались?

– Да так же, как и ты, батюшка. Супруг мой, Царство ему Небесное, священником был. Отправили нас сюда. Нике годик был, она с родителями в городе осталась. А потом родители ее, сын мой да невестка, на мотоцикле проклятом разбились. Забрали мы Нику сюда, не в детдом же ее отдавать. Ей два года тогда было. А Николай Васильич мой через пару месяцев в болоте сгинул. Все остатки монастыря искал. Доискался… – горько закончила Анна Трофимовна.

– В каком болоте? – растерялся отец Роман. – Ника сказала мне, что это только морок, чтоб чужие не лезли…

– Какой же морок, коли батюшка мой сгинул там… А Ника – болтушка. С малолетства тут, все стежки-дорожки знает, вот и провела вас по сухому. Пошутила… Привыкла она тут жить, всему верит. И ведьм этих клятых совсем не боится.

– А Вы? – прямо спросил отец Роман.

– А я боюсь. До жути боюсь. Но Бог со мной, не так страшно, – старушка сжала в ладошке свой крестик. – Знаете, ходят такие слухи, что если кто из батюшек продержится здесь хотя бы полгода и отслужит Пасхальную службу, то ведьмы уйдут. А монастырь вернется.

– Скажите, Анна Трофимовна, неужели Вы действительно верите во всех этих ведьм и колдунов?

– Да как же не верить, батюшка, коли живу я рядом с ними почти двадцать лет? Многого навидалась. Верю… Да…

– А кто они?

– Они-то? Они, батюшка, не люди.

– Как это? – поразился священник.

– Ну вот так. Есть люди, создания Божии. А есть не люди. Из человека сделать ведьму или колдуна невозможно. Порода другая. Понимаете?

– Нет, – честно ответил отец Роман и надолго задумался.

Наконец тропинка уткнулась в большую избу, на крыше которой тускло поблескивал православный крест.

– Ну, вот и пришли, слава богу.

Глава 7

Церковная избушка стояла чуть поодаль от деревни, на пригорке, за избушкой был овраг, по дну которого протекала мелкая говорливая речушка. Дальше, насколько хватало глаз, были болота и лес…

– Во-он там Рыбинка, – махнула рукой в сторону заовражья Анна Трофимовна. – Там и мостки хорошие через болота. Там все ходят-то… И автобус там.

Анна Трофимовна достала связку ключей, побренчала ей, перебирая в поисках нужного.

– Ну вот, батюшка, налево – Ваша комнатка, направо – церковь. – Сказала старушка.

Из сеней и вправду вели две двери. А еще в сенях была печь, которая обогревала сразу обе комнаты. Левым боком келью, а правым – церковь. Там же лежали аккуратно сложенные дрова, стоял большой сундук и старая рассохшаяся бочка.

Для начала отец Роман свернул налево – в свое будущее жилище. Оно тоже оказалось запертым.

Анна Трофимовна уже отыскала нужный ключ и без промедления отперла двери. Отец Роман шагнул в свою комнатку. Огляделся. Кровать, стол, две табуретки, несколько икон на полке в углу. Бок печки занимал целую стену. Роль шкафа играли, по-видимому, несколько больших гвоздей, вбитых в стену возле двери. На одном из них висел зимний толстенный тулуп…

– Ну вот и отлично! – воскликнул довольный батюшка, освобождаясь, наконец, от чемодана и сумки. – Слава Богу!

– Слава Богу! – эхом откликнулась Анна Трофимовна. – Какое счастье, что Вы приехали, батюшка! А то ведь старая я, – вдруг пригорюнилась старушка. – Думала, помру, да и закопают, как собаку, и отпеть будет некому. Вы уж у нас подольше продержитесь, а, батюшка? А кушать у нас будете. И не возражайте. Вам все равно негде продукты брать. И платить вам никто ничего не будет. Прихожан нет. Довел же Господь терпеть эдакое на старости-то лет… И по супругу моему, по деткам никто панихиду сколько уж не служил…

Анна Трофимовна настолько расстроилась, выплеснув из себя свои горести, что расплакалась уже по-настоящему.

Пришлось отцу Роману старушку успокаивать и обещать, что он не уедет, пока ее не отпоет и не похоронит как положено. Для неверующих людей так себе утешение, но баба Аня успокоилась, заулыбалась, утерла лицо концами платочка.

– Ну что, Анна Трофимовна, теперь в церковь?

– Ох, да-да, что ж это я, – старушка торопливо отсоединила от общей связки ключей колечко, на котором висело три больших ключа, и протянула священнику. – Вот, батюшка, от Вашей комнаты, от домика и от церкви. Владейте! Осматривайтесь, устраивайтесь, а я побежала. А на ужин приходите, мы с Никой Вас ждать будем!

– Подождите, Анна Трофимовна! Спаси Вас Господь за то, что церковь хранили да присматривали. У меня один вопрос и одно… не знаю… В общем, на ужин я не приду, вы уж не обижайтесь! Я монах, ужинать давно отвык. Мне бы только чайник да чашку…

– Есть, отец Роман, все есть! У Вас в комнатке все и найдете.

– А вот еще вопрос… – помолчав немного, продолжил священник. – Скажите, Анна Трофимовна, стоит ли мне идти знакомиться с жителями деревни? Ну, со всем этими колдунами, ведьмами… Все равно мне придется ходить по деревне и окрестностям, остатки монастыря искать…

– Ну а что ж… Сходите, – тихо, нехотя откликнулась старушка. – Сходите. Вы им пока что не враг, вообще никто… Простите. Только знайте – имени у них спрашивать нельзя, не ответят. Все колдуны – Степаны, все ведьмы – Глафиры. Так уж повелось.

– Как же вы их различаете? – Удивился батюшка.

– А на что мне их различать? Да Вы сами потом поймете, – невесело улыбнулась Анна Трофимовна. – Что ж, побегу я.

– С Богом! – ответил отец Роман и повторил – Спасибо за все еще раз, Анна Трофимовна! Ох, подождите, забыл, еще вопрос! Где тут у вас кладбище? Надо бы сходить, панихиду отслужить…

– Кладбище? – Анна Трофимовна как-то странно посмотрела на батюшку. – Да ведь не помирает у нас никто. Хотя… Выйдете из церкви, повернете налево, в лесочек, там тропинка и полянка. Сами увидите. Только надо ли оно Вам?.. Ну, побежала я!

Анна Трофимовна ушла. Отец Роман распаковал сумку и чемодан, расставил свои книги и иконы, зажег лампадку.

Взял ключи и пошел знакомиться с церковью.

Комнатка, освященная под храм, была небольшая и до слез пустая, нищая, хоть и чистенькая.

На стенах были пришпилены большие, вырезанные из настенных календарей бумажные иконы, роль подсвечников играли два тазика с песком… Алтарь был отделен красной потрепанной занавеской.

Батюшка с опаской и громко бухающим сердцем отдернул занавеску и ступил в алтарь. Огляделся. Удивился. Огляделся еще раз, уже внимательнее. И упал на колени: