В поисках зелёной звезды

Лами Данибур

В поисках зелёной звезды

Хотите — верьте, хотите — нет, во времена правления Морока, когда в мире шли долгие дожди и стояли беспросветные туманы, однажды ночью над маленьким городком Тусквелом, расположенном на холме у моря, кружила большая дева-птица Стратим. В лапах она держала свёрток. И, возможно, в темноте никто бы так и не заметил её красоты и величия, но птица светилась в небе, будто комета, и серые тучи рассеивались от шлейфа искрящихся, разбросанных в разные стороны радужных брызг.

Глава города — молодой и сильный охотник Власт — в тот самый миг как раз держал в руках ружьё и собирался пойти в лес и убить великого медведя в честь рождения первенца, чтобы медвежьей шкурой устелить горницу сына. Никого и ничего не боялся этот храбрец и всегда брал своё.

Увидев птицу, и тут не растерялся, а пальнул в прекрасное создание, попав в левую бочину. Стратим вскрикнула и растворилась на небосводе. Искры в небе потухли, радужные брызги погасли, вновь всё заплыло туманом.

Долго вглядывался в небо охотник, но так ничего больше и не увидел. Разозлился Власт, перезарядил ружьё и пошёл в лес искать медведя.

А птица Стратим, укрываясь туманом, с трудом долетела до местного приюта «Трилистник» и опустила свой свёрток у крыльца, а потом, сделав круг, вернулась к морю.

Ранним утром продрогший Будигост вышел из сторожки и направился к терему. Хорошо, что свёрток лежал под фонарём, иначе бы старик не заметил и споткнулся о него, такой он был рассеянный.

— Что там за тряпьё? Опять Малуша порядок наводила! — промычал он себе под нос.

Но свёрток пошевелился, и обязательно бы испугал Будигоста, если бы ему не открылось милое улыбающееся лицо младенца.

— Ангел? — вскрикнул старик. — Хотя откуда здесь ангелы? Очередной подкидыш. Иди-ка на руки! О, какой весёлый малыш! Ещё жизни не знает!

Старик отнёс свёрток хозяйке-распорядительнице и пошёл спать, решив, что на том его работа окончена.

А хмурая распорядительница, вздохнув, положила дитя на стол, распеленала, осмотрела, позвала Румяну и приказала поместить эту маленькую девочку, которая всё ещё приветственно улыбалась, в детский дом на ярус младенцев.

— Какая странная малышка! Почему она смеётся?

— Не знаю! Возможно, больна. Поживём — увидим.

Старый городской приют состоял из трёх сострадательных домов. Они, как вершины треугольника, располагались друг против друга, а в центре между ними в тереме при церкви обитали смотрители, воспитатели, управляющие.

Итак! Дом детей. Дом стариков. Дом прокажённых.

Малышку без имени отнесли к брошенным младенцам. Их было больше десятка. Никому не нужные малютки ютились внизу старого трёхъярусного строения. На втором ярусе жили дошколята, на третьем — подростки. Окошки в детских комнатках крохотные и забиты решётками.

На железную кроватку с табличкой под номером тринадцать положили большеглазую девочку-улыбку. Накрыли ветошью и бросили рядом бутылочку разбавленного с водой молока. Достать до молока она не могла, слишком была мала, даже голову держать не умела. Но ей обязательно придётся приноровиться, иначе, она погибнет, и освободится место для следующего бедолаги. Ей обязательно придётся приноровиться быть одной, но в компании таких же одиноких, развлекать себя без игрушек и радоваться без поводов.

Тусквел, как и все города того мира, был мрачным. Люди в нём жили грустные, равнодушные и больные. Постоянные тучи скрывали солнце, поэтому жители не знали ни тепла, ни света. Находясь в вечной дрёме, они работали и учились, ходили на рынок и в гости, в церковь и в кабак. Люди не испытывали ни счастья, ни радости. Рождались в муках, росли в страхе, женились по необходимости, рожали детей, как принято, для тревог и забот. Мыслями они терзались, вспоминая прошлое, или переживая за будущее, напрочь позабыв о настоящем. Единственное удовольствие, помимо еды — это пожаловаться на свою унылую жизнь. Всё шло своим чередом. И ничего от них не зависело.

Приют «Трилистник» был жутким местом даже для Тусквела. Люди, жившие в трёх домах, никогда не разговаривали друг с другом и не пересекались. Единственное, что их связывало — терем сотрудников и церковь, в которую они ходили по очереди. Служащие говорили по существу, жили строго по расписанию, соблюдая чёткие указания хозяйки-распорядительницы.

Прошло три года дождей и туманов. Девочка подросла и научилась лепетать. Дети в приюте, как и взрослые, тоже мало разговаривали. Каждый знал необходимый набор слов, выученных на уроках в садике и в школе терпимости, где с самых ранних лет им преподавали правила выживания. Этого было достаточно, чтобы служить и работать. А большего от них никто и не ждал.

Чтобы жить в вечной дрёме, Чернобог придумал людям законы. С трёх лет рабы божьи зубрили десять заповедей:

Подчиняйся сильному, так проще снять с себя ответственность.

Неправильный выбор — ошибка! Нельзя ошибаться, поэтому не выбирай! Любой выбор наказуем. Чтобы не быть наказанным, не выбирай, а принимай условия сильного без вопросов.

Не болтай лишнего и не любезничай! Нелюдимость оберегает.

Ты рождён для работы и молитв.

Кто силён и богат, тот и прав.

Жизнь — борьба и смирение! Бей слабого, преклоняйся перед силой.

Не смей мечтать! Мечты окрыляют, а кто летает, тот может разбиться.

Богатый и сильный должен взять, бедный и слабый отдать.

Не лезть в чужие дела и не высовывайся.

Не твори свою судьбу! Не тебе решать, всегда есть кто-то выше.

Девочка-улыбка каждый день слушала эти заповеди, но пока не понимала их смысла. Она часами рассматривала предметы: пол и потолок, кровати и столы, старое зеркало над умывальником, как будто в них было что-то интересное. Следила за домашними животными и птицами в клетках, ухаживала за растениями, которые боролись за жизнь при лучах искусственного света, и с жадным удовольствием общалась с детьми. Когда она восхищалась чем-то, то восклицала:

— Воть! — указывая своим пальчиком.

А восхищалась и радовалась она на удивление часто.

Так и назвали её Фотя.

Не все малышата того года рождения выжили. Слишком жестоки условия. Из тринадцати осталось лишь трое несчастных. Теперь их переселили на второй ярус, где жили ребятишки постарше. Фотя с любопытством таскалась за каждым из них и смеялась взахлёб, как и прежде. Двое других выживших, Бажен и Голуба, ни на шаг не отходили от Фоти. Она заботилась о них, как взрослая.

Дошколята к улыбкам были не привыкшими и сперва сторонились такого внимания, но вскоре смирились с её нравом и полюбили девчонку, рядом с которой всегда было как-то по-особому уютно и тепло, а жгучая тоска, терзавшая каждого из-за мучительных дождей, пропадала, высыхая, будто простыня на ветру.

Никто ни разу не видел, чтобы малышка плакала или жаловалась. С какой просьбой ни обратись к Фоте, она всегда поможет. С какой тревогой ни приди, она развеет грусть. И её хорошее настроение почему-то всегда заразительно. На втором ярусе дети стали смеяться, реже болеть, ещё реже умирать. Ртов поприбавилось, нянькам и воспитателям работы стало больше. Но никто здесь уже не жаловался. Напротив, в доме детей рядом со старой теплицей пропала сырость и чёрная плесень. Свечи горели яркие и жгучие, песни пели весёлые, слова сказывали добрые.

А в это же самое время в центре города в большом и мрачном доме подрастал старший сын главы по имени Гордыня. Такого сильного и красивого мальчика не сыскать во всём свете! Его чёрные, горящие холодным огнём глаза с презрением смотрят на всех, что, несомненно, радует родителей. Сынок часто играет со своими солдатиками, а после сражений, складывает их в коробку и прячет под шкуру медведя, убитого отцом в ночь его рождения. Скоро, скоро Гордыня повзрослеет! Тогда берегитесь! Он обязательно будет лучшим охотником! Даже его отец не сможет сравниться с жестокостью, на которую способен первенец!

Время утекало.

Давно никто не видел девы-птицы Стратим. Не прилетала она уже тринадцать лет. Наверное, издохла после выстрела.

Девочка-улыбка подросла. Не была она красивой: ни волос цвета вороньего крыла, ни бледного лица, ни гордого взгляда. Тонкая и звонкая, бегает в синем сарафане, что подарила ей одна богатая прокажённая, с которой познакомилась по дороге в церковь.

Фотя с Баженом и Голубой уже живут на третьем ярусе подростков и мечтают убежать. Девочка жаждет посмотреть на мир. Ей мало земель приюта. Всех она здесь знает, всех любит. Но разве помимо дождей за забором больше ничего нет? Ребята не верят и хотят убедиться в этом сами.

— Мир прекрасен, я это чувствую! — то и дело шепчет друзьям Фотя. — Кто придумал, что мы должны всю жизнь здесь прожить, работать в огороде, мыть горшки? Разве не здо́рово бы было выбрать самим, где поселиться и чем заняться?

— Вторая заповедь не позволяет выбирать! Ты же знаешь, Фотя, мы не выбираем, — с грустью возмущается Голуба.

— А давайте выберем! Вдруг найдётся тот, кто слабее меня, тогда бей слабого и забирай всё! У одного, у другого отнимем и сами станем сильными. Тогда ничего не страшно! Все дороги открыты!

— Бажен, не говори так! Это не твои слова! Они чужие! Мы и так сильные! Зачем что-то отбирать?

— Фотя, разве ты не видишь, что в мире нет справедливости?

— Не вижу! Мир красив и честен!

— Ты слепая! Я давно уже это понял. И все остальные об этом знают. Вот и называют тебя слепая Фотя.

— Не слушай никого! — обняла её Голуба. — Они злые.

— Люди добры! Только приглядитесь!

— Нас матери бросили и ни разу не пришли навестить! Чем больше я приглядываюсь, тем сильнее ненавижу людей! Слабые и глупые, жестокие и ужасные! Я больше не хочу слушать твои сказки про красоту мира! Не верь ей, Голуба! Пойдём со мной! Убежим вместе и отвоюем всё, что нам захочется! Только ты и я! А слепая Фотя пусть кормит сладкими речами других! Она и так почти с нами не общается, а бегает к старикам и прокажённым. Думаешь, я не вижу? Я всё про тебя знаю! Ты главная нарушительница заповедей, твоё сердце разобьётся первым, так что не тебе нас учить! — Бажен взял Голубу за руку. — Пойдём в хмурый сад, я тебе кое-что покажу!

С тех пор Голуба и Бажен перестали дружить с Фотей. Пропадали вместе бог весть где и держались от всех подальше. Как только они достигли шестнадцатилетия, убежали из приюта.

Фотя же осталась и дни напролёт работала. В её обязанности входили уборка и забота за растениями в огороде и в теплице, уход за прокажёнными, кормление стариков. Ко всему прочему, по ночам она попросилась следить за брошенными грудничками, а ранним утром ездить на городскую ярмарку за продуктами. Удивительно, но в сутки Фотя спала не больше трёх часов, что не мешало ей быть всегда бодрой и в хорошем настроении.

У слепой Фоти появилась отдельная каморка в тереме под самой крышей по соседству с летучими мышами. Круглое оконце без решётки, из которого можно увидеть застрявшую в тучах луну, когда случайно прекращался дождь, и Полярную звезду, подмигивающую сквозь туман. Узенькая старая кровать с матрацем, набитым соломой, и маленький сундучок, где хранила она чужие тайны и свою заветную мечту — побродить по миру, дождаться у моря хорошей погоды, встретить рассвет зелёной звезды.

Старик Всемысл, за которым ухаживала Фотя, поведал, что, когда его прадед был ещё ребёнком, видел, как каждое утро появлялась из-за моря, а вечером уходила в лес большая зелёная звезда по имени Солнце. Но потом всё чаще прилетали тучи, звезда реже просматривалась, а однажды исчезла насовсем.

Всемысл рассказывал, в солнечные дни было тепло и радостно. Фрукты на деревьях росли яркие и сочные, в домах сухо, а чёрной плесени и вовсе не было. Фотя верила старику и мечтала увидеть всё своими глазами.

Как обычно, хмурым туманным утром Фотя с Мямлей — пареньком, которого знала с того самого времени, как её перевели на второй ярус детского дома, на шаткой, валкой повозке, запряжённой старой жерёбой кобылой, отправились на ярмарку за продуктами. Когда девушка выбирала грибы, коих всегда было разнообразие, ведь они вечные спутники дождя, увидела располневшую Голубу. В её ведре лежали редкие для этих мест и дорогие грибы ярких снов.

— Как же я рада тебя видеть, хорошая моя! — кинулась обниматься девушка-улыбка.

— Фотя! Сколько воды утекло, с тех пор как мы не виделись!

— А где Бажен?

— Он работает лесорубом, пока я собираю грибы в самых тёмных уголках леса! Живём ладно! Поженились и ждём первенца! Мы будем хорошими родителями и никогда не бросим своих детей!

— Как это прекрасно! Как же я рада за вас, мои любимые!

— Спасибо! Все обиды остались в прошлом! Приходи в гости, будем дружить как в старые времена! У нас домик в низине. Хоть часто затапливает, но зато свой!

— Обязательно приду!

Всю обратную дорогу, пока Мямля пел свою долгую песню «Я родился одинок, я ни низок, ни высок, я по миру не хожу, я в повозке лук вожу», Фотя думала о том, что пришла пора покинуть приют. Да, здесь все нуждаются в её помощи и заботе, но она старалась, как могла, сделать жизнь других краше, и теперь время отправиться в путешествие за своей мечтой. Девушка решила больше не откладывать, а поговорить с распорядительницей сегодня же.

В приёмном покое старой ворчливой Чаславы не оказалось. Фотя нашла её в почивальне. Дверь была не заперта. Девушка постучалась и вошла.

— Светлая моя хозяйка-распорядительница!

— А, это ты, слепая Фотя? Заходи! Я как раз собиралась за тобой послать.

— Я пришла попрощаться! Завтра уезжаю!

— Нет, милая, это невозможно! Ты не можешь уехать!

— Я решила позволить себе это, пусть и нарушив заповеди.

— Подожди! Послушай, что я скажу! До того дня, как Будигост принёс тебя ко мне, «Трилистник» был самым страшным местом в городе. Его сторонились, ведь каждый день здесь кто-то умирал. Прошло двадцать лет. Дети взрослеют, старики живут дольше, прокажённые вылечиваются. И всё это благодаря тебе! У наших ворот толпа желающих. Мы не можем принять всех, но люди готовы ждать! У них появилась надежда! Понимаешь?

— Я очень рада! И, думаю, мой отъезд ничего не изменит! Все в этом приюте замечательные, они справятся сами!

— Я стара! Мне осталось совсем чуть-чуть! Ты должна занять моё место! Я верю в тебя! Все верят в тебя!

— Но как же мои мечты? Если я останусь, разве они осуществятся?

— Ты сама всем твердишь, что мир прекрасен всюду, значит, и за счастьем не нужно ходить! Отвечай за свои слова! Оставайся там, где в тебе нуждаются! Построй счастливый мир здесь!

Не стала Фотя спорить, заварила чай, облегчающий страдания и муки, и долгую ночь, не смыкая глаз, просидела у постели Чаславы, рассказывая ей сказки про доброе зелёное Солнце, согревающее своим белым светом.

Весь следующий день шёл ливневый дождь, и бушевал ветер. А поутру у причала горожане увидели чёрный корабль с серыми парусами.

Когда Фотя с Мямлей подъезжали к ярмарке, на площади уже собралась толпа, чтобы послушать, какие вести привёз посланник царя Морока.

В чёрном длинном плаще и маской птицы на лице, чей клюв не спрячешь за капюшоном, Грач провозгласил:

— Царь Морок — правитель мира туманов и дождей ищет преемника. Любой мужчина в возрасте от 16-ти до 25-ти лет, кто готов участвовать в состязаниях и победить, в награду получит царство. Сегодня после полудня прошу всех желающих прийти на площадь. Здесь я проведу отбор и из вашего города выберу только двух претендентов.

Грач махнул рукой, и звуки горна раздались по всему Тусквелу.

— Какие интересные новости! Обязательно расскажем об этом в приюте! Мямля, ты будешь состязаться?

— Нет.

— Не хочешь править миром?

— Это не для меня! Нет шансов, точно знаю!

— Ты же даже не попробовал!

— И не собираюсь! Я давно хотел поговорить с тобой, слепая Фотя. Прошу, не перебивай! — подбирая слова, занервничал Мямля. — Ты чудна́я, это всем известно, и многие считают тебя тронутой, чего уж скрывать? Но мне ты нравишься, с тобой мне просто!

— Приятно слышать!

— Так давай поженимся?

— Не могу!

— Разве я тебе не люб?

— Ты мне очень нравишься!

— Так за чем дело встало?

— Этого мало! Должно быть что-то другое! Я пока не знаю, что! Но, как только появится это что-то, обязательно почувствую и пойму!

— Ладно, давай подождём, торопиться некуда! Нам ещё вместе куковать. Но смотри, Фотя! Слишком долго не раздумывай! Появится это что-то или не появится вовсе? Меня Ждана обхаживает! Я парень важный!

— Так соглашайся! Вы отличная пара!