Спрятанная местью

Спрятанная местью

ГЛАВА 1

— Хорошего отдыха, Габри. — лучшая подруга сильно сжимала мои плечи в объятиях, не давая возможности отстраниться.

Эта девчонка готова задушить своей любовью кого угодно.

Мы стояли около входа в аэропорт и никак не могли разойтись. Июньское солнце безбожно пекло кожу и не спасал даже лёгкий ветерок. Наоборот, он делал только хуже. Казалось, что на тебя снова и снова выливают кастрюлю с кипятком.

— Стелла, я уезжаю всего на пару месяцев. К началу учебного года мы будем вместе подбирать ручки в цвет учебных методичек. — я пыталась её приободрить, хотя и сама чувствовала грусть. Я ехала вовсе не на отдых.

Мы были вместе всегда. Вместе играли на площадке рядом с нашими домами. Они находились напротив друг друга, так что наша дружба была неизбежна. Вместе ходили в одну школу, и даже в один класс. Мы постоянно проводили время в компании друг друга. В итоге, в нас проснулось одинаковое пристрастие к иностранным языкам, что в дальнейшем сыграло решающую роль в выборе специальности. Так мы провели четыре года в одном университете и делили комнату в общежитии.

Мы относились к тому типу подруг, что никогда не ссорились. Окружающие всегда удивлялись и говорили о невозможности избежать ссор. Но дело в том, что наши мнения во всём и всегда сходились. Даже не знаю, как так получалось. Многие считали нас сёстрами, потому что мы вместе ходили в школу и возвращались домой. Вместе ходили на ланч и гуляли. Сначала мы упорно отрицали, говоря, что просто подруги. Но потом эти расспросы стали сильно надоедать, и на каждый подобный мы просто кивали, не вдаваясь в подробности. К нам пришло осознание, что мы действительно считаем друг друга сёстрами. Слишком много пережито было именно вместе. Были, как хорошие моменты, так и откровенно отстойные. У нас не было причин ссориться, мы всегда друг друга отлично понимали и поддерживали. Никогда не допытывались с вопросами. Если мы хотели поделиться своими переживаниями, то делились. Наверно, поэтому мы дружим уже столько лет.

Я почувствовала, как намокла моя футболка и всхлипы Стеллы. Отстранившись, я взяла её лицо в руки и заглянула в её покрасневшие карие глаза.

— Я еду увидеть своих родственников, и всего. Я ни за что не променяю тебя на них. Ты была рядом всю жизнь, а их я ни разу не видела. Просто хочется взглянуть им в глаза и понять, что они за люди, раз отдали на удочерение другой семье, когда мне не было ещё и года. — я убрала ей за ухо выбившуюся рыжую прядь из милого хвостика. — Может, я вернусь спустя неделю. Кто знает? Впрочем, я всё равно не собираюсь задерживаться в их доме. Италия — интересная страна и там я смогу отлично попрактиковаться в знании итальянского. Тебе не стоит переживать, Стелла. Ты для меня на первом месте. — видимо, мой ответ её устроил, и она стала обмахивать лицо ладонью, в попытке скрыть покрасневшие щёки.

— Я знаю, просто… — она запнулась, взглянув мне в глаза. — Просто, это так странно. Мы никогда не разлучались больше, чем на два дня, а теперь… Ладно, это неважно, — Стелла искренне улыбнулась, вытирая мокрый след на щеке. — Надеюсь, ты решишь все свои дела и вернёшься. И еще, я надеюсь, что у твоей семьи найдётся достойное оправдание своему поступку. — её брови нахмурились, что вызвало у меня улыбку. Я ещё раз сжала её в крепких объятиях, с трудом сдерживая слёзы.

— Я люблю тебя. — прошептала я и медленно отстранилась.

— Я тоже люблю тебя, Габри. Ты моя самая лучшая подруга. Сестра. — она протянула мне кулак и когда я сделала тоже самое, мы стукнулись ими и рассмеялись. Мы смеялись так долго, что даже не замечали прохожих.

— Давай, иди. Не хочу, чтобы твой самолёт улетел без тебя.

Я мельком взглянула на часы и пришла в ужас. До конца регистрации оставалось десять минут!

— Учти, Габри, — начала она строгим тоном. — Я буду звонить каждый день, и ты должна отвечать мне каждый раз. Неважно, чем ты занята в этот момент.

Я рассмеялась и спросила:

— Даже в туалете?

— Даже в туалете, Габриэлла.

Ого, Стелла назвала меня полным именем, что означало всю серьёзность её слов. Я напоследок обняла её уже в тысячный раз и взяв чемодан, не оглядываясь поспешила к терминалу. Если оглянусь, то увижу грустное лицо в слезах, а это мне было нужно меньше всего.

Я подлетела к стойке в последний момент и поблагодарила Бога за свою везучесть.

Десять часов, и я окажусь на своей родине. Кто бы мог подумать, что мои настоящие родители — коренные итальянцы. Но что только не случается в жизни. Конечно, мне было известно, что я неродная дочь своих родителей. Но я их воспринимала именно так. Два года назад, я стала всё больше и больше расспрашивать, почему меня всё-таки удочерили. Моя мать была слишком хорошей, чтобы врать и каждый день мне рассказывала понемногу. Оказалось, что моя родная семья отдала меня в другую, когда мне было семь месяцев отроду. Мои родители погибли, но при каких обстоятельствах было неизвестно. Всё это не вызывало удивления, потому что именно по таким причинам чаще всего детей и отдают в другие семьи, но потом мама начала рассказывать, где это произошло. И вот. Так вышло, что в Италии, когда они с папой ездили в отпуск, посещая страны Европы. Это было их обычное путешествие, в которое они ездили каждый год. На этом мои знания и заканчивались. Когда я стала спрашивать, как так вышло, что итальянского ребёнка позволили удочерить гражданам США, мама перестала посвящать меня в эту историю, ссылаясь на то, что ей больше ничего неизвестно. Подробности знал только отец, но он умер от рака лёгких ещё когда мне было десять. Его пагубная зависимость от сигарет дала о себе знать через года.

Конечно, я ей не поверила. Моя приёмная мать просто не умеет лгать. Она пытается, но каждый раз её выдают нервозность и бегающие глаза.

Когда я уехала в университет и стала старше, я уже сама пыталась выяснить хоть что-то о своей настоящей семье. Не то что бы мне хотелось уколесить в Италию. Нет. Я любила своих приёмных родителей. Но меня мучили вопросы. Почему меня отдали? Кто меня отдал? Жив ли ещё кто-то? Было сложно смириться и не пытаться узнать побольше о жизни, которая могла быть твоей.

Тогда я и начала искать в интернете хоть какую-нибудь информацию. Эти поиски, конечно же, ни к чему не привели, так как я ношу фамилию своих приемных родителей — Адамс. И ясное дело, что у моих родных родителей она была совершенно другой. Я даже не знала, было ли мое имя настоящим. Тем, которое мне дали при рождении.

Я знала только то, что родилась в Палермо на острове Сицилия. И свое, скорее всего, настоящие имя. Это была просто догадка, но почему-то мне казалось, что Габриэллой меня назвали мои биологические родители, потому что это итальянское имя. Да, теория так себе, но лучше так, чем вообще никак. Я попытаюсь выяснить хоть что-то, но, если ничего не найду, то просто вернусь в Сиэтл и с чистой головой приступлю к работе. Я буду знать, что хотя бы попыталась.

В самолете было холодно, как это всегда бывает, когда работает кондиционер. Их включают на полную мощность, и это всегда сказывается на моем организме и меня продувает. Прошло уже восемь часов полета и осталось совсем немного до встречи с родной страной. Я вздрогнула от этой мысли. Мне все еще до конца не верилось, что я итальянка.

Единственное, что в моей внешности могло намекнуть на происхождение это волосы. Темные, почти черные, длинные, слегка волнистые волосы, ниспадающие до талии. Сейчас они были заплетены в два колоска, потому что летом ходить с распущенными волосами просто пытка. Они вечно прилипают к спине, шее, рукам и каким-то образом попадают в рот.

Я не раз думала их подстричь, но постоянно решала, что не стоит и стригла только кончики. Мои волосы были по-настоящему красивы. Мама всегда говорила, что они прекрасно контрастируют с моими ярко-голубыми глазами.

Интересно, я была похожа на своих родных родителей? Была ли мама такой же упрямой как я? Или это я унаследовала от отца? Любили ли они друг друга также, как Джон и Джессика — мои приемные родители? Любопытство было сильно до такой степени, что я часто не могла уснуть по ночам. Мысли грызли меня с того момента, как я узнала о своем происхождении. Я не могла объяснить причину этого. Ведь я знала с самого детства, что неродная.

В семь лет я упала с велосипеда и не просто разодрала колени, как это бывает со всеми детьми, а упала на торчавшую ветку. Она впилась в бок достаточно глубоко, чтобы вызвать кровотечение. А я в силу своего возраста не знала, что было нельзя вытаскивать ее, и таким образом только больше его усугубила. Тогда-то в больнице я и узнала, что Джон и Джессика Адамс мои приемные родители, когда потребовалось переливание крови и мне не подошла их.

Они не стали скрывать ничего от меня и рассказали правду. Я не была уверенна, что они действительно рассказали все. И оказалась права, они умолчали правду о моих родственниках, не сказали про Италию. В детстве я не спрашивала почему меня удочерили, тогда это не казалось важным, а я так сильно любила родителей, что мне не было даже любопытно. Конечно, все это продолжалось до поры до времени. Нет, я по-прежнему продолжала любить родителей, но после смерти отца мама на какое-то время ушла в себя. Она продолжала заниматься моим воспитанием, но уже без прежней радости. Казалось, вместе с отцом она потеряла свое счастье. Я ее не винила за рассеянность рядом со мной. Но именно тогда начал пробуждаться интерес. Мне хотелось знать больше об удочерении, о его причинах. Хотелось четко понять, что чувствовать по этому поводу.

Изначально это был чистый интерес. Иногда я злилась на своих родных родителей. Иногда мне становилось очень грустно от незнания ничего. Мама тогда более-менее пришла в себя, и я начала интересоваться. Делала это завуалировано, никогда не спрашивала прямо, лишь намеками. Не хотелось обижать маму. Я прекрасно понимала, что такие расспросы могут оказаться ей неприятны.

— Мисс? — голос стюардессы прервал мои размышления, и я непонимающе посмотрела на нее. Она была красива. Темно-каштановые волосы собраны в высокую прическу. Ярко красные губы расплылись в извиняющейся улыбке.

— Пристегните пожалуйста ремень. Наш самолет готовится к посадке.

Я выполнила просьбу и вздохнув, посмотрела в иллюминатор. Небо окрасилось в оттенки малинового и оранжевого. Солнце восходило, а вместе с ним и я входила в жизнь, которая либо измениться окончательно и бесповоротно, либо я, не найдя ничего, вернусь домой.

ГЛАВА 2

Палермо встретил меня обжигающим солнцем. Было настолько жарко, что пришлось переодеться в туалете аэропорта в джинсовые шорты и белый топ, которые я положила себе в рюкзак еще в Сиэтле. Забрав свой багаж, которого было не так много, как мне изначально, казалось, я направилась к выходу, катя за собой два чемодана и рюкзак с ручной кладью за спиной. Теперь я поняла, что можно было взять еще меньше вещей, потому что как таскаться по городу с двумя чемоданами, да еще и в такую жару, я не понимала.

Повсюду слышалась итальянская речь. Многие встречали своих родственников, кидаясь с объятиями друг к другу. Настроение сразу улучшилось от вида счастливых лиц и губы самовольно расплылись в улыбке.

Пока я ехала в такси в центр города, искала недорогие отельчики. Нужно было решить вопрос с жильем. Хотелось снять квартиру, так дешевле, но с ее поиском нужно еще повозиться. Неизвестно сколько я здесь пробуду, но в любом случае, даже если я и не найду никаких зацепок о своей семье, это хороший опыт в практике итальянского. Отчасти я и прилетела сюда по этой причине. Вряд ли бы меня сюда занесло, только из-за любопытства о своем происхождении. Тем более с такой скудной информацией.

Но!

Кто ищет — тот всегда найдет. А я знала, что родилась в одной из больниц Палермо. Да, не так много, но все же этого достаточно, чтобы начать поиски. Убью сразу двух зайцев: стану обходить больницы и искать информацию о женщинах, родивших двадцать шестого августа двухтысячного года девочку по имени Габриэлла. Говорить буду исключительно на итальянском. Я сомневалась, что мне беспрепятственно предоставят такую информацию. Все-таки это нарушает конфиденциальность, но я и не собиралась спрашивать напрямую. Было бы слишком подозрительно. Что-что, а заговаривать зубы я умею неплохо. За это нужно благодарить Стеллу. Мы с ней всегда умели выйти сухими из воды, когда сбегали на вечеринки в старших классах. Стелла выдумывала такие истории для наших родителей, что те чувствовали виноватыми себя и забывали, что это мы сбежали. Со временем и я стала так же успешна в вешании лапши на уши.

В интернете я нашла отель, номер в котором стоит не так дорого, как варианты рядом с морем. Было бы хорошо жить поближе к пляжу, но деньги нужно экономить. Я накопила достаточно за годы учебы, но это Европа, а здесь цены кусаются. Не хотелось бы остаться на улице из-за того, что просто не рассчитала бюджет.

За окном мелькали старинные здания в готическом стиле. Все они были невысокими и невероятно красивыми. С вырезанными на белых каменных стенах изображениями. Множество статуй раскинулись по всему городу, украшая его и придавая какой-то особенный шарм. Я словно зачарованная наблюдала за постройками. Было в них что-то притягивающее и невероятно завораживающее. Жизнь здесь била ключом. Люди на улицах громко перекрикивались между собой, дети брызгались водой из бутылок.

Я вздохнула. Как бы мне тоже хотелось сейчас облиться холодной водой. Кожа взмокла, а после долгого перелета отекли ноги. Жара лишь больше усиливала ощущение, что я похожа на мокрую мышь.

Оказавшись в отеле, я сняла самый простой номер на две ночи. Сегодня же займусь поиском квартиры, но все это позже. Пока что мне нужен был только душ. Нет! Ванна. Большая ароматная ванна.

Поднявшись на второй этаж, я стала искать дверь под номером 208. Она оказалась в конце длинного коридора с коричневыми стенами. Колесики чемоданов проваливались в бежевый ковер, пока я пыталась дотащить их. Здесь не было человека, который этим занимается, поэтому пришлось справляться самой. И господи! Как же я пожалела, что взяла столько вещей. Будто навсегда приехала.

Наконец-то дойдя до своего номера, я вставила ключ карту и ввалилась в комнату. Когда оба чемодана оказались за дверью, я могла рассмотреть номер. Бежевые стены, пол, уженный белой плиткой. В центре двуспальная кровать с балдахином. Из небольшого окна открывался вид на какой-то ресторан. Вот туда я сегодня и отправлюсь на ужин. Я облегченно выдохнула, когда обнаружила просторную ванну. Ничего больше не хотелось так сильно, как расслабиться в теплой воде.

Настойчивый стук в дверь заставил открыть глаза и недовольный стон сорвался с моих губ. Кого еще принесло?

— Уборка не нужна! Спасибо. — крикнула я и снова закрыла глаза, мечтая досмотреть прекрасный сон, где оказалась во вселенной Гарри Поттера.

Сразу после того, как вышла из ванной, я прилегла на кровать. Хотела лишь вздремнуть пару часов и завела будильник. Но когда он прозвенел, то поняла, что совсем не выспалась и сил куда-то идти не было. Даже ужин не заставил меня выбраться из постели. Я бы проспала до следующего утра, если бы не прекращающийся стук в дверь.

— Черт! — пытаясь распутаться в одеяле, я одновременно нашарила телефон на тумбочке и поднесла экран к лицу.

Спросонья я подумала, что просто не разглядела, но потерев глаза, окончательно убедилась, что сейчас, мать его, три часа ночи. Какая уборка в такое время!?

Раздраженно выдохнув, я скинула одеяло и поплелась к двери. Я даже не стала смотреть в глазок, потому что была раздражена. Какого черта кто-то колотит в дверь, заставляя просыпаться посреди ночи?

Я резко распахнула дверь, уже готовая отчитать этого кого-то за то, что прервал мой сон. Но не успела я сказать и слова, как в комнату ввалилась девушка, толкая меня в сторону и захлопывая за собой дверь.

— Какого чер… — начала я, но замолчала, увидев разодранное платье и кровь на нем. Много крови.

Девушка часто дышала, а ее черные волосы боли запутаны и чем-то измазаны. Губа опухла и из трещинки текла кровь, стекая на бледную кожу и заканчивая свой путь на светлом платье. Его изначальный цвет было невозможно разобрать из-за грязи и крови на нем.

— Прошу вас! — взмолилась незнакомка и я подняла взгляд к ее глазам, опухшим от слез. Господи! Что же с ней произошло?

— Умоляю, не выгоняйте меня сейчас. Дайте мне час, и я уйду. — из ее глаз полились слезы, а она стала оседать на пол. Только сейчас я заметила, что на ней не было обуви. От ужасающей картины, я не могла вымолвить ни слова и продолжала таращиться.

До этого девушка говорила на итальянском, но видимо подумала, что я ее не поняла, потому как продолжила на английском:

— Прошу вас, дайте мне час, и я уйду.

— Я поняла вас. — судорожно вдохнув, еле слышно вымолвила я на итальянском.

Я подошла к стеклянному столику рядом с окном и открыв бутылку с водой, налила в стакан. Вода проливалась из-за краев, пока я подносила стакан к девушке. Она протянула трясущуюся руку и залпом выпила всю воду. Когда она закончила, я забрала стакан из ее рук.

— Еще?

Она отрицательно покачала головой. Ее глаза закрылись, было видно, она пыталась успокоиться, но даже из закрытых глаз продолжали литься слезы. Весь ее вид говорил о том, что ей пришлось пережить этой ночью. От этого бросило в дрожь. Но нужно было убедиться в своем предположении.

— Что с тобой случилось? — все еще в шоке, спросила я, садясь перед ней на колени. Ее руки дрожали, когда она начала вытирать глаза.

— Он… он… — всхлипывала девушка, не в состоянии нормально говорить. Самое страшное, что она выглядела очень молодо. Ей не дашь больше двадцати лет и наверняка под побоями скрывается удивительная красота. Наконец-то мне удалось взглянуть в ее глаза и поразиться их яркому изумрудному цвету. Даже в почти не освещенной комнате, их цвет завораживал. Только лунный свет просачивался через окно.

— Послушай, — я коснулась ее ладоней, отчего девушка вздрогнула. — Я догадываюсь что с тобой произошло. Я кое-что спрошу, а ты кивни или покачай головой. — мои руки поглаживали ее дрожащие пальцы, вымазанные кровью. Но сейчас это было неважно.

В колледже нас обучали некоторым психологическим приемам, так как многим из студентов предстояло работать с детьми. А они взбалмошные существа и нужно уметь их успокоить в случае чего.

— На тебя напали?

Кивок.

— Тебе причинили какой-либо другой вид помимо избиения?

Кивок.

— Тебя… — у меня не поворачивался язык произнести следующее слово, но выхода не было. — Тебя изнасиловали? — прошептала я, надеясь, что ошибалась.

Но девушка снова кивнула и в животе завязался тугой узел. Меня затошнило, хотя в то время, пока я смотрела свой прекрасный сон, ее мучили.

Собравшись с духом, я задала следующий вопрос:

— Ты знаешь человека, который это сделал?

Если знала, то это значительно облегчало поиск. Только написать заявление в полицию и ждать. Но если нет…

— Да. — прошептала она и тут же вырвала руки, будто сказала что-то, чего не следовало.

— Нет. Я его не знаю. Я шла к своей машине из ресторана, когда он напал на меня. Этот отель был рядом. Вы единственная, кто откликнулся, когда я стучала в дверь. Простите за беспокойство. Мне нужно совершить только один звонок, свой телефон я где-то обронила вместе с ключами от машины. — девушка говорила слишком быстро, и я сразу поняла, что она лжет. Но она поднялась на ноги, теперь возвышаясь надо мной и гордо подняла голову. Я даже слегка опешила от такого поворота событий.

Этого определенно было слишком много для одного дня. Девушка явно врала, что не знала напавшего. Она знала, но по какой-то причине отказывалась говорить.

— Послушай, нужно написать заявле… — поднимаясь, начала я, но мне не дали договорить.

— Нет. Я не буду писать заявление. Это меня опозорит на всю жизнь.

Я нахмурилась, не понимая о каком позоре идет речь. Ведь на нее напали, а не наоборот.

— Ты ни в чем не виновата. Будет опозорен человек, изнасиловавший тебя.

— Нет! Просто дайте мне телефон, я позвоню подруге, и она меня заберет. — ее голос из дрожащего превратился в громкий и уверенный, не терпящий возражений.

Господи, какая подруга? Эта девушка чокнутая или это шок от травмы? Ее изнасиловали, а она не собирается писать заявление?

Я решила не лезть не в свое дело и молча подойдя к тумбочке, взяла телефон и протянула его ей.

— Спасибо. — прошептала она и маска уверенности сползла с ее лица.

Передо мной стояла молодая красивая девушка, которая подверглась насилию, но все еще пыталась оставаться гордой. Кто она?

— Как тебя зовут? — спросила я, садясь на кровать. Жестом предложила ей сделать тоже самое, но она продолжила стоять. Видимо не хотела пачкать постель, но мне было все равно. Ее можно легко поменять.

— Сивилья. Меня зовут Сивилья.

Она попыталась улыбнуться, но из глаз снова покатились слезы. Сивилья отвернулась и приложила телефон к уху.

Я не понимала, почему она не хотела писать заявление. Придумала какой-то бред про позор еще! Но я не стану лезть туда, куда не просят. Было видно, что девушка что-то скрывает. Возможно, у нее есть причины не связываться с полицией. Но опять же, какие причины могут быть?

— Тина, это я. Можешь забрать меня? Я в… — Сивилья замолкла и обернулась в мою сторону.

— Отель «Бриллиан».

— Я в отеле «Бриллиан». Потом тебе все объясню. Только приезжай быстрее и захвати что-нибудь из одежды.

Сивилья отключилась и отдала мне телефон.