《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Помалкивай. Много крови потерял. – коротко ответил Алексей.

- Татарской пролито ещё больше. – юноша задумчиво оглядел поле боя.

Воеводе приходилось напрягать глаза, чтобы различать силуэты людей в сгущающемся мраке. Вороньё уже слетелось на предстоящее пиршество. Гомон их наполнил ночной воздух.

- И пленных взяли. – довольно произнёс мужчина, вглядываясь в поле битвы. – Таких известий только и ждут от нас.

Отец и сын вернулись в своё имение победителями. Послание об их доблести было составлено и послано в Москву.

Поместье Басмановых располагалось на берегу широкой реки Оки. Листья уже отгорели огненными цветами, давно опали, устилая реку, и деревья стояли голые в преддверии особенно холодной зимы.

Верною службой Алексей Басманов добился исключительного положения. Будучи воеводой крутого нрава и незаурядного ума, он не раз отличился за долгие годы службы государю. В награду семье Басмановых было отдано в имение это поместье до тех пор, пока сей славный род служит царю верой и правдой.

Алексей был горд своей победой, но она не задурманила разум опытного воеводы. Много пороков было на его душе, но не тщеславие. Он следил за новостями с других краёв – судьба Руси находилась под угрозой. Царские войска терпели одно поражение за другим в Ливонской войне, и каждая дурная весть с поля битвы испытывала терпение государя.

За долгие годы службы Алексей твердо усвоил лишь одну вещь – наперёд ничего знать никому не дано. Сейчас они вернулись с сыном с гордо поднятой головой, но всё могло рухнуть. Много именитых семей теряли благосклонность государя, а их родословные были богаче, что уж говорить о весьма молодом роде Басмановых.

Сколько ещё продлится их век – один только Бог ведает.

Погружённый в эти тяжёлые размышления, он сидел во главе стола, а его сын сидел подле правой руки.

Фёдор же был куда менее мрачен – славная победа в нелегком бою, гордость за отца и довольство собой весьма сопутствовали хорошему расположению духа. Да и самые мрачные думы не могли испортить вид Басманова-младшего – уж больно тот был хорош собой. Черные, длинные волосы, бледная, точно как у византийских статуй, кожа, брови соболиные, а из-под них глаза васильковые – все девки вокруг вздыхают по нему.

А в бою-то малец был как хорош! Резвый, ловкий, точный – и вместе с тем, хитёр и искусен не по годам.

Воеводы иной раз поговаривали Алексею: "А Фёдька твой, того гляди, с саблей-то да в седле родился что ли? Сколько, говоришь, ему отроду? Да ну как шестнадцать? Ох Алексей, удалый воин – твой сын, гляди, авось вскоре и затмит тебя отпрыск-то твой!"

Едва в коридоре послышались частые торопливые шаги, Алексей тотчас поднял свой угрюмый взгляд. В зал вошёл привратник и отдал низкий поклон, едва переступив порог, затем снял шапку и прижал её к своей груди.

- Пётр Иванович Хворостин прибыл с Рязани с речами от государя. - доложил привратник, продолжая неловко кланяться.

- Зови его, окаянный, чего уж! – бросил Алексей, сжав кулаки в нетерпении.

Привратник тотчас же метнулся к дверям и скрылся в коридоре. Через несколько мгновений зашёл мужчина, глядя чёрными глазами из-под густых бровей. Лицо было точно грубо срублено из цельного камня. Борода и усы, закрывавшие пол-лица, уже несли в себе седину.

Ростом Пётр был чуть ниже Алексея, но также же широк в плечах. Его твёрдая поступь, суровый взгляд, а также грубая обветренная кожа лица и рук выдавали в нём человека ратного. Гость имел при себе на поясе лишь кинжал полуметра длиной, за который он держался своей грубой рукой.

Алексей встал из-за стола и большими шагами вышел на встречу своему ратному другу.

- Рад видеть тебя в доме моём! – радушно произнёс хозяин поместья, обнимая гостя.

Едва Фёдор встретился с гостем взглядом, плавным жестом пригласил его к столу, тут же бросив короткий взгляд на холопа, прислуживающих при обеде. Тот тотчас принялся подавать кушанье, и, что немало важно, питьё.

Сам Басманов-младший занял своё место подле правой руки своего отца, гость же сел слева от Алексея.

- Томить не буду, а сразу зачитаю грамоту государеву. – произнёс Пётр, доставая послание, скреплённое царской печатью.

– Послание от Великого Князя Московского и всея Руси, государя нашего Иоанна Васильевича боярину Алексею Даниловичу Басманову и сыну его Фёдору. Божьей милостью был послан мне верный слуга. Велено было держать осаду, но разбил ты татар и гнал их прочь, за что честь тебе и хвала. О подвигах твоих, о смелости твоей я давно наслышан, Алексей. Оттого радостнее было слышать мне о сыне твоём Фёдоре. Вижу, в жилах его течёт та же горячая кровь, что в отце. Благословлен я, пока подле меня род ваш Басмановых. От имени своего и от всего сердца своего дарую тебе, Алексей, и сыну твоему, за доблесть, за службу верную золотых монет. Велю явиться тебе и сыну твоему в Александровскую Слободу, ибо нет мне кроме вас утешения в кромешном аду, что учинили мне изменники. Эту склоку змей давно надобно изничтожить да вымести с земли нашей святой. Оттого же велю немедля вам с сыном явиться на службу мне.

Закончив читать, Пётр глубоко выдохнул и поднял взгляд на Алексея.

- Слышал, Фёдя? – усмехнулся воевода, и, обернувшись к сыну, потрепал юношу по голове, – Слышал, Федька, что говорят?

- Да как же тут не услышать. – задумчиво протянул юноша, откинувшись на спинку кресла.

Князь Пётр Хворостин и так был желанным гостем в доме Басмановых, а с такими речами от самого царя уж и подавно.

Трапеза продолжалась еще часа два. Алексей долго расспрашивал гостя о том, кто ныне окружает царя, как его душевный настрой, кто кормит его лошадей – да вообще обо всём.

- Да тебе ли, Басман, не знать, какой настрой у государя нашего! – на очередной вопрос рассмеялся Пётр, выпив уже изрядно. – Ты-то сколько служил подле царя, не знаешь будто, какой нрав у него. Вот так же всё и осталось.

- Неужто у царя-батюшки настолько скверный нрав? – удивленно спросил Фёдор, доливая гостю и отцу вина.

Пётр и Алексей дружно рассмеялись, и все трое подняли кубки.

- Избави нас господь от гнева его! – воскликнул Алексей и осушил кубок разом.