Сигнал

Резкий крик козодоя, сидевшего на одной из могил, нарушил тишину. Мальчики застыли с открытыми ртами. Они долго стояли, глядя на открывшийся им мрачный пейзаж, как загипнотизированные.

– Ладно, Чад, мы достаточно насмотрелись, идем обратно к ребятам.

– Они где-то здесь.

– Не уверен…

Хотя Оуэн и сам был готов дать руку на отсечение, что они были не одни. Но чем больше он смотрел в лес, тем больше ему казалось, что именно там кто-то скрывался, среди кустов и корней. Он ощущал присутствие чего-то недоброго.

– Нет, с чего бы…

– Что?

– Ничего. Давай, идем отсюда.

Они прервали свое мрачное созерцание, и их снова поглотила лесная чаща.

Когда они поднялись на вершину насыпи, Кори и Коннор сидели там и играли в карты.

– Эге! А вот и наши путешественники! Ну как? Не дошли до конца? Ну, ничего страшного…

– Кладбище, – заявил Чад, – вот что там за воротами.

Коннор встал и похлопал его по плечу.

– Ого, а вы не пальцем деланы! Куча народу на вашем месте повернули бы обратно еще возле первых могил на опушке.

– Что это за место? – спросил Оуэн.

– То, что вы видели за воротами, – кладбище Мэхинган Фолз. Восточная часть, как говорят старики, совсем разрушилась. А современное кладбище начинается немного дальше. Здесь никто не ухаживает за могилами, и все заросло лишайниками. Непонятно почему, в прошлом по какой-то идиотской религиозной причине решили, что эти покойники недостойны общества остальных, и огородили могилы стеной. Стремно, да?

Оуэн честно кивнул.

– Еще как.

Кори протянул ему руку.

– Без обид?

Оуэн пожал руку, а Коннор добавил:

– Теперь мы знаем, что вы нормальные ребята. Вам можно доверять. Добро пожаловать в банду.

Оуэн небрежно усмехнулся, не зная, нужно ли этому радоваться. Кажется, Коннор был крутым парнем. Но что на самом деле не давало ему покоя, так это мысль, что ребята, по-видимому и правда все это время не двигались с места.

Однако он был уверен, что несколько минут назад в лесу за ними кто-то следил.

8

Запах пороха щекотал ноздри.

Итан Кобб снял наушники, защищавшие уши, и собрал рассыпанные в траве гильзы. Он был раздосадован. Ему не хватало концентрации, голова была забита столькими заботами, но это не могло служить оправданием. В день, когда ему придется использовать пистолет по назначению, дополнительных попыток может не быть, а потому необходимо тренироваться.

Было бы прекрасно, если бы мне никогда не пришлось использовать оружие, не правда ли? Я специально уехал из Филадельфии, чтобы больше не попадать в эти ситуации…

Его отъезд из Филадельфии никак не был связан с нежеланием прибегать к оружию, и он отлично это знал. Итан раздраженно помотал головой. Он должен быть наготове. Быть профессионалом – значит быть готовым, чтобы среагировать, если что-то вдруг случится…

Шум двигателя заставил его обернуться, и он заметил красный «Шевроле Малибу» сержанта Фостер, который припарковался, взметнув облако пыли. Итан жил в уединенном углу посреди леса по совету одного из коллег. Пока сержант Фостер выходила из машины, он закончил убирать импровизированную мишень и поприветствовал Эшли. Она была в штатском: джинсы и ковбойская клетчатая рубашка. Ей едва исполнилось тридцать, и она обладала энергией хорошей спортсменки и решительностью чемпионки, но, считал Итан, глаза ее смотрели слишком мягко, чтобы можно было до конца на нее положиться. Она была обходительной, эмпатичной – хороший коп для повседневной работы, но она слишком уж старалась выглядеть крутым полицейским и заставить себя уважать. Надо признать, впрочем, что при ее модельной внешности это было необходимо, иначе бы окружающие не воспринимали ее всерьез. Итану она нравилась.

– Лейтенант, – сказала она, подойдя, – вы знаете, что в Салеме есть тир? У нас туда свободный доступ.

– Нет времени ехать в такую даль. Здесь тоже отлично.

– Нужно развеяться?

– Нужно тренироваться, – ответил он с вызывающей усмешкой.

– Седильо сказал, что вы хотели меня видеть… Я была недалеко, но сегодня утром я не работаю, сейчас Полсон – сержант при исполнении…

– Знаю, но Полсон мудак.

Эшли дернулась, как от пощечины.

– Я ему не доверяю, – уточнил Итан.

Он прочел во взгляде сержанта, что она собиралась ответить, но не решилась, чтобы не выходить из роли сурового копа. Итан потер подбородок, быстро соображая. Он не собирался сегодня это обсуждать, но сейчас было уж очень кстати.

– Фостер, – сказал он, – могу я быть с вами откровенным? Оставьте, пожалуйста, эту вашу позу крутого орешка. Вам ничего мне не надо доказывать. Если вам надо что-то мне сказать, не заставляйте меня вытягивать это клещами. Я бываю упрямым ослом, у меня есть свои недостатки, но вы можете мне доверять.

Эшли удивленно вскинула брови. В ее больших карих глазах отражалось полуденное солнце, и Итан вдруг заметил, что она по-настоящему великолепна, с ее темными прядями, которые выбились из забранной в хвост гривы густых волос и легко развевались на ветру. Он тут же опомнился и отвернулся к лесу. С первой же встречи он поддался чарам этой женщины, как и большинство ее коллег, но тут же взял себя в руки. Семь лет совместной жизни с копом в Филадельфии отбили у него всякое желание ввязываться в такие отношения. Еще меньше он готов был на это в таком городишке, как Мэхинган Фолз, где они постоянно бы были рядом. Будто в ответ на мысли Итана блеснуло на солнце обручальное кольцо на пальце Эшли. Коллега, и вдобавок замужняя, вот гремучая смесь, я бы согласился скорей глотнуть нитроглицерина и всю ночь плясать на пороховой бочке…

– Я… О’кей, лейтенант, – пробормотала она, несколько придя в себя, – ну да, Полсон придурок, не буду спорить. Он еще и проныра, докладывает шефу Уордену буквально обо всем, чтобы выслужиться, даже о том, что в наши обязанности не входит.

– Я так и подумал. Поэтому я и стараюсь, чтобы в мои смены со мной работали вы, а не он, вы не заметили?

Эшли смутилась и опустила глаза.

– Да…

– Сколько вы уже здесь работаете?

– С самого начала. Шесть лет службы.

– И всех здесь знаете, правда?

– Да, более или менее.

– А если бы мне было нужно осмотреть тело, не обращаясь к официальному коронеру Салема или Бостона, кто бы здесь мог это устроить?

– По регламенту необходимо обратиться к коронеру Бостона.

– А я вас спрашиваю, есть ли поблизости специалист, чтобы это не вышло за пределы округа?

– Нужно будет разрешение шефа Уордена.

Итан с досадой усмехнулся и уточнил:

– Именно этого я хотел бы избежать. Как его помощник я располагаю всеми полномочиями подписывать в его отсутствие разрешения, даже исключительные.

Эшли нервно кусала нижнюю губу. От нее так приятно пахло! Итан чувствовал лёгкий цитрусовый аромат. Ты слишком близко. Сделай шаг назад, незаметно, чтобы её не обидеть.

– Рон Мордекай мог бы это сделать.

– Парень из похоронного бюро? Нет, мне нужен профессионал. – Итан нахмурился, сомневаясь, потом уточнил: – Я хотел бы провести вскрытие, не только общий осмотр.

– Мордекай по образованию медик, он был в молодости коронером в Индиане, и у него есть все необходимое для вскрытия, там, где у него хранятся тела. И…

Эшли не договорила.

– Что – и? – настаивал Итан.

– Он не слишком-то жалует шефа Уордена. Старая семейная история.

Итан оценил это уточнение. Эшли все правильно поняла. Итан долго размышлял, прежде чем решить действовать в обход Уордена. Он достаточно успел узнать шефа и его бескомпромиссный характер; его военная власть не терпела никаких возражений и тем более неподчинения. Итан не спрашивал разрешения у Уордена, чтобы не получить отказ. Когда всё будет уже сделано, он прикинется дурачком, скажет, что он хотел как лучше. Это было рискованно, он мог сильно схлопотать и даже вылететь с работы.

– Спасибо, Фостер.

– А когда вы сюда прибыли?

– Уже четырнадцать месяцев как я здесь.

– А, так вы уже знаете шефа, думаю, вы понимаете, что злить его – очень плохая идея.

– Знаю, сержант.

– Могу я сказать честно?

– Я как раз об этом вас и просил.

– Надо либо быть самоубийцей, либо иметь очень веские причины, чтобы перечить Уордену.

Итан взглянул на стаю скворцов, с гвалтом пролетавшую над их головами.

– Я знаю, что на мой счёт ходят сплетни. Не слушайте.

– Меня это не касается, это ваша жизнь.

Итан сам не заметил, как дружеским жестом положил руку на руку Эшли.

– Как-нибудь, в баре, если мы выпьем достаточно, я все вам расскажу. Но могу сразу заверить: я не самоубийца и не безбашенный коп. При этом я готов идти до конца, если считаю это необходимым. Можете мне верить.

– Да, в Мэхинган Фолз приезжают и тем более возвращаются сюда, только имея вескую причину.

– Тогда и вы расскажите мне о своей!

– В этом нет никакой тайны, я здесь родилась. А что насчёт вскрытия? О ком идёт речь?

Итан помрачнел и пристально взглянул на нее.

– Речь о Рике Мерфи.

– Я слышала, что его буквально раздавило. На него упала бетонная плита, верно?

– По всей видимости, так.

– А зачем нужно вскрытие? Если есть какие-то сомнения, даже Уорден не будет против.

– Он погиб, потому что был раздавлен, здесь, я думаю, все согласятся.

– Что же тогда? Зачем зря увечить бедного Мерфи, если нет никаких сомнений? Достаточно взять кровь, волосы, и токсикологическая экспертиза поможет вам уточнить обстоятельства смерти.

– Вы стали рассуждать как Уорден.

Эшли это не очень понравилось. Итан нервно прикусил щеку, не зная, что сказать, чтобы не соврать.

– Вы верите в профессиональную интуицию? – спросил он наконец.

Эшли несколько секунд изучающе смотрела на него, прежде чем ответить:

– Тело Рика Мерфи находится как раз у Мордекая, только у него в городе есть холодильные камеры для покойников. Но прежде всего, если вы хотите избежать официальных процедур, вам надо поговорить с Николь, женой Мерфи. Она устроит скандал, если узнает. Лучше вам подстраховаться сразу.

Одно дело провернуть это тайком от шефа и совсем другое – настроить против себя весь город.

– Да, я уже стал понемногу разбираться, как тут всё устроено. Я виделся с ней утром, она согласна.

Эшли кивнула с едва заметной улыбкой.

– Мордекай слишком замкнутый, к нему надо уметь подступиться. Я поеду с вами.

Итан собирался возразить, но она уже направилась к машине, а он не нашёлся что сказать, поэтому только вздохнул.

* * *

Рон Мордекай напоминал персонажа кино. Типичный злой гений, с длинными серыми волосами, убранными в хвост, с очками на кончике носа, с морщинистым лицом. Он выглядел изможденным, и худоба усиливала это впечатление. Между тем ему не было равных в облагораживании трупов. Он не только придавал коже умершего естественный цвет, но сохранял черты человека. Сколько бальзамировщиков из лучших побуждений до неузнаваемости искажали черты покойника? Мордекай следовал линиям лица умерших, читал их, как книгу, ведомый своим талантом. Глядя на висящее на стене фото покойника, он возвращал «гостям», как он их называл, десять-пятнадцать процентов плотности, покинувшей тело вместе с душой. Его похоронное бюро находилось на Бикон Хилл, в старом неоготическом доме с осыпавшимся камнем, с отсутствующей тут и там плиткой, но с идеально ровным газоном и радующими глаз клумбами.

Он принял лейтенанта Кобба и сержанта Фостер в своем кабинете, пахнувшем воском и заставленном кожаной мебелью. Они прошли через зал, где были выставлены гробы. Мордекай выслушал их внимательно и особенно оживился, когда Эшли Фостер осторожно уточнила, что они были бы благодарны, если бы он не рассказывал о вскрытии никому, особенно шефу Уордену.

– Ага! – внезапно вскричал Мордекай. – Иначе говоря, вы просите меня подложить свинью этому чертову Уордену!