Тот самый сантехник 4

— Может, хотя бы йод?

Но и йода не оказалось. Пришлось мочить ватку зелёнкой. Бутылёк, однако, замёрз. Едва мокнув ватку, только хрустел кусочком льда внутри. Леся сначала держала его в свободной руке, зажимая рану другой. Затем начала трясти, потом дула, а после начала трясти, быстрее помогая физике срабатывать.

Бутылёк ответил на её молитвы. А автомобиль угодил колесом в очередную яму. Это событие совпало, когда зелёный выстрел вдруг изрядно добавил Лесе боевой раскраски. Угодив в лоб, подкрасив кудри, стекая по заросшим бровям, холодному носу и щеке к подбородку, он не попал только в одно место — на раненое ухо.

— Лесь… — только и сказал Боря, так как больше слов не нашёл.

Нет, понятно, что снова идти к психологу. Так как теперь вместо одной мёртвой бабки будет сниться другая. Живая, но зелёная. Но мужик — это ещё и дела, так что просто взял ватку, промокнул с лица зелёнки и приложил к ранке.

— Ой, бля-я-я-я! — сразу заявила ноту проста Леся немного охрипшим, чуть осипшим голосом пропитого грузчика после смены.

Чего уж скрываться?

Больше Боря голову вбок пытался не поворачивать и до самой зоны ехали в гробовом молчании. Лишь за пару километров до пункта назначения, она сказала, откашлявшись, почти своим обычным голосом:

— Борь, майор Хромов вчера приходил, подтвердил ситуацию с батареей. Вольфыч переживал по этому поводу всю ночь. А я-то, дура, ещё думала, что ты филонил. А ты вон оно чё оказывается, людей спас, можно сказать.

— Ну… эт самое… — сразу уточнил Боря.

Но в детали можно было не вдаваться. Леся сама подхватила, важное обозначив:

— Короче, Тимофей Вольфыч признался, что был не прав. Вспылил, говорит. Ты значит, с кипятком борешься, людям квартиры спасаешь и целые подъезды в строй возвращаешь с отоплением, а он наговаривать не тебя вздумал. Говорит, даже рад, что ты его послал. А вот всему остальному не рад. Так что… — тут Леся почесала зелёный нос и улыбнулась передними зелёными зубами. — Обратно тебя на работу просить будет. Жди звонка.

Глядя на Лесю, Боря понимал только одно. Потенции у него больше не будет никогда. А значит, о семье можно уже не думать. Работа — да, пригодится. Но старого не вернуть.

И кашлянув для солидности, Боря даже новую деталь вспомнил. И тут же решил ей поделиться:

— Понимаешь, Лесь… только увольняли вы меня как специалиста третьего уровня, а наймёте уже с четвёртым разрядом.

Леся глаза округлила. И так день неудачный выдался, а тут только быстрее к Ирине Олеговне захотелось.

«Может ещё не глубоко в подсознание проникло?», — предположил внутренний голос: «Достать успеем?»

Детали насчёт плана Степаныча он опустил, так как уже к воротам подъехали. Выйдя из автомобиля, на этот раз сам сумку достал и даже до КПП поднёс. А Леся рядом шла, лицо шарфом прикрывая и немного прихрамывая, так как на правом унте подошва начала отклеиваться в тепле автомобиля.

— Ой, бабушка, давайте помогу, — заявил охранник на пропускной, видя, что Боря по пути отсекается.

Леся от негодования даже холодного воздуха схватила. И прокуренным голосом старого конкистадора на пенсии, познавшего всех женщин Карибского моря, в ответ едва новую для русского языка тираду не выдала.

Но Боря успел первым. Вручив сумку охраннику, он приложил руку к груди и сказал:

— Спасибо. Ей очень нужна помощь.

Охранник сразу расслабился. Вот если бы ему сказали «благодарю», то тогда сразу видно — сидел человек. На зоне не «спасибкают». А тут внук бабушку привёз, несмотря на непогоду. Бабушке суда по виду, совсем плохо. А ещё и психически больна. Одни седину в розовый красят, другие с морковный, эта вот сразу в капустку решила.

Достойный внук, раз за такой бабушкой ухаживает!

Боря вернулся в автомобиль и приготовился к долгому ожиданию. Нарулить сразу не получится. Вздумай он Лесю маршрутке оставить, до дома не доберётся. Либо по пути бомжи в хоровод водить возьмут, либо секту новую возглавит. Но что же такого ей сказал Антон, если в такую даль попёрлась с сумкой тяжёлой?

Хорошего человека Шмыгой не назовут!

Пока ждал, действительно позвонил директор. И оба нейтральным тоном выдвинули свои требования. Директор настаивал на прошлом, Боря намекал на грядущее. Обоих этот вариант не устроил. Но и предыдущего разговора никто не вспоминал. Так что сошлись на том, что оба возьмут перерыв «на предмет — подумать».

Леся вернулась в слезах. Но если на ветру этого не было заметно, то в салоне подкрашенные зелёным усы затряслись, губа задёргалась, а по салону зашмыгали и даже засопливили:

— Антошку там избивают! — заявила Леся.

«А быстро он от Антона-гандона до Антошки пророс», — невольно отметил внутренний голос.

— Кто? И зачем? — на всякий случай спросил Боря, и не разглядев сумки, добавил с надеждой. — Еду что ли уже поделить не могут?

— Какую еду? У него, говорит, одних шоколадок хуева туча. Кариес уже мучает, — сначала без паники ответила Леся, а потом снова давай хныкать. — Хрущ его какой-то морщит! Проходу не даёт.

Боря хмыкнул. Если Хрущ — это Никита Сергеевич Хрунычев, то их городок настолько маленький, что змея и паук нашли друг друга. Им бы туда ещё бывшего начальника кооператива скорпионом в банку и все ядовитые в сборе.

— И что хочет? — с лёгкой иронией в голосе спросил Боря, стараясь не подавать виду, что ему настолько всё равно, что ровнее поля не бывает.

— Миллион хочет! — почти взвизгнула Леся и Боря ощутил дежавю.

Миллион то у него был в теории к Новому Году. Но его миллионы от него сама жизнь хотела. А то и Вселенная намекала. В частности, миллион нужен был Егору на расширение семьи, Дусе на трёшку или размен с мамой, да и самому на фундамент бы не помешал. А то и часть первого этажа. Удобная цифра, приятная даже, но теперь её и на зоне озвучили. И всё не в его пользу.

Но Леся уже ревела белугой, намекая на то, что сейчас ради того миллиона либо бабушку в расход пустит и на соседнюю женскую зону присядет и завяжется у них переписка через года, или на работе трубы с батареями теперь вообще ни до одного дома не дойдут.

— Или досидеть не успеет, — дополнила свои слёзы Леся. — А мне…мне очень надо! Борь! Слышишь? Очень-очень надо!

Боря завис. Думал один раз отвезёт — и всё, пропадёт желание кататься. А Леся только на какой-то другой уровень перешла, добавив ему сложности в листике исполнения желаний.

Но мужик должен решать.

— Лесь, не плачь, разберёмся.

— Ка-а-ак? — только сильнее ревела диспетчер голос на робота стал похож. Старого и не смазанного.

— Ну, есть варианты, — прикинул Боря, тут же подумав о майоре Хромове и его батареях.

Антона он спасать не собирался, но закинуть сгущёнки ящик на зону, чтобы Хрущёва на стульчик усадили, мог вполне. Даже миллиона не понадобится. Но это уже забота майора. А его дело — батареи поменять.

Жизнь учила, что всегда ведь есть бартер. Даже весны ждать не придётся. А потом с засадой ещё что-нибудь придумают и сразу к Стасяну поближе рванёт!

Всё продумал Боря минуты за полторы… но не учёл нюансы.

Глава 5 — Рыжий беспредел

Леся успокоилась. Вернув героиню-любовницу арестанта к подъезду, чтобы в ванную поскорее залезла, отмокала и в себя приходила под причитания бабушки, Боря сразу поехал обратно к седьмому участку.

Сейчас он там всё порешает быстро!

Повезло — Хромов оказался на месте. И даже с умиротворённым видом снова пил чай, пока Сомов с Кишинидзе по району на бобике рассекали. Но к идее поменять батареи на этот раз отнёсся прохладно.

— Зачем? Они же уже не капают, — спокойно заявил майор и с довольным лицом посмотрел на резиновую прокладку на стяжке. — Десять лет ещё простоят, а там дальше — не мои проблемы.

— Какие десять лет? — возмутился Боря. — Весной отопление отключат, резина промерзнет и… хотя летом пофиг, но по осени менять на новую придётся.

— Ой, да такую стяжку я даже сам новую сделаю, — победно улыбнулся майор, даже чая вновь не предлагая. А затем добил аргументами вескими, показывая осведомлённость и знакомства. — А Хруща лучше не трогать. Он же за воровство в особо крупном сел.

— Особо крупном?

— Это когда крупнее электросамоката по сумме выходит, — объяснил Хромов. — Короче, в блатные не глядя взяли. Он теперь на зоне в авторитете. На «мужиков» косо смотрит, а на «петухов» так… не связывайся с этим, Борь. Шоколадки Антону не просто так дают. Иначе по беспределу выходит.

— Как это не связывайся? Леся просит!

— А я что сделаю? Хрущ на «малине» сидит. Там на твою сгущёнку с тушёнкой с жалостью посмотрят, да Антону каждую банку сразу же и… ну ты понял. Мужиков на зоне теперь мало, добровольцами пошли. Одни блатные, да петухи и остались. А у тех друг с другом разговор короткий. И оба думают где бы достать вазелина.

Сантехник расстроился сразу. Что теперь, миллион искать ради Шмыги? Думал на месте в лёгкую разберётся. Заодно и про засаду настоит, когда заявит, что за свой счёт все батареи поменяет, а они — не хотят.

«Что за следствие, которое не желает сотрудничать?» — возмутился внутренний голос: «Снова взлом систем какой-то!».

А Хромов только за газетку взялся и добил козырем сверху:

— Ко мне тут классный сантехник Борис Глобальный заходил. Нормальный такой серьёзный мужик, работящий, на работе одни положительные отзывы. Элита рабочая. И люди вокруг его любят. А куда делся, я хрен его знает. Зато вижу безработного, который бьёт себя в грудь и говорит «я то, да я сё!». А кто ты такой вообще?

Лицо Бори в варенник старый превратилось, ещё и надкусанный.

— Да устроился я обратно на работу уже… Почти.

— Почти, значит? — отложил газетку майор и всмотрелся.

— Да, ещё и повышением, — сразу заявил Боря, так как дело это было почти решённое.

Там много не надо. Только Степанычу позвонить. А потом директору перезвонить. Ну а Леся отмоется, и завтра на работу выйдет — устроит всё… где и будет выносить ему мозг каждый день с этим Антоном сраным.

«Тоже мне, диспетчерша-декабристка!», — продолжал возмущаться внутренний голос.

— Ну-ну, — хмыкнул майор, лицо газеткой скрыв.

Боря сплюнул в сердцах и вышел из участка. Не хотят — как хотят. И так дел выше крыши.

«А что там с Антоном сделать то могут по сути?» — прикинул внутренний голос: «Надругаться без шоколадки? Так он только и рад. Ему бы платье вместо тушёнки заслать только и сможет все женские роли играть в местных постановках. Культурный уровень зоны повышать будет».

Потерпев фиаско, Боря вернулся во внедорожник и глядя на сугроб, решил, что пора бы уже отца навестить. Совсем про родню забыл с этими головняками. Посетив ближайший магазин и набрав два пакета продуктов, Глобальный младший на участок к Глобальному старшему собрался. Даже блокнотик купил, куда потратив четверть часа, все планы-встречи внёс и суммы, необходимые на решения людских вопросов обозначил.

Только в путь собрался, как неизвестный номер высветился. Не за пару секунд сбросил, а всё звонит и звонит, зараза.

Боря принял звонок.

— Ало?

— Боря, это Гусман. Надо всё по свадьбе перетереть. Ты где?

— Рядом с центром.

— Давай подъезжай к обеду, поговорим.

— Куда?

— К Лиде, куда ещё? Но если можешь, забери меня на рынке пораньше. Вместе на обед поедем. На рынке тогда ждать буду.

— Где?

— В пизде на бороде! — вспыхнул майор уже совсем другой структуры. — На рынке, сказал же. У центрального входа. Позвонишь.

— Хорошо. Часа через два буду.

Рука вместо ключа зажигания снова к блокноту потянулась. И Боря отдельную колонку завёл с рассуждениями на тему «как избавиться от прошлого свадьбы ради?». То есть решил парень порвать со всеми связями порочными ради блага семейного.

«Всё-таки — брак, а не хуй собачий», — подтвердил внутренний голос, и в первую очередь «Наташку» обозначил.

Боря даже дальше писать не стал. Пока с рыжей не разберётся, какая разница? Да и Роман скоро вернётся, сразу проблему решать надо. То есть — расставаться.

И рука номер рыжей кудрявой девы набрала. Сердце застучало, голос сбился:

— Наташка?

— Боря! Я уже и не помню сколько раз тебе звонила и писала. Ты куда пропал? Так рада тебя слышать.

— Ты дома?

— Дома.

— Я заеду сейчас. Можно?

— Конечно, заезжай. Нам поговорить надо.

— Да… надо, — ответил Боря и отключил связь.

Любопытство возобладало, зашёл в приложение для общения, а там от Наташки Новокуровой картинки, картинки, и ещё раз картинки. И если брать количественно, то среди одного портрета четыре нюдса.

Боря простонал, на молочную кожу глядя и груди налитые. Стиснулась челюсть, набухли чресла, а из носа едва кровь не пошла.

«Не, Борь. Надо! Прям — надо. Борись!» — лепетал внутренний голос, но каким-то осипшим голосом, как будто стал в десять раз меньше, а то и во все сто.

Палец с невероятным трудом выделил диалог. Нажал на корзинку и все нюдсы удалились.

«Боря, себе-то не пизди! Сам знаешь, что восстановить в течении 30 дней из корзины можно. Давай уже, чисти сразу!».

Застонал снова Боря, взвыл немножко даже. Мозг не только картинок из воспоминаний в десять раз больше достал, но даже запах напомнил. И текстуру волос. А атласную кожу едва в стихотворной форме не подал.

Палец надавил на «очистить корзину» так, что казалось, дисплей проломится. Но гаджет выстоял. А Боря на сиденье голову откинул. И задышал тяжело.