Черная Гончая

Меня это чуть успокоило, Сергея – нет.

– В душевую! – скомандовал он. – Быстро!

– Что?.. Зачем?

– Потому что долго эта дверь не протянет!

Тут он был прав. Дверь в раздевалку была старой, сделанной из тонкого листа фанеры.

Раньше это никого не смущало, у двери была нехитрая роль: спрятать от посторонних глаз голых людей. Фанеры для этого достаточно. Но теперь на нее с той стороны одно за другим налетали массивные собачьи тела, да еще и со звериной яростью, которую сложно представить, не увидев. Сергей прав, скоро они будут внутри. Если интрига и есть, то только в том, что поддастся первым: защелка или фанера.

Так что мы рванули в душевую, причем с одинаковой скоростью, изображать калеку и дальше не было смысла. Дверь душевой была покрепче, но вряд ли архитекторы планировали, что кто-то тут будет спасаться, просто так получилось. Зато эти заразы не предусмотрели никакого замка!

Вот казалось бы: как?! Как можно делать душевую без замка? Оказалось – очень даже можно. Душевая была общая, и кто-то решил, что спортсменам замок не положен, потому что нефиг тут! Но нам это жизнь не упрощало… нам это ее сокращало.

Все то, о чем я думала так долго, Сергей выразил словом, начинающимся на букву «ж». И нет, это была не «жизнь».

– Скажи мне, что это все-таки твои псины и ты можешь их остановить! – взмолился он.

– Я тебе кто, заклинательница псов? Это не мои собаки, они меня съедят вместе с тобой…

Ну-ка открой дверь!

– С ума сошла?!

– Делай!

Если бы я блеяла, как раньше, он бы явно спорил. Но я на него рявкнула – и потому что очень жить хотелось, и потому что злилась на него. Сработало. Ошарашенный, Сергей открыл дверь, выпуская меня обратно в переодевалку.

У собаченек все шло замечательно: со стороны двери летели щепки. Но и я не собиралась задерживаться. Я схватила один из брошенных мной костылей и рванула в сторону душевой.

Как оказалось, вовремя: фанера все-таки пала, и псины с рычанием бросились ко мне.

Для Сергея это стало проверкой на вшивость. Он прекрасно видел, что прямо у меня за спиной – возможная смерть. Человек не может бежать быстрее собаки, и на моей стороне было только преимущество раннего старта. Да и то спасительное расстояние неумолимо сокращалось!

Если бы он хотел гарантировать себе спасение, он мог бы закрыть дверь прямо сейчас. Это не подпустило бы к нему собак – и даже дало бы шанс, что они уйдут, сожрав меня. А я бы ничего не изменила!

Но он поступил иначе. Он не просто дождался меня, а перехватил за руку, втянул внутрь и только потом закрыл дверь. Помогать мне и дальше он не мог: дверь нужно было держать, потому что собаченьки еще не потеряли надежду мною пообедать! Так что Сергей держал дверь, но и я без дела не сидела. Не зря же я рисковала! Я поспешила установить костыль так, что он вполне сносно заменил замок, удерживая дверь закрытой. Ничего больше не подошло бы для этого так идеально: на костыле была резиновая насадка, не позволявшая ему скользить по плитке. Так что, как бы ни старались псины, добраться до нас они не могли.

Мы с Сергеем в изнеможении опустились на пол, опираясь спиной о стену.

– Звездец, а не день, – резюмировал Сергей.

– Не то слово.

– Так что у тебя там за фантазии на мой счет?

– Да не важно уже.

Это и правда казалось неважным. Он не знает, что происходит. Он мне не поможет. Мне придется делать то, что я умею лучше всего: спасать себя самой.

7

Собачки в этот день так никем и не закусили – хоть за это спасибо! Правда, покусали пару человек, но не критично. До нас с Сергеем вообще не добрались. Это мне ожидание показалось вечностью. По факту же, прошло минут двадцать, прежде чем к стадиону съехались спасатели.

Пожарные отогнали собак водой, полицейские рвались кого-нибудь пристрелить, да не сложилось: стая разбежалась так же неожиданно, как и появилась.

Когда нас нашли, медики сразу же окружили Сергея и стали усиленно за него волноваться. Какое-никакое, а достояние нации! Меня же бегло осмотрели, убедились, что я не умру в ближайшие пятнадцать минут, и вышвырнули через черный ход. Я даже попрощаться не успела!

Хотя… не нужно мне с ним прощаться. Когда пройдет шок, он вспомнит, что я ему говорила, снова хамить захочет. Лучше уж без слов!

В общем, впечатлений я хлебнула, а проблему никак не решила. Хорошо еще, что мне удалось скрыть случившееся от родителей. Им я сказала, что после сеанса отправилась на прогулку. Они поверили, потому что им это было не слишком важно.

Я не собиралась сдаваться. Я просто пока не решила, как дальше буду справляться с накатывающим на меня безумием, и взяла паузу, решив разобраться с проблемами поменьше.

Первой из них была психологиня. Я уже наловчилась говорить на ее языке и предугадывать ее реакцию. Я посвятила ей еще пару сеансов, чтобы она почувствовала свою значимость в моей судьбе – такие тетки это любят. Но под конец я убедила ее, что она меня спасла и меня можно возвращать в прежнюю жизнь.

Так что с понедельника мне было дозволено вернуться в школу. Так себе радость, зато Шатун больше за мной не следит. Можно было бы сказать, что все наладилось, если бы не одно большое, громадное прям «но»: я ждала следующего сна.

Не с нетерпением ждала, понятное дело. Но я чувствовала, что это не конец, и это бесило. Я ведь не знала, когда и как меня снова поволочет туда! Каждую ночь я готовилась к худшему – и просто дрыхла.

А потом, вдруг, когда все шло как обычно и не было совершенно никаких причин для беспокойства, меня снова накрыло.

Я даже, кажется, научилась чувствовать, как это происходит… Похоже на засыпание, но не совсем оно. Сознание начинает отключаться, а потом неожиданно, встрепенувшись, снова работает по полной. Ты открываешь глаза – и вокруг немножко апокалипсис.

Я не сразу сообразила, где вообще нахожусь, но это как раз нормально. Во-первых, вокруг было темно – ни звезд тебе, ни белой Луны, и непонятно, как я вообще умудряюсь что-то видеть. Во-вторых, место было не самое знакомое: я обнаружила, что лежу на кладбище автомобилей.

Создавалось впечатление, что они все когда-то пришли сюда умирать добровольно. Машины были очень старыми, проржавевшими насквозь, вряд ли способными сдвинуться с места. Они были здесь годами, они успели врасти в безжизненную черную землю. Некоторые стояли по одной, другие же были навалены грудами. И среди всего этого не было никаких следов человека: ни тебе забора, ни хоть какого-то домика. Территория техники! Хотя на технику эти остовы как раз не тянули. Мне они казались существами – живыми и мертвыми одновременно, пялящимися на меня осколками фар. В воздухе пахло машинным маслом и дымом. Кажется, где-то рокотала гроза – но далеко, не здесь.

Нельзя сказать, что я ожидала этого, но я не была выбита из колеи, как раньше. Понятно уже, что так просто меня не отпустят… Страх в моей душе обрел новую форму: настороженности. Я понимала, что я в опасности, но готова была сражаться за свою жизнь до последнего!

На сей раз я услышала человеческие голоса почти сразу, как только освоилась. Они были близко – и звучали на повышенных тонах, кто-то ссорился. Осторожно, чтобы не выдать себя раньше срока, я прокралась мимо железных скелетов машин и взглянула вперед через выбитые окна.

Людей здесь было много – группа из пятнадцати-двадцати человек. Они не жили на кладбище автомобилей, но устроились здесь на ночлег. Они собрались возле трех костров, уставшие и какие-то несчастные. Многие молчали, зато некоторые не сдерживались. Я сумела узнать и голоса, и тех, кто говорил.

Ссорились Риза, Далия и какая-то молодая женщина, которую я еще не видела. Точнее, женщина и Риза выступали единым фронтом против Далии, а она выслушивала их с опущенной головой. Остальные люди молча наблюдали за ними… И Сергей Речин был среди них.

Вот ведь гад! Он так убедительно делал вид, что понятия не имеет о странном разрушенном мире, что я поверила ему! По-настоящему поверила! А он вот – сидит с другими людьми, я его теперь уже ни с кем не перепутаю.

Как это вообще понимать? Может, это было связано с ним с самого начала? Меня втянули в какое-то идиотское реалити-шоу и намеренно сделали так, чтобы я не отличала правду от вымысла? Да ну, слишком сложно… Да и потом, Речин не выглядел здесь главным, он был таким же наблюдателем, как остальные.

– Ты не можешь так себя вести! – отчитывала Далию незнакомая женщина. – Сто раз уже это проходили! Переговоры – это всего лишь ловушка, в которую попадаются только откровенные дуры!

– А вдруг это все-таки шанс? – робко спросила Далия. – Возможность жить тут мирно! Мы должны говорить друг с другом!

– Друг с другом – это с кем? – вмешалась Риза.

– Люди с людьми…

– Так они не люди, поймешь ты это своей тупой башкой или нет? У них все по-другому, так что или прими общие правила, или проваливай на все четыре стороны!

Тут Далия наконец не выдержала. Проваливать она предпочла на одну сторону, потому что на четыре – проблематично. Вряд ли она была готова к каким-то глобальным переменам, она просто разрыдалась, как школьница, которую отчитала учительница. Скоро она скрылась за рядами машин, но остальных это не заботило. Незнакомка присоединилась к группе людей постарше, а вот Риза устроилась рядом с Сергеем. Похоже, эти двое прекрасно знали друг друга!

– Не слишком ли ты с ней сурова? – спросил он.

– Не слишком. В этом месте нужно лишаться иллюзий побыстрее! А она опасна для всех.

– Чем же?

– Она может поддаться на их уговоры, – пояснила Риза. – Поверить, что мирный путь возможен, повестись на награду, которую они предлагают. Но награды не будет даже для предателей.

– Так объясни ей это мирно.

– Слишком долго. Таких надо воспитывать! И даже это может оказаться бесполезным. Далия – не воин, она вряд ли долго тут протянет.

– То же самое ты, помнится, говорила про меня, – усмехнулся Сергей.

Риза не стала отпираться:

– Да, ты оказался неожиданно живучим. Но кто мог ожидать такого от актеришки?

– Вот и зря. Я, между прочим, выжил как раз потому, что актеришка. Слушай, я умею драться, ездить верхом, кататься на коньках и ориентироваться только потому, что стал актером. Я везде, где снимался, был и каскадером, и основным исполнителем.

– Так тебе ж мало лет было!

– Тем ценнее то, что я сам умел исполнять трюки. Понимаешь ли, я для родителей скорее бизнес-проект, чем сын, – невесело улыбнулся Сергей. – Они сразу решили, что будут из меня делать «что-то путное». Сколько себя помню, у меня никогда не было свободного времени. С занятий танцами мчался на борьбу, с борьбы – в музыкалку.

– Да на кой?

Вот и меня мучил тот же вопрос.

– Чем больше умеешь, тем меньше у тебя конкурентов.

– А тебя это не доставало? – поинтересовалась Риза. – Я б не выдержала, протест какой объявила, что ли!

– Я тоже пытался. Но у нас в семье была четко проработанная система наказаний.

– Это какая же?

– Мог по заднице получить. Мог без еды целый день просидеть, если спортивных тренировок не было. Всякое случалось! А потом я уже привык. С такой подготовкой даже легче было, у меня ж выходной хорошо если раз в два месяца случался!

– Жесть… Зачем такой график?

– Потому что нужно делать деньги, – ответил он таким тоном, будто не было в мире ничего естественнее. – За каждый новый проект платят, ну и за трюки тоже платят. А что я там чувствую… какая разница? Я еще лет в десять научился ничего не чувствовать. Так что ноу проблем.

– Но все лучше, чем здесь!

– Это как посмотреть… Здесь я хоть знаю, за что сражаюсь, – за свою жизнь. А там я просто делал, что говорили, и все… Да меня самого и не было толком!

Никогда бы не подумала… Вот никогда. Когда мы говорили, Речин показался мне уверенным в себе. Даже слишком! Сам себе и солнце, и луна, а все остальные – жалкие людишки. Да и вообще, когда у человека миллионы подписчиков в соцсетях и уйма денег на счету, тебе и в голову не придет, что он может быть несчастен!

Может, в этом как раз и подвох?

Риза была заинтригована, она хотела знать больше. А уж я – тем более! Мне нужно было, чтобы она задала вопрос, сама я не решалась выйти. Если я сейчас выпрусь, все внимание переключится на меня, а я так не хочу. Понятно, что мне придется встретиться с Сергеем лицом к лицу, сказать ему, что я все знаю, но не прямо сейчас.

Однако доверительная беседа все равно оборвалась и без меня, Риза заметила спешащую к ним Далию.

– Ты смотри, вернулась, – хмыкнула она. – Только чего это она веселится?

Далия и правда выглядела подозрительно взбодрившейся. Это было странно… Первое – кладбище автомобилей и весь этот мир веселью не способствуют. Второе – Далия явно не тот человек, который легко радуется. А тут – сияет просто! Я знала куда меньше остальных, но и я могла понять, что это не к добру.

Риза поднялась навстречу Далии и спросила:

– Что у тебя уже случилось?

– Я все сделала!

Очень, очень настораживающие слова во многих ситуациях.

– Что ты сделала?

– То, что вы считали невозможным! Я договорилась с ними! Все оказалось именно так, как я ожидала!

Лицо Ризы в этот момент нужно было видеть, потому что описать его выражение словами почти нереально. Там были злость и страх, неверие и шок, отчаяние и желание дать кому-то по башке – все сразу! Но сейчас для этого не было времени, Риза даже не смотрела в сторону Далии, она повернулась к остальным:

– Уходим, быстро! Сейчас здесь будут тени!

Мне это ни о чем не говорило, а вот остальным не нужно было объяснять. Люди, до этого мирно сидевшие у костра, вставали, бросали все и бежали. Мне страшно было даже подумать, сколько нужно было пережить, чтобы выработалась такая привычка.

Бежать не собиралась только Далия. Она стояла все на том же месте и беспомощно разводила руками.

– Ну, ребята, ну, куда вы… Вы же их совсем не знаете! Они не такие, как вам казалось! Они никому не навредят, они сказали, что здесь можно жить мирно! Я им верю, только поэтому я привела их к вам, чтобы вы тоже убедились!

С ней не спорили, чтобы не терять время, а времени все равно оказалось недостаточно. Тут оно не шло назад, как в кабинете психологини, а стремительно летело вперед. Убежать далеко не получилось: я увидела те самые тени, о которых говорила Риза.

Точнее, я увидела что-то. Не знаю, что. «Тени» – пожалуй, самое точное название для них. Они были быстрыми и размытыми, толком их разглядеть не удавалось. Самое большее, что я смогла разобрать – что они очень похожи на людей. При этом у каждой тени обязательно было отличие, не позволяющее перепутать ее с человеком даже на уровне силуэта: слишком короткие руки, ненормально вытянутая голова, четыре ноги вместо двух…

Эти существа были не просто странными. Они были опасными. В них, в отличие от белых уродцев, которых я видела раньше, чувствовался разум. Они набрасывались на людей, но не убивали их, а утаскивали куда-то. Только Далию не трогали – она, растерянная, испуганная, была не нужна ни своим, ни чужим. Так всегда бывает с предателями.

Я же сначала просто наблюдала, потому что по-другому не получалась. Я не знала, что мне делать, что вообще делают в такой ситуации! Но потом я опомнилась, поняла, что нужно держаться с людьми. Когда напали собаки, я ведь тоже не готовилась, однако справилась. Если мы с Сергеем объединимся, у нас опять что-то получится!

Проверить это я так и не успела, как не успела и добраться до людей. Я подалась вперед – и заметила груду ржавых автомобилей, падающих мне на голову. Но меня не накрыло ими, нет…

Меня бесцеремонно вышвырнуло в мой собственный мир.

8

Поскольку плана Б у меня не было, я решила вернуться к плану А. То есть, достать Сергея Речина. Но второй раз я бы лично к нему не подобралась, не так уж много лохов у него в охране. Поэтому пришлось понадеяться, что он имеет хоть какое-то отношение к собственным соцсетям.