Ведьмино озеро

Ты засыпаешь. Знаешь, я бы мог быть рядом,

Смотреть и упиваться твоим светом,

Я мог бы ночь глядеть, не отрывая взгляда,

Я мог бы проглядеть зиму и лето.

Ты засыпаешь. Знаешь, я все время помню,

Как провожал тебя под лунным теплым небом,

Как обжигался пламенем твоей ладони,

И у окна бродил до самого рассвета.

Ты засыпаешь. Знаю, что не я в твоих мечтаньях,

И не плыву я в мыслях твоих сонных,

Не пригласишь меня на тайное свиданье,

И не прочтешь ты строчек моих томных,

Что пропитались ветхой пылью и тоской,

И подчерк ровный стал даваться кривизной,

Но вспомнишь ли, про обещанья под луной,

Что буду я одним твоим, а ты моей одной.

Ты засыпаешь, и уснув в уютном ложе,

Вдруг силуэт во снах твоих полночных,

Мелькнул, и чем-то на меня он был похожим,

И лишь бы утром не исчез меж дел несрочных.

Пусть хоть во сне тебя забавят мои строки,

Пусть там тебя мои коснутся взгляды.

Я тоже сплю, и сны мои порой глубоки,

И там для наших встреч растаяли преграды.

Ты засыпаешь. Знаешь, я бы мог звездой далекой,

Светить в ночи, чтобы тебе с пути не сбиться,

Чтоб на меня взглянув поймала луч мой одинокий,

И я в ладонях твоих стал безвольной птицей.

Ты засыпаешь… Знаю…

Ведь я с тобою тоже засыпаю…

Часть 3.

1.

— Хари, Хари! — кричал мальчик лет десяти и бежал по старой каменной дорожке вверх по ущелью.

Он был одет в оранжевую накидку, сделавшуюся от грязи темно коричневой. На ногах были протертые сандалии, испачканные запекшейся кровью от ссадин и царапин, полученные от острых придорожных камней и сухих веток. Он бегал тута и обратно ежедневно, приносил провизию, одежду, и был новостным источником. От деревни до храма было около десяти километров, и часто случалось, что мальчик возвращался в храм по темноте. Но сегодня было еще светло и жаркое солнце распускало свои лучи на горных холмах, переливаясь по кронам деревьев. Вдоль дороги спускалась небольшая речушка, хотя в сезон дождей это была мощная и быстрая река, разрушающая на своем пути деревянные мосты. Вода в ней была невероятно чистая, здесь не плавала ни рыба, ни другая живность, ни даже водоросли. Все, что в ней было, так это отполированные временем и водой камни, блестящие под палящим светилом. Мальчик несколько раз переходил реку вброд, сопротивляясь мощному течению на тонких загорелых ногах.

Наконец каменная дорога закончилась и впереди предстояло преодолеть большой подъем по ступенькам, которых насчитывалось чуть больше чем пять сот, примерно, как подняться пешком на здание с двадцати пятью этажами. Он бежал по ним, словно немного подлетая, таким легким казался для него этот подъем со стороны, но на самом деле парень несся из последних сил.

— Хари! Хари! — преодолевая последние ступеньки закричал мальчик и на последней споткнулся, что чуть не пропахал носом сухую утоптанную землю.

Он быстро встал отряхнул пыльные колени и понесся дальше. Бежал он с заплечным мешком, а в руках держал белый конверт. Перед главными вратами остановился и поклонился, что-то нашептывая себе под нос, а потом ворвался во двор и рванул в сторону большого сооружения, где должен был находится адресат этого письма, которое он так страстно пытался вручить. Но вбежав в здание, парень вдруг резко перешел на шаг, хоть и пытался несколько раз немного подбежать. Здесь нужно было соблюдать тишину, и он это прекрасно знал. Он дошел до огромного зала, где сидели монахи и читали книги, это была их библиотека и читальный зал, но того, кто был нужен мальчишке — не было. Тогда он таким же шагом с мелкими перебежками вышел и помчался вокруг здания, во двор. Далеко в конце двора, с самодельной большой метлой, стоял человек со стриженой головой в старой выцветшей от солнца одежде.

— Хари! — крикнул вдруг мальчик, увидев адресата. — Это тебе!

Мужчина понял голову и замер на месте. Он уже очень давно не получал писем и всегда был очень взволнован, когда открывал конверт, потому, что в письме могло быть что угодно. Мальчик передал конверт и уставился на получателя, словно собачка ожидающая вознаграждение. Мужчина молча читал, не произнося не слова.

— Что там, Хари? — не выдержал мальчик.

— Анат! — произнес тот, тыльной стороной протирая прослезившиеся глаза. — Мне нужно вернуться домой.

— Что-то случилось с твоей мамой? — взволновано спросил парень.

— Нет, с мамой все хорошо, просто мне нужно увидеться с одним человеком.

Мальчик был сильно расстроен этой новостью, и это отражалось на его глазах, которые стали поблескивать от наливавшихся слез. Больше всего Анат боялся потерять этого человека, который заменил ему отца.

— Значит ты уедешь. Ах, если бы я знал, что в этом письме, то сжег бы его. — Анат опустил голову.

Мужчина присел и обнял парнишку.

— Анат, дорогой, не говори так, я вернусь, ты не переживай, я тебя не брошу.

— Ты правда вернешься? — глаза мальчишки все еще наливались слезами.

— Как же я теперь без тебя. — парень встал и погладил мальчишку по лысой голове. — Я не был дома семь лет.

— Разве не здесь твой дом? — поинтересовался, недоумевая Анат.

— Конечно, здесь, но там я был рожден, там моя мать.

— Разве учитель не говорит о том, что нужно избавится от привязанностей. — продолжал парнишка.

— Конечно говорит, и прежде чем ехать, я хочу обсудить это с ним.

— Значит если он тебя не отпустит, ты не уедешь?

Мужчина рассмеялся и снова прижал к себе мальчонку.

— Обещаю, что мы расстанемся не на долго. Нас еще ждут большие дела. Ты, кстати, выучил слова, что я тебе задавал?

— Да, можешь проверить. — уверенно ответил Анат, вытирая накатывающиеся слезы.

— Хорошо, перед сном подойдешь, мы немного позанимаемся. А теперь пойдем, нужно найти Учителя. — Мужчина приобнял мальчишку, и они вместе пошли к главному зданию монастыря.

Солнце пряталось за вершинами гор, обливая их ярко-оранжевым светом. Было видно, как лучи стремительно ползли, исчезая за горизонтом, будто солнце тянуло за собой полупрозрачное золотое покрывало. Небо окрасилось алой зарей и с каждой секундой наполняло закат новыми красками. На скамейке, у края вершины сидело два силуэта и молчали, пока солнце не спряталось за высокой горой.

— Учитель, я прошу вас отпустить меня, я должен уехать. — начал Хари.

Учитель положил свою ладонь поверх ладони мужчины.

— Ты же знаешь, что я не могу тебя здесь держать, ты так же знаешь, что за эти годы ты стал очень значим для нас. Но вот, что я скажу тебе. — Учитель сделал небольшую паузу, формулируя свою мысль. — Дорога, которая привела тебя сюда, и дорога по которой ты вернешься обратно в свой дом, это не одна и та же дорога. За эти годы она изменилась, так же изменился и ты. Твои мысли стали другими, твои поступки стали другими, твое отношение к жизни и мировоззрение в корне изменились. И если твое сердце подсказывает, что нужно двигаться дальше, то ты не должен медлить ни секунды, а отправляться в путь. Ты получил те знания и опыт, который должен был, теперь настала пора закрепить свои знания на практике. Ведь ты понимаешь, что жизнь в монастыре и повседневная жизнь в городах, это разные вещи, там другие требования, другие законы, другие люди. Но помни, мы всегда будем рады видеть тебя здесь.

— Спасибо, вам! Только я не покидаю вас, мне нужно на время уехать домой.

Старик ничего не ответил, а похлопал Хари по плечу и уходя неоднозначно улыбнулся.

Прошло три недели, Хари уходил, попрощавшись с монахами и поклонился храму. Сопровождать его отправился Анат, у которого сегодня был выходной. Мальчишка не унимался всю дорогу и просил его рассказать о тех местах от куда он родом. Хари любезно рассказывал ему, одновременно вспоминая и ностальгируя, мужчина был счастлив как никогда, что спустя столько лет он вернется домой. С каждым шагом его сердце начинало биться сильнее, только сейчас он осознал, как сильно скучает по маме. Но больше всего его волновала встреча с давней подругой, которую он так и не смог забыть.

Они подошли к рынку и стали искать транспорт, на котором можно было добраться до аэропорта. Анат эти места знал куда лучше и как маленький мышонок бегал в толпе и расспрашивал торговцев. Вскоре он нашел Хари и рассказал ему хорошую новость.

— Сегодня вечером после закрытия рынка, в город поедет машина. Вон та. — мальчик выглянул и указал пальцем на старый фургон с открытым кузовом, в котором суетились куры. — С водителем я договорился, платить ему ничего не надо, сказал, что с монахов денег не возьмет.

— Не знаю, чтобы я без тебя делал. — Хари призадумался. — Что ж, раз у нас есть еще немного времени, то в честь моего отъезда, я хочу угостить тебя чем-нибудь.

Мальчик и Хари прошли по рынку, мужчина купил ему фруктов и орехов, а также новую обувь. Они отошли недалеко от шумной толпы и уселись на огромные камни.

— Почему ты никогда мне не рассказывал о своей прошлой жизни? — начал Анат. — Где ты жил, чем занимался? Как тебя звали до того, как ты попал в монастырь?

— Алекс. Меня зовут Алекс. Я занимался почти тем же что и здесь, писал, только здесь я пишу переводы, а там различные рассказы.

— Алекс. Какое странное имя. — молвил парень. — А в той стране, от куда ты родом, есть горы?

— Да, но по сравнению с этими горами, те всего лишь холмики. — Алекс улыбнулся.

Анат смотрел на парня и улыбался, представляя себе жизнь в больших городах, о которых знал только по книгам.

— Ты вернешься? — неожиданно спросил мальчик.

— Не сомневайся, у нас с тобой еще много дел. — подбодрил Аната мужчина.

— Ты возьмешь меня с собой в большой мир? — мальчишка посмотрел на парня жалобными глазами.

— Я бы с радостью тебя взял с собой даже теперь, но для того, чтобы попасть туда откуда я родом, тебе нужны документы, а их сделать не так и просто, учитывая, что ты сирота.

— Поможешь мне сделать документы? — спросил, слегка расстроившись, мальчик.

— Конечно. По приезду мы займемся этим вопросом, а пока меня не будет учи слова, самостоятельно, договорились. Ведь теперь ты единственный в храме, кто хоть как-то понимает английский и кое как на нем разговаривает, поэтому не подведи меня.

— Договорились, я буду учить и заниматься еще больше. Ты только возвращайся скорее.

Алекс приобнял паренька и погладил его по плечу. Так они и проболтали почти до самого вечера. Солнце было уже низко, когда грузовик вдруг завел свой мотор. Мальчик и Алекс вскочили и направились к автомобилю. Водитель помахал им руками и улыбнулся, показывая на место рядом с ним, которое было пустым. В кузове теснились еще не менее десяти человек, вместе с клетками в которых сидели куры. У Аната стали блестеть глаза, от скопившихся слезинок, которые вырывались наружу. Алекс присел и обнял мальчишку.

— Я буду скучать по тебе, Анат. — еле сдерживаясь, чтоб не заплакать молвил он.

— Я тоже буду скучать. — мальчик уже не жалел слез, чем ранил сердце Алекса еще сильнее.

Алекс обнял его еще крепче и поцеловал в мокрую от слез щеку.

— Не унывай, я скоро вернусь. — сквозь слезы улыбнулся Алекс и отправился в грузовик.

Мальчик вскочил на камень и стал глядеть, как парень метался между кабиной и кузовом. В кузове были в основном мужчины, но среди них сидела женщина, державшая на руках маленького ребенка. Ее прижимали с двух сторон, с одной молодой человек, с другой полный мужчина с густой черной бородой. Ей явно было не комфортно, и Алекс это заметил. Тогда он открыл дверь грузовика и поздоровался с водителем.

— Я Рашид. — сразу сказал он, как только голова Алекса заглянула в открытую дверь. — Садись, это место для тебя.

Рашид похлопал ладонью по просторному месту для пассажиров.

— Здравствуй Рашид! Меня зовут Хари, я бы хотел уступить это место вон той женщине с маленьким ребенком. Ты не будешь против.

Он поглядел в небольшое заднее окно, взвешивая все за и против, потом недовольно брякнул:

— Ладно, скажи пусть садится, но за это место ей придется заплатить дороже.

— Я оплачу это место для нее. — возразил Алекс.

— Вас там что, учат разбрасываться деньгами? — улыбнувшись молвил он.

— Нет, нас учат поступать разумно. Дорога каменистая, машину будет трясти, особенно кузов, и ребенок, которого она держит на руках, может случайно выпасть. Поэтому я прошу вас назвать сумму, чтобы оплатить это место для нее и ребенка.