С архимагом во главе 2

Я встал, осмотрел комнату, в которую больше не планирую возвращаться… и придумал еще одно дело, буквально на пять минут.

Ключ от комнаты лег на пол передо мной. Я присел в позу лотоса, напитал бао обычный карандаш и принялся выводить на ключе руны. Энергия третьерангового адепта внедрялась в металл. Думаю, руны продержатся минимум пару суток, но мне и пары часов хватит.

Пока я в комнате, изменить печать защиты не слишком сложно: после изменения ключа я подошел к стене и тем же карандашом принялся выводить на ней цепочку рун, которые тоже продержатся не меньше двух часов.

Попутно, занимаясь каллиграфией Каэльских рун, задался вопросом: почему архимаг меня не убил? Вряд ли я один могу добраться до руин древнего города.

Подумав, я решил, что проблема в другом: скорее всего, Апелиус считал мою смерть — единственным способом защитить свои тайны. На момент переселения в новое тело у него не было связей, чтобы проигнорировать или одернуть меня, если я вдруг начну бегать по школе и раскрывать его секреты. А теперь у архимага все продумано, куплено и схвачено, и моя смерть уже необязательный бонус. Если так подумать, то желание архимага послать меня в город довольно логично: фигурка, которую дед считал использованной, появилась на игровой доске. Потрепанная, не доверяющая игроку, но тем не менее, еще способная поучаствовать в партии.

Наконец последняя руна легла на свое место, и я на всякий случай запитал цепочки посильнее.

Все. Можно идти. Сперва на скалу, оставить там вещи, а потом — в столицу. Крюк выйдет небольшим.

Я, конечно, могу остаться на сутки, дать толчок к росту Сада, но мне не хочется. Утренней звездой управляют взрослые ребята, пусть они и занимаются этой проблемой. Оставаться в школе попросту не хотелось, вдобавок здесь есть телепорт, которым можно эти продукты тоннами тягать. Хотя выйдет несоизмеримо дорого, в пересчёте на ингредиенты для телепортаций, но это уже проблемы Утренней звезды.

Дневники я решил оставить здесь, как и книги Иллюра. В последний раз обвел комнату взглядом, вздохнул, вспомнив Эмили, и вышел.

В коридоре по-прежнему сновали новички-неофиты. Я шагнул в сторону, оказавшись на пути одного, идущего с ключом в руке.

— Как тебя зовут?

Пацан примерно моего возраста испуганно уставился на меня.

— Я Равул Кински, господин… мистер…

Ждать, пока неофит придет в себя, я не стал.

— Комнату свою ищешь, да? Я — Нильям Тернер, Равул. Держи, — я всучил пацану свой ключ, ловко выхватив его. — Это теперь твоя комната. А другой ключ тебе не нужен. И — да, будешь впервые входить в комнату, держи ключ при себе, чтобы заклинание настроилось на твою энергетику. Иначе тебе каюк.

* * *

Ниаз кончиками пальцев стыдливо поскреблась в дубовую дверь. По телу ходили волны жара, кожу покалывало, и девушка точно знала, что спустя минут десять халат промокнет от пота. Главное — поговорить с руководителями и уйти до момента, когда это случится.

Девушка шла сюда с желанием поговорить, но перед дверью ее одолела странная робость — даже войти оказалось свыше ее сил. Ниаз еще раз поскреблась, и услышав из-за двери что-то одобрительно, нервно дернула на себя дверную ручку. Не успела она разглядеть кабинет, в который попала впервые в жизни, как сидящий за стоящим посреди помещения столом мужчина неприветливо спросил:

— Тебе чего?

Ниаз растерялась. Минут пятнадцать назад ее попросили прийти именно сюда, и девушка не знала, почему теперь пригласивший ее мужчина ведет себя так грубо. Может, слуга, передавший ей указание прийти в кабинет, был частью розыгрыша? Или должен был передать приглашение кому-то другому, но по ошибке вручил ей? Просто здесь ее точно не ждут.

— Ошиблась дверью? Надо обновить заклинание, лезут всякие…

— Простите, я… Мне сказали, что нужно прийти по поводу наставника, Пау Лимбоса, и я… Простите…

— Стой! — приказал мужчина, когда Ниаз уже ухватилась за ручку двери. — Я тебя еще не отпускал.

Ниаз застыла, не зная, что делать. Мужчина помолчал несколько секунд, наслаждаясь растерянностью девушки, а потом произнес добродушно:

— Да успокойся ты, всё хорошо. Адепт ребенка не обидит. Бери стул, присаживайся напротив.

Девушка быстро выполнила указание.

— Итак… Ниаз, да? Тебе выпала величайшая честь! Директор повелел выдать тебе все зелья, необходимые для скорейшего достижения уровня мага. Причем все зелья будут сбалансированными, высшего качества, из запасников самого Лицеуса Синеборода… — в голосе руководителя скользнула нотка зависти, но Ниаз не обратила на нее внимания.

— Но зачем? — недоуменно спросила девушка, а потом затараторила. — То есть, конечно, я рада, даже счастлива, но почему вдруг такой приказ?..

— Школе нужен друид, Ниаз! — торжественно произнес сотрудник школы. — Тебе предлагают стать магом! Тебя обеспечат техниками развития, выдадут все необходимое для достижения ранга мага, выдадут камни души, ядра души и прочее, что тебе будет нужно для твоих изысканий. Тебе устроят экскурсию к источнику с силой твоего аспекта, чтобы ты скорее прошлась по всем рангам адепта, помогут с медитациями, выдадут любые артефакты, которые понадобятся для роста твоей силы.

— Я не могу быть друидом… — поникла девушка. — Я не знаю почти ничего из того, что знал Пау Лимбос. Вам нужен кто-то другой.

— У нас есть техники и знания, которыми владел ваш наставник. Нам необходим хотя бы адепт третьего ранга, который будет заниматься выращиванием растений, но мы поможем тебе дойти до ранга мага. У школы изрядно истощились запасы: Утренняя звезда сможет прожить без магических растений, а без овощей и фруктов — нет. Ты ведь знаешь, что Лимбос уничтожил сады при прорыве? Так вот, нам нужен человек, который их восстановит и воспитает себе команду. Мы даже готовы выдать тебе право набирать неофитов.

— Неофитов? Адепту?

— Не адепту, а будущему магу! — поднял указательный палец мужчина. — Нужно только подписать вот здесь.

Перед девушкой как по волшебству возник бумажный лист.

— Во-от здесь подпиши, — указал мужчина на графу внизу листа.

— Простите, а можно прочитать?

— Разумеется. Ты же будущий маг, как я могу не дать тебе прочитать контракт, — почему-то с сожалением заметил мужчина и нехотя убрал ладонь с листа.

Ниаз читала внимательно, хоть и съеживалась от ежеминутных понуканий. Наконец девушка спросила:

— Простите, а десять лет работы на школу — обязательны? Можно как-то уменьшить этот срок?

— Ниаз, будь человеком, — раздраженно попросил третьеранговый адепт. — Школа вложит в тебя сотни стартов! Да ты этот контракт еще продлять будешь! За два-три года шагнуть до уровня, о котором ты наверняка даже не мечтала: разве работа на школу в течение десяти лет не стоит того? Да ты проживешь сотни лет, если будешь осторожной в экспериментах, что тебе эти десять лет?

— Но все-же… Такой долгий срок…

Ниаз попыталась посмотреть в глаза собеседника, и сразу же отвела взгляд: вид у школьного руководителя был весьма мрачным. Тот мрачно смотрел на девушку, пока та не передернула плечами и не сказала:

— Ну хорошо…

Поставленная пером закорючка переключила мужчину в добродушное состояние.

— А с знаниями проблем не будет, — сообщил он. — Видишь вон те две коробки за моей спиной? Неси их сюда, ставь на стол.

Девушка сделала требуемое.

— Кроме того, что тебе откроют все разделы библиотеки, здесь лежат все знания, которыми владел Пау Лимбос, — сказал мужчина, кивнув на коробки. — Не думаю, что они полезны для кого-то, кроме друидов, но давай всё же проверим, что в этих книгах, прежде, чем выдавать их тебе. Лимбос не был замечен во всяких запрещенных ритуалах, но на всякий случай узнаем, что тут…

Ниаз оставила при себе мысли, что коробки могли проверить до того, как вручить ей: в конце концов, у руководителя наверняка были другие дела, важнее, чем разговор с перворанговым адептом. А тот факт, что школа не считает превращение людей в дерево "запрещённым ритуалом", изрядно напряг девушку.

Пока мужчина копался в первой коробке, бросая проверенные свитки и книги прямо на пол, Ниаз не знала, что ей делать. Новости, обрушившиеся на нее, казались каким-то обманом, чересчур хорошим шансом для девушки, которая целый год считала себя ни на что не годным неофитом. Стать… магом? Да она два месяца назад уже адептом отчаялась стать!

— Все, с этой закончил, можешь собирать, — протянул мужчина пустую коробку. Ниаз кивнула и принялась аккуратно складывать книги и свитки в коробку. Когда она закончила, мужчина все еще не разобрал вторую коробку. Более того, он остановился на первой же книге.

— Погоди секунду. Сейчас, схожу, узнаю кое что.

Третьеранговый адепт вышел, и через долгие пять минут вернулся без книги, зато с рассеченной губой и красным пятном на скуле.

— Директор сегодня не в духе, — нервно объяснил он, и сплюнул на пол кровь. — Ну, давай продолжим…

* * *

Барон Блай Калон открыл дверь в комнату друга. Из помещения пахнуло спертым воздухом, в котором смешались запахи лекарственных зелий, трав и притираний. А еще — запах немытого тела и прокисшей еды.

Сам виконт Рсаев лежал на кровати, безучастно уставившись в потолок.

— Ты как? — спросил Блай Калон, осторожно переступив порог. Состояние виконта его пугало. Воду друг пил, но к еде не притрагивался больше недели. Мертвенно бледный парень даже не разговаривал ни с кем с момента, когда его, бессознательного, вытянули с битвы.

Вот и сейчас Рсаев не ответил, и даже не посмотрел на барона.

— Я принес тебе еды. Урвал пару булочек с начинкой из ежевичного варенья. Можешь сейчас съесть их, можешь отложить на вечер: хуже они от этого не станут… Ну, я имею в виду, что они и так вкусные, и до вечера дотерпят, не засохнут. Вот сюда положу, на столик. Если захочешь взять — только руку протяни.

Блай Калон еще посидел возле постели, рассказал другу школьные новости, сплетни, передал два черныша, выделенных школой тем, кого искалечило в битве. На покрывало, под которым прятались оторванные по колено ноги виконта, барон старался не смотреть. Но даже без взглядов воспоминания о том жутком дне всплывали в памяти уродливым раздутым утопленником.

Когда Эрама Рсаева зацепило непонятным заклинанием и перекрутило ноги, как в миксере, барон сам вытащил его на себе ближе к барьеру и вручил отряду поддержки. Зелья заживления лились на раны и внутрь виконта более, чем щедро. Правда, сперва пришлось отсечь тот непонятный фарш, который был на месте ног друга. Адепты поддержки быстро остановили кровь, перевязали ноги.

— Прости, парень, целителя убили, — сказал Блай Калону тогда командир лекарской звезды. — Так бы, может, и отрастил он ногу твоему другу сразу, или приживил новую. А теперь уже без вариантов… Ну ничего, закажет протез у Тифона Мясника — он мастер на эти штуки, хоть руку, хоть ногу может оттяпать и протез поставить лучше, чем у него прежняя конечность была. Потому мясником и зовут.

Из отряда благородных остались только Блай Калон, виконт и Ина Райя. И Блай Калон сомневался, что девушка навещает виконта.

— В общем… насчет протезов… — выдавил из себя барон под конец монолога. — Тифон Мясник сказал, бесплатно поставит, когда будешь готов к нему пойти. Ему руководство выдало монеты, ингредиенты, так что он всем бесплатно ставит. А я пойду…

Уже на пороге барон замер: сзади зашелестела одежда. Блай Калон обернулся. Впервые за четыре дня виконт зашевелился на его глазах: высохшая, костлявая ладонь парня дотянулась до графина и сграбастала ручку.

— Давай я помогу, — предложил барон, и не дожидаясь согласия, в два шага дошел до прикроватного столика и налил из графина воду в стакан, который и протянул виконту.

— Как ты думаешь, где был во время битвы Нильям Тернер? — выпив воду, хриплым голосом спросил виконт.

— Кто это? — с удивлением спросил барон.

— Ну, тот парень, который с нами в караване шел. Убил троих здоровяков мечом. Уроки по бою на мечах у меня брал. Мы его еще от случайного распределения спасли, старты дали.

— А, точно… Я уже и забыл о нем. Не знаю, наверное, на другом фланге был.

— Не было его в битве. — уверенно сказал виконт. — Мразь сбежала. Я думаю, Нильям побоялся битвы и покинул школу, поджав хвост.

— И что? — недоумевал барон.

Виконт откинул покрывало, с невеселой ухмылкой осмотрел обрубки ног и совершенно не в тему сказал:

— Позови слуг. Пусть отнесут меня к Мяснику. Кажется, я знаю, ради чего жить.

Глава 23

Пока школа приходила в себя после битвы, занятия приостановили: практики, от магов до лекторов, носились, стараясь в меру возможностей нивелировать последствия битвы. С утра до ночи по коридорам спешно шагали замученные слуги, ухаживающие за ранеными и искалеченными адептами и магами. Зельевары по шестнадцать часов в сутки занимались готовкой мазей, зелий, эликсиров. Свободные адепты сновали по пустыне в поисках трав для эликсиров и монстров, которых можно пустить на мясо. Даже Лицеус Синебород то появлялся в школе, то куда-то исчезал. После второго исчезновения в Сандору прибыл первый продовольственный караван, а на днях директор переместился на портальный круг не один, а в компании третьерангового адепта-целителя. После этого дела тяжелораненых пошли в гору, но не с такой скоростью, как хотелось бы: адепт — не маг, за раз многих не вылечит.

Ночью спали все, кто работал днем. Бодрствовали в основном маги, которым сон не слишком требуется, да патрульные ходили по коридорам и охраняли проход через барьер.

Но были те, кто днем не работал, и на ночь имел свои планы.

Дверь комнаты Адара Каршева открылась совершенно беззвучно, и три одетых в мешковатые черные тряпки практика с замотанными лицами выскользнули из комнаты. Первым шел сам Адар — невысокий, тощий, не отличающийся особой силой, но в разы более злой, чем следующие за ним помощники. Кимар — неофит, сын кузнеца, который только в школе распробовал унижение слабых новичков и понял, насколько приятнее бить других, чем стучать молотом по металлу и получать тумаки от кузнеца. Второй — Озат, три недели назад перешедший на ранг адепта. Паренек не смог принять, что он по рангу выше заводилы и командира: побродил по школе три дня подряд, напился, и пройдя через мясорубку боя, вернулся к хозяину. Адепт обладал телосложением костолома и эмоциями ребенка. Именно этих бугаев Адар как-то привел на переговоры с Нильямом, но тогда они ему ничем не помогли. Сейчас же ситуация другая, и большую часть работы выполнит сам Адар.

— Сейчас в подвалы, там у него комната, — шепотом скомандовал Каршев.

Воображавший себя серым кардиналом неофит, державший в кулаке сотни ниточек теневой школьной жизни, манипулирующий даже некоторыми адептами, как марионетками, две недели назад столкнулся с рыбой гораздо крупнее. Апелиус, дьявольски умный адепт с глазами матерого душегуба, появился непонятно откуда и за неделю — семь жалких дней — своими интригами, бьющими в цель: в сердца, в жадность, в кошелек и в страхи, смог перехватить больше половины связей и контактов. И это только те, о которых знал Адар.

Самое обидное, что Каршев сам сделал адепту документы, сам поспособствовал возвышению практика, а теперь вкушал последствия своего труда, от которых буквально смердило.

Адар не выдержал и решил устранить проблему, которую недооценил поначалу. И теперь надеялся, что проблема не разрослась настолько, что с ней не справятся четыре бомбы из камней души, каждая из которых била разной стихией. В первой бомбе содержался яд, во второй — огонь, остальные содержали крошечные железные шипы и кислоту. Если уж четыре бомбы адепта не угробят, то точно дезориентируют. А потом его, непонимающего не бельмеса, добьет снаряженный артефактами Озат.

А потом все вернется на свои места. Адар снова сможет жить спокойно, не ощущая себя мелкой мышью, примеченной парящим в небе орлом. К тому же, удача на его стороне: Нильям не помешает, его нет в школе.

Троица дошла до лестницы и зашагала вниз по гранитным ступеням, стертым от ног тысяч практиков, которые шоркали своими подошвами по граниту сотни лет подряд.

— План помните? — спросил Адар, обернувшись назад.

— Ага, — подтвердил Озар. Кимар кивнул. Парни нервничают, но винить их в этом нельзя — у Адара самого поджилки подрагивают.

— Идем до комнаты или склада — не важно, где он там обитает, — счел нужным напомнить неофит, — Потом вы открываете дверь, я бросаю внутрь бомбы. После взрыва быстро проверяем помещение: если бомбы его убили — разбегаемся, а если не убили, Озар добивает, и сбегаем. Вы уходите в подвальную комнату двести сорок, по западной лестнице, я ухожу… иначе. Ни в коем случае не бегите наверх, и не промахнитесь мимо двухсот сороковой! Если увидете кого-то, как договаривались, говорите, что услышали взрывы и искали кого-то из патрульных, чтобы сообщить о них.

Сам Адар имел расширенную версию плана, с семью вариантами, два из которых включали в себя пожертвование подчиненными, чтобы они, одетые в странные тряпки, никому не попались. Но приятелям, по очевидным причинам, о таком не расскажешь.

До комнаты-склада осталось семьдесят метров. Адар вытер о балахон вспотевшие дрожащие пальцы, остановился и оглянулся на команду костоломов.

Кимар шел рядом, и по инерции сделал пару шагов вперед. Озар же замер в пяти метрах.

— Чего стоишь? — тихо спросил Адар, обернувшись к подчиненному. Кимар, как и должно, встал за спиной, контролируя пустой коридор.

— А нам обязательно убивать Апелиуса? Ну, прям надо, да?

Неофит тяжко вздохнул и подавил ругательство. Как он и опасался, в самый важный момент подчиненный затроил, и теперь его нужно успокаивать и убеждать. Даже странно: это не первое кровавое дело, да и в битве у барьера адепт участвовал, а ведет себя как девочка — недотрога, которой предложили наедине чай попить.

— От этого зависит наша жизнь в школе, — шепнул Адар, — Апелиус не даст нам покоя! Он не трогает нас только потому, что у него времени на это нет!

— Он не такой плохой, как ты думаешь, — набычился Озар.

— Откуда ты знаешь, какой он? — зашипел Адар.

— Ну, мы с ним говорили… Он нас нашел, просто поговорил. Обещал сестренке моей помочь, если мы его трогать не будем.

Адар хотел было спросить, когда они встречались, но не успел: в виске вспыхнула боль, и Адар осознал себя лежащим на каменном полу. Голова раскалывалась от пульсирующей боли.

Неофит заворочался, неловко пошевелил ватными руками и ногами. Щиколотки и кисти связаны… Проклятье!