Бумага и огонь

– Не сомневаюсь, – на щеках у нее появились ямочки, когда она очаровательно улыбнулась, молча над ним насмехаясь. – И ты хочешь, чтобы я этим занялась?

– Осторожно. Халила, я серьезно: осторожно.

– Разумеется, я понимаю, как это рискованно. – Она сделала паузу, а потом снова села ближе к Джессу, сложив руки на коленях. – Джесс… Проведя последние несколько месяцев здесь, в маяке, до меня дошли… тревожные новости насчет профессора Вульфа. Что он сам не свой или даже…

– Что ему не хватает парочки книг до полной Библиотеки? – закончил за нее Джесс, в ответ на что Халила кивнула. – Это правда, он пережил жуткие вещи до того, как мы с ним познакомились, и они оставили шрамы у него на душе. Однако я не считаю, что его рассудок сломлен настолько, что его не спасти, и уверен, что мы можем на него рассчитывать. Все становится на свои места. Томас обладал – обладает – слишком большим талантом, чтобы Библиотека вот так просто от него отказалась. Его захотят использовать. Разве это не разумно?

– Может быть, – сказала Халила. – Или же мы просто не можем поверить, что кто-то способен уничтожить такой талант. Такого… такого хорошего человека, как Томас. – Когда она это произнесла, ее прекрасная улыбка снова исчезла, и Джессу было больно видеть ее печаль.

– У нас есть лишь два варианта, – сказал он. – Мы можем поверить в то, что он мертв, или же поверить в то, что он жив. Верить в то, что он мертв, безопаснее, но…

– Но так жестоко, – прошептала она. – Что, если он жив? Страдает? Ждет, что мы придем к нему на помощь, а мы не приходим?

Джесс кивнул. Он не мог постоянно не думать о том, что Томас Шрайбер сейчас где-то ждет и надеется, что друзья спасут его.

– Именно поэтому я не могу просто оставить все как есть, Халила, и неважно, ждет ли нас ловушка или нет, – сказал Джесс. – Я просто не могу все забыть и жить дальше. И я не стану тебя просить ни о чем помимо этого небольшого поиска…

– Не будь дураком, – прервала его Халила, и улыбка снова появилась у нее на губах, на этот раз куда более уверенная – и более хитрая, – чем раньше. – Ну разумеется, я сделаю все, что в моих силах. Это единственное верное решение. Однако может потребоваться время. Я говорю так не потому, что боюсь рисковать, а потому что, если совершу какую-нибудь ошибку, меня могут увести лишь дальше от необходимой информации. Нужно все сделать медленно, ради нас всех. Однако, когда придет время вызволить Томаса, Джесс, я отправлюсь с тобой, конечно же. Тебе не нужно даже просить меня об этом.

У Джесса в груди все сдавливало от напряжения и стресса, а теперь он вдруг почувствовал, как это напряжение ослабевает, сменяясь волной облегчения. Однако потом его охватило другое неприятное чувство. Тревога.

– Я не шучу, будь очень осторожна, – повторил он. – Томас… Я не хочу рассказывать тебе, почему его задержали, эта информация подвергнет тебя лишь большей опасности. Однако Библиотека сделает все, чтобы скрыть ото всех то, что он изобрел. Я не хочу, чтобы и ты тоже оказалась где-нибудь в темнице, оказалась…

– Арестована? – закончила фразу за него Халила, выгнув брови. – Да, я бы тоже хотела избежать подобного. Не уверена, что я поведу себя смело.

Джесс в этом сомневался. Душа у Халилы была как алмаз: сильная, яркая, без единой царапины. Однако даже алмаз может разбиться, и Джесс не хотел стать причиной столь жуткого события.

– Я серьезно, – снова сказал Джесс. – Никому не доверяй. Вчера кто-то пытался убить профессора Вульфа, и им было плевать, кто может случайно погибнуть вместе с ним. Как тогда, когда мы были всего лишь студентами.

– Кто-то? – переспросила Халила и едва заметно наклонила голову. – Джесс. Не обращайся со мной, как с идиоткой. Мы оба прекрасно знаем, кто стоит за всем этим.

– Архивариус, – произнес он. – Вряд ли, конечно, нам когда-либо удастся это доказать. У него наверняка целая сеть марионеток, от которых он без угрызений совести готов избавиться, если что, и уже оборвал ниточки некоторым из них, которые могли вывести на него.

Халила молчала несколько долгих мгновений, глядя на вид за окном – на возвышающуюся пирамиду серапеума, как понял Джесс, золотая верхушка которой сверкала в лучах восхода, словно второе солнце.

– Какая трагедия, – произнесла наконец-то она. – Великая библиотека должна была быть светом, возвышающимся над тьмой. Однако мы сбились с пути. Мы бродим во мраке. Пора это изменить.

«Пора это изменить». – Морган говорила то же самое снова и снова, и Джесс буквально услышал ее разочарование, отдающееся эхом в голосе Халилы.

– Что ж, если что-то и пора изменить, – сказал Джесс, – именно мы должны сделать все, чтобы это произошло.

– Потому что революция редко начинается с тех, кто стоит у власти. – Халила опять повернулась к Джессу, и ее уверенная улыбка снова украсила ее губы. – Да. Я читала историю. Однако нам незачем говорить абстрактно и философствовать, Джесс. Как дела у тебя самого? Это нечестно, что твои знания и таланты пропадают в казармах. Ты достоин куда большего!

Джесс усмехнулся.

– У меня все хорошо, – сказал он. – Ты меня знаешь. Я всегда выживаю.

– Ты не должен просто выживать!

– Говорят, страдания делают нас сильнее, – ответил Джесс. – Глен оказалась отличным руководителем, кстати. Она быстро поднимется по службе. Я не сомневаюсь.

– А ты?

Джесс, не сдержавшись, засмеялся:

– Нет, спасибо.

– Хотелось бы мне знать способ вернуть тебя сюда. Мне кажется, ты скучаешь по этому. – Она указала на свой кабинет. Тот выглядел простенько: рабочий стол, полки, бланки. Несколько бесценных подлинных книг аккуратно стояли за стеклом. Взгляд Джесса замер на книгах, и он тут же почувствовал кое-что: тоску. Ему захотелось взять книги в руки, ощутить текстуру переплетов, почувствовать запах страниц. С помощью книг можно было делиться мыслями, делиться тем, что на душе друг у друга, невзирая на время и пространство.

Джесс и правда скучал по всему этому. Отчаянно скучал.

– Я в порядке, говорю же тебе. Как Дарио? Вы двое… до сих пор друзья?

Халила пожала плечами.

– Дарио – надменная задница.

– Значит, вы до сих пор общаетесь.

В ответ на это Халила, не стесняясь, рассмеялась, и Джесс был рад видеть радость на ее лице.

– Мы понимаем друг друга, – сказала она. А потом моргнула, и радость исчезла с ее лица. – Кстати, раз уж речь зашла о понимании… Ты слышал что-нибудь о Морган?

Джесс не хотел врать Халиле снова, но все-таки соврал. Это ведь была ложь ради защиты Морган, если уж на то пошло.

– Морган вряд ли удастся когда-нибудь покинуть стены Железной башни, – сказал он. – Ты отлично об этом знаешь. – «И все из-за меня. Она могла бы сбежать. Может быть, ей бы удалось».

– Мне так жаль. Я знаю… – Халила сделала паузу, кажется, пытаясь подыскать нужные слова. – Я знаю, как она была важна для тебя, хоть ты и пытаешься это скрыть.

Джесс ничего не ответил. Сочувствие, которым был наполнен голос Халилы, заставил Джесса чувствовать себя еще хуже, как будто то, что он сказал, было правдой. И быть может, это и было правдой вопреки всему, во что ему хотелось верить. Морган может навсегда остаться для него лишь словами, появляющимися на страницах его кодекса, точно как те подлинные книги, скрытые за стеклом.

– Джесс, – Халила выдернула его из размышлений, – помнишь, что говорил нам профессор Вульф? «Все возможно. Невозможное занимает лишь больше времени».

– Глупое высказывание.

– Однако на удивление верное. Как мне с тобой связаться? Не через кодекс, полагаю.

– Бумажное сообщение, – сказал он. – Но не пиши ничего, что не должен знать архивариус. И передавай записки только с теми, кому ты полностью доверяешь. Больше ни с кем.

– Я скучала по тебе. Мы наконец-то можем снова стать друзьями. Я так сильно скучала по тебе, Джесс. – Она снова заключила его в свои объятия, и Джесс обнял ее в ответ. Каким-то невероятным образом дружба с ней, Дарио, Глен, Морган и Томасом… стала для него куда важнее, чем дружба с братом-близнецом, которого он знал с рождения. «Я подвел Морган, – подумал Джесс. – Но их не подвел. И в этот раз не подведу». – Хочешь, чтобы я рассказала Дарио про Томаса?

– Нет. Я сам расскажу. Он здесь? В маяке?

– Да, он тремя этажами ниже, в офисе профессора Пракеш. Работает в качестве ее помощника. Собираешься его навестить?

– Это тебя удивляет?

– Немного. Буду честна, никогда бы не подумала, что вы двое будете ходить друг к другу в гости, как два разумных взрослых человека. Расскажи ему. Он захочет помочь так же, как и я. – Халила похлопала Джесса по щеке, почти что как матушка. – Вы двое так похожи.

– О-о, так теперь, получается, я тоже надменная задница?

– Ну разумеется, – ответила Халила и улыбнулась достаточно широко, чтобы ямочки на щеках появились снова. – Чертовски умен, безумно смел. Мой любимый типаж. А теперь унеси половину этих пирожных, пока я не съела все и у меня не заболел от них живот!

Джесс забрал почти все коробки с собой и спустился по лестнице на три этажа вниз. Он никогда не слышал о профессоре Пракеш, однако ее офис занимал немало места, и когда Джесс звякнул в колокольчик, то удивился, увидев, что дверь ему открыл не Дарио, а пожилая женщина в ярко-розовом сари[13] с золотой окантовкой, виднеющейся под ее черной профессорской мантией.

– Профессор Пракеш? – спросил он и вежливо поклонился. Она улыбнулась в ответ и едва заметено кивнула. – Пожалуйста, простите за беспокойство. Вы любите миндальные пирожные?

Профессор внимательно всматривалась в лицо Джесса, когда он говорил, и, к его изумлению, начала быстро жестикулировать руками в ответ. Джесс узнал язык, хотя и не говорил на нем: язык жестов. Он попытался изобразить недоумение так, чтобы не показаться глупым, и, видимо, ему это не удалось, потому что профессор вздохнула и хлопнула в ладоши.

Как будто появившись из ниоткуда, Дарио Сантьяго выглянул из соседнего кабинета. Он вскинул брови, когда увидел на пороге Джесса с коробками. Пока профессор Пракеш повторяла жесты, Дарио внимательно смотрел, а затем произнес:

– Профессор Пракеш говорит: «Юноша, вы зря тратите на меня свое очарование, однако пирожные мне пригодятся. А вы?..»

Джесс был достаточно сообразителен, чтобы в ответ обратиться к профессору, а не к ее переводчику, и снова поклонился.

– Меня зовут Джесс Брайтвелл, я солдат библиотечного полка. Для меня большая честь с вами познакомиться.

Дарио молча ждал, пока Джесс все скажет, а профессор ему снова ответит, а затем опять перевел:

– «Это только потому, что вы еще меня не знаете. Входите. Я полагаю, вы здесь для того, чтобы поговорить с моим рассерженным юным помощником». – Дарио рассмеялся. – Она имеет в виду меня.

– Именно поэтому, профессор. Спасибо.

Пракеш снова ответила жестами:

– Возможно, вам придется выкапывать его из груды заданий, которые я дала ему сегодня утром. Постарайтесь не слушать его жалобы. – Она потянулась к коробкам, что, очевидно, означало конец их беседы. Затем профессор нетерпеливо вернулась к своему рабочему столу, оставив Дарио с Джессом одних. Джесс воспользовался моментом, чтобы рассмотреть офис профессора получше. Если комната Халилы состояла из стопок бумаг и книг, то здесь явно царил порядок, наведенный давно, поверх которого словно навели новый порядок. Вдоль стен висели меловые доски, исписанные заметками и вычислениями, которые сделали аккуратным почерком, а кое-что было записано округлыми буквами на языке, который Джесс не узнал. В офисе создавалась на удивление спокойная атмосфера, а что еще лучше, все окутывал запах бумажных книг. «Мне хочется здесь просто раствориться», – подумал Джесс. Он ощущал себя в этом месте как… дома.

Дарио сделал нетерпеливый жест рукой, призывая Джесса следовать за ним, и они покинули главный кабинет. Дарио подвел Джесса к двери кабинета слева, вошел, уселся за стол и откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки.

– И чего ты тут забыл, Брайтвелл? – поинтересовался Дарио. В отличие от Халилы Дарио очень даже изменился. Он стал более мускулистым и отрастил бородку в испанском стиле, которая делала его старше. Может, даже мудрее. Да и волосы у него теперь были длиннее.

Однако поведение никак не изменилось.

– Вижу, ты по мне скучал.

Дарио недоверчиво на него посмотрел.

– А ты куда-то уходил? Боже мой. Как быстро летит время, когда тебя нет поблизости.

Джесс сел за стол напротив Дарио.

– Ты все такой же очаровательный, – сказал он. – Уже за это я не стану делиться с тобой пирожными. – Казалось странным и в то же время приятно привычным вести теперь их типичные презрительные беседы вместо того, чтобы обсуждать новости касательно Томаса, так что Джесс продолжил: – Не знал, что ты владеешь языком жестов.

– Моя младшая сестра родилась глухой, – сказал Дарио, что удивило Джесса до глубины души. Во-первых, удивляло то, что у Дарио есть сестра, а во-вторых, что он сделал все, чтобы иметь возможность общаться с ней. – Это было одной из причин, из-за которой меня назначили в помощники Пракеш, не считая того, что я такой красивый и очаровательный.

– Что ж, получается, ты всем доволен?

– Доволен, насколько это возможно. Профессор просто чудо. Я каждый день узнаю что-то новое. – Выражение лица Дарио изменилось, став вдруг серьезным, и он подался вперед, уставившись на Джесса. – Почему меня не покидает чувство, что ты пришел, чтобы все испортить?

Джесс постарался изложить все кратко, даже приукрасить. Лицо Дарио превратилось в безэмоциональную маску, пока он слушал Джесса, а глаза сузились и помрачнели. Он больше не улыбался. Не пытался шутить.

– Итак, – сказал Дарио, когда Джесс рассказал все, что знал сам, – мы отправляемся за Томасом. Когда?

В этот момент Джессу Дарио очень нравился.

– Пока не знаю. Держись с Халилой, я сообщу через нее. Помогу с поисками.

– Если нужно будет кого-нибудь допросить, дай знать. Я помогу.

– Имеешь в виду, что будешь держать, пока я бью?

– Нет, – ответил Дарио. – Ты будешь держать, пока я выдавлю всю правду. За Томаса.

– Я и не думал, что тебе…

– Он так нравился? – Дарио отмахнулся. – Он один из нас.

Как просто и в то же самое время искренне это прозвучало. Джесс кивнул.

– Дарио, – добавил он, – будь осторожен. Держи ухо востро.

– А кинжал острее? Да, трубочист, я умею думать. И понимаю, с чем мы тут имеем дело. – Дарио положил перед собой листок бумаги и взял в руки ручку. У него дрожали пальцы. Он положил ручку и размял руку, точно та затекла. – Что-то еще?

– Попробуй пирожные. – Джесс уже открыл дверь и собирался уходить, когда Дарио его тихо окликнул.

– Джесс. – Он редко называл его по имени. – Думаешь, ему причиняют боль?

– Да, – ответил Джесс. – И думаю, ему продолжат причинять боль, пока мы не спасем его. Так что давай его спасем.

Джесс закрыл за собой дверь, вежливо попрощался с профессором Пракеш – этот жест он, по крайней мере, знал – и отправился вниз по лестнице. Он уже наполовину спустился, когда в кармане опять зазвенел кодекс, привлекая внимание, и Джесс остановился посреди лестницы, чтобы открыть книгу и проверить оповещение, пока люди недовольно его огибали на ступеньках.

Сообщение пришло от Глен и было написано угловатым, нетерпеливым почерком. «Тащи свою задницу обратно в казарму, пока кто-нибудь не заметил, что тебя нет. СЕЙЧАС ЖЕ». Последнее было подчеркнуто злой черной чертой. Джесс буквально почувствовал гнев и беспокойство, веявшие от страницы.

Он достал стилус и ответил: «Уже иду».

Записки

Текст трактата Герона Александрийского, повествующего об использовании механических стражей на службе у Великой библиотеки, написанного во втором веке существования Великой библиотеки в ответ на незначительный ущерб, нанесенный александрийскому серапеуму вандалами

…А что касается механических стражей, то я не вижу причин, по которым такие приспособления не могут использоваться для отпугивания злодеев, стремящихся нанести ущерб территории Великой библиотеки, а также музеям, университетам и зоопаркам. Еще было бы забавно сконструировать эти механизмы в образе созданий как знакомых, так и сказочных для нас. Львы издавна считались благородными животными, обладающими огромной силой и жестокостью; я полагаю, механический лев отпугнет любого посредственного вандала, ищущего легкой добычи, а также львы будут отлично отражать идеи Библиотеки.

Подобным образом можно использовать сфинксов, ибо эти мудрые легендарные создания являются символом монаршей власти и силы. Если позабавиться, можно создать и механических змеев, которые будут красться среди колонн, а стражи в виде коней могли бы в один прекрасный день носить наших солдат на сражения. Только подумайте, сколько открывается возможностей!

Настоящим я даю начало новому разделу исследований, связанных с данным вопросом, и ставлю целью развитие подобных методов обороны Великой библиотеки и всех, кто понимает и поддерживает нашу благородную цель. Разумеется, все это необходимо будет проводить втайне. Такие устройства не могут быть использованы, если их внутреннее строение и работа станут достоянием общественности.

Да благословят наши старания боги, да прогонит свет тьму.

Глава пятая