Леди Каладана

Но теперь придется делать это без Джессики, она исчезнет из его жизни навсегда. Их отношения разрушены безвозвратно; Бинэ Гессерит формально отозвал ее на Уаллах IX. Лето не знал, доведется ли ему еще хотя бы раз встретиться с Джессикой, поговорить с ней.

Отделение молодцеватых солдат маршем двигались к фрегату Атрейдеса. Они походили на дворцовых гвардейцев, но на самом деле представляли собой контрактный эскорт, заказанный Кониером, чтобы герцог произвел впечатление. Знаменосцы несли красно-золотой стяг со львом дома Коррино и черно-зеленое знамя Дома Атрейдесов с ястребом. Один солдат зычно крикнул:

– Кайтэйн приветствует герцога Каладана!

Двенадцать солдат в форме одновременно церемониально поклонились, выказав формальное, отлично отработанное уважение. На посадочной зоне Лето рассмотрел множество пассажирских челноков и частных фрегатов благородных семейств. Все они прилетели сюда тем же лайнером, что и герцог Лето. Приветствовали аристократов такие же наемные почетные караулы.

Когда вся свита покинула борт фрегата, Лето откинул назад темные волосы и гордо вскинул голову. Герцог, с его орлиным носом и мощным подбородком, имел потрясающий профиль. Возвысив голос, он скомандовал наемному караулу: «Проводите меня во дворец для встречи с Императором Шаддамом!» Лето и сам не знал, состоится ли эта встреча, да и надменный тон был ему несвойственен и неприятен, но затянутые в мундиры солдаты караула вытянулись в струнку и выполнили приказ. Слугам предстояло самостоятельно доставить багаж в забронированные апартаменты.

Герцог подумал о своем четырнадцатилетнем сыне Поле, о наследнике, пусть даже он, сын наложницы, по праву не может претендовать на полезный династический союз. Но Лето решил, что не станет играть в брачные игры. Единственная его попытка такого рода закончилась кровопролитием и трагедией на брачной церемонии, и Лето поклялся, что никогда больше не подвергнет семью подобному испытанию. Свою семью.

Сколь многое поменялось за это время.

Лето сменил тактику и решил найти для Пола подходящую невесту, но здесь его ждало неприятно удивившее открытие: оказалось, что некоторые аристократы не считают Дом Атрейдесов достаточно важным и влиятельным, чтобы породниться с ним. У Лето потемнело лицо от гнева, когда он вспомнил, как герцог Фаусто Верден посмеялся над идеей брака его дочери с Полом Атрейдесом.

Но если ему будет сопутствовать успех в нынешней миссии в Кайтэйне, то, наверное, и в этом отношении многое изменится.

Войдя на территорию императорского дворца, Лето убедился, что он – всего лишь один из сотен таких же важных визитеров. Эскорт провел его в обширный главный вестибюль и оставил там – почетный караул выполнил свою задачу. Герцог вдруг ощутил себя потерянным лепестком одного из бесчисленного множества цветов широкого горного луга. В суете императорского двора герцог не привлекал ничьего внимания.

Вдруг совсем рядом раздался знакомый голос:

– А‑ах-х, хм-м-м, мой дорогой герцог Лето, я так надеялся, что смогу перехватить вас здесь!

Лето обернулся и увидел худощавого темноволосого мужчину с узким лицом, большими глазами и скошенным подбородком. Черно-пурпурное одеяние и инсигнии говорили о важности этого человека в придворной иерархии.

– Позвольте приветствовать вас! Я помогу, чем смогу.

Лето наконец узнал его и сдержанно поклонился.

– Граф Фенринг, я высоко ценю ваш благородный жест. – Лето помолчал, думая, как использовать неожиданную возможность. – Наверное, вы и в самом деле можете помочь мне на Кайтэйне.

Хасимир Фенринг являлся одним из ближайших друзей императора и его советником. Официально он занимал пост министра по операциям со специей на Арракисе, но много времени проводил и во дворце, участвуя во всех придворных интригах. Определенно он мог бы стать могущественным союзником Лето, но этот человек был непредсказуем для всех, исключая Шаддама. Герцог не имел никаких оснований считать его надежным союзником.

Граф еще раз поклонился.

– Ни Падишах-Император, ни я никогда не забудем, что именно вы спасли нас от того безумца на Оторио. Мы избежали гибели только благодаря вашему предупреждению, и я уверен, что Шаддам определенно не откажет вам в ваших просьбах.

– Благодарю. Я прибыл на Кайтэйн, чтобы попытаться изменить отношение к дому Атрейдесов, добиться большего уважения к нему.

Лето перевел дух, стараясь сдержать раздражение.

– Большего уважения? – переспросил Фенринг, удивленно вскинув брови.

Несмотря на шум и суету, царившие в огромном приемном фойе, Лето заметил темную накидку ордена Бинэ Гессерит и похолодел, поняв, что это Преподобная Мать Мохайем, императорская Вещающая Истину. Она незаметно подошла ближе и теперь могла слышать разговор Лето и Фенринга. Рана, нанесенная им с Джессикой Орденом сестер, еще не зажила. Лето переместился, поворачиваясь спиной к Мохайем.

– Прошу прощения за мой резкий тон, граф Фенринг. Недавно мне было нанесено личное оскорбление одним благородным домом, и я сильно расстроен.

Он расправил плечи и поправил черно-зеленое кепи.

Фенринг делал вид, что не замечает преподобную мать.

– Ваше семейство оскорбили? Ах-х-х, так значит, речь идет о мести?

Эта мысль поразила Лето и заставила насторожиться. Герцог Верден на самом деле унизил и его, и его сына, но герцог не собирался устраивать из-за этого кровавую междоусобицу.

– Нет, цель моего приезда иная. Очевидно, что герцог Верден не считает моего сына достойным его дочери и не думает, что дом Атрейдесов является важным членом Ландсраада. Я прибыл сюда, чтобы, если это возможно, расширить мои владения и влияние, надеясь изменить столь неверное впечатление.

– Ах-х-х, да, м-м… – Губы Фенринга сложились в улыбку. – Обычно благородные семейства действуют исподволь и интригуют ради большего влияния, но вы так прямолинейны! Мне это нравится. Наверное, я смогу помочь вам, герцог Лето. Я обладаю определенным весом, и конечно, Император прислушивается ко мне. – Он усмехнулся и выдал тайну. – Но я бы не стал сильно переживать из-за герцога Вердена!

Краем глаза Лето заметил, что Вещающая Истину подошла еще ближе. Он спросил:

– Почему так?

Фенринг снова вскинул брови.

– Ах-х, потому что Дом Верденов уничтожен. Герцог оказался бунтовщиком и изменником, членом мятежного Союза Благородных. Император Шаддам наказал его, и теперь вся его семья мертва.

Лето с трудом перевел дыхание. Такого он не ожидал.

Вечером того же дня в личных покоях для размышлений Шаддама – где, впрочем, он мало размышлял – Фенринг поведал Императору сказанное герцогом Лето о цели посещения Кайтэйна.

Императрица Ариката, обладающая волосами цвета воронова крыла, огромными глазами и чувственными губами, вертела Шаддамом, как хотела. Она стояла в дверях, намереваясь присутствовать при разговоре, но Фенринг бросил в ее сторону нетерпеливый взгляд. Он еще не решил, союзник она или противник.

Шаддам сидел в шезлонге, облаченный в полевую форму, украшенную таким обильным золотым шитьем, что одежда едва ли была удобной. Он жестом приказал Арикате уйти.

– Оставь нас, любовь моя, нам надо обсудить важные вещи. Потом я расскажу тебе все, что сочту нужным.

Фенринг очень внимательно смотрел на императрицу, и от его взгляда не укрылся румянец, выступивший на щеках Арикаты, перед тем как она сдержанно поклонилась и выскользнула за дверь.

Когда она ушла, Шаддам заговорил.

– Итак, мой кузен Лето наконец заинтересовался властью, которую мог бы заполучить уже давно. Бросим ли мы ему это вознаграждение за то, что он сделал для нас на Оторио? – Он провел пальцем по губам. – Это станет уроком для остальных членов Ландсраада.

– Домогаться власти не в его характере, – заметил Фенринг. – Нет ли у него другой, скрытой цели? Может, он тоже вовлечен в деятельность Союза Благородных? Лето Атрейдес из тех аристократов, которых мятежники с удовольствием заполучили бы в свои ряды.

Шаддам недоверчиво ухмыльнулся.

– Лето Атрейдес? Мятежник и изменник?

Преподобная мать Мохайем внимательно слушала, дожидаясь своей очереди высказаться. Теперь она заговорила.

– Я наблюдала за поведением Лето и могу свидетельствовать, что его искренне потрясло известие о судьбе герцога Вердена. Я изучила выражение его лица, напряжение мимических мышц, прислушалась к тональности голоса. Он проявил непритворную антипатию. Если Фаусто Верден участвовал в заговоре, то Лето явно не считал его своим союзником.

– Я тоже имел невысокое мнение о Вердене, – согласился Шаддам. – Трудно было относиться к нему хорошо. – Император рассмеялся. – Но великодушный и благородный герцог Лето? Мне всегда хотелось, чтобы этот человек проявил больше амбиций и выказал темные стороны своей натуры. Тогда я бы смог лучше его понять.

– Это сделало бы его более человечным, – согласилась Мохайем. – Теперь, когда он лишился наложницы, у него появится время подумать о других приоритетах.

Фенринг почесал переносицу.

– Может, он просто искусно скрывает свою подлинную сущность, хм-м-м?

Мохайем на мгновение задумалась и покачала головой.

– Нет, он прям, откровенен и искренен.

* * *

Опасность, которую, по нашему мнению, представляет для нас противник, пропорциональна страху, какой он нам внушает.

Учебный устав корпуса сардаукаров

Имперские боевые корабли с красно-золотым гербом Коррино приблизились к планете Элегия. Эти суда не составляли эскорт дипломатической миссии; они прибыли для устрашающей демонстрации силы. Сардаукарам предстояло гарантировать сотрудничество планетарного правителя и добиться выдачи государственного преступника Якссона Ару.

Правда, полковник-баши Джопати Колона сильно сомневался, что террорист действительно укрылся на Элегии, но Шаддам стремительно и беспощадно реагировал на любое известие, пусть даже основанное на слухах и домыслах. В космопорте Элегии приземлились десять военных транспортов с сотнями воинов под командой Колоны. Садились они без предъявления маршрута и не запрашивая разрешения местных диспетчеров. Корабли сардаукаров просто потребовали от коммерческих судов убраться с дороги. Колона не столько отдавал приказы, сколько следил, чтобы его желания исполнялись с убийственной неотвратимостью.

По пути к планете, после десантирования с боевых фрегатов, полковник-баши потребовал, чтобы виконт Джандро Тулл лично встретил его корабли в космопорте. Туллу надлежало изыскать способ немедленно явиться в космопорт и оказать всякое возможное содействие прибывшим сардаукарам. Ответственность за все последствия неисполнения этого требования возлагалась на виконта.

Как только десять транспортных судов приземлились и открыли люки, из них высыпали солдаты и начали действовать по жесткому сценарию, усвоенному в ходе постоянных многолетних тренировок. Орудия кораблей, способные испепелить космопорт по первому приказу командира, привели в боевую готовность, артиллеристы отслеживали цели.

Колона вышел из судна и некоторое время привыкал к тусклому свету здешнего солнца. Он несколько раз глубоко вдохнул отдававший странным запахом воздух, напоенный ароматом лишайниковых лесов, которыми славилась Элегия, и двинулся вперед, чтобы перейти к делу, ради которого сюда прибыл.

Как и ожидалось, виконт Тулл не замедлил явиться для встречи. Правитель даже умудрился приготовить на краю летного поля трибуну, украшенную пестрыми лентами. Он попытался представить дело так, словно сардаукары вломились на его планету, чтобы устроить своего рода парад.

Будучи сардаукаром, прошедшим основательную подготовку в школе на Салузе Секундус, Колона сохранял повышенную бдительность и готовность к любой угрозе. Он, словно в прицел лазерного ружья, внимательно рассматривал виконта.

Джандро Тулл стоял на высокой трибуне, одетый в блестящую одежду, сотканную из особого Элегийского лишайника с вершин скалистых гор. Светлые волосы виконта падали на плечи, обрамляя худощавое красивое лицо аристократа. Улыбался он вынужденно, но, казалось, вполне искренне. Тулл выпрямился, когда к нему подошел Колона, одетый в форму, отличавшуюся поистине военным изяществом. Отутюженные до остроты складки можно было использовать как оружие.

Колону и его охрану в количестве тридцати солдат защищали индивидуальные силовые щиты. Солдаты вооружились длинными клинками и короткими кинжалами, острыми крюками и метательными ножами. Джандро Тулла сопровождали лишь советники, одетые так же, как сам виконт; они заметно волновались, надеясь не спровоцировать ухудшение ситуации. Отлично, как раз на это и рассчитывал Джопати Колона.

На лице виконта не дрогнул ни один мускул, и это мужественное поведение произвело должное впечатление на сардаукара.

– Чем мы обязаны столь неожиданной чести, полковник-баши?

Колона ответил столь же официально и вежливо:

– Падишах-Император прислал нас для расследования тревожных сообщений о преступнике Якссоне Ару, которого якобы видели на Элегии. Я здесь, чтобы выяснить, действительно ли мятежное движение заразило и вашу планету.

Тулл не дрогнул.

– Где вы слышали этот вздор?

– Я не уполномочен раскрывать источники разведданных, милорд.

На самом деле Колона понятия не имел, откуда взялись эти сведения, но зато он знал, что Шаддаму теперь повсюду чудились заговорщики. Подозрение являлось достаточным поводом для расследования, и офицер Колона просто выполнял приказ.

– Я с радостью обсудил бы это подробнее. – Тулл сдержанно поклонился. – Позвольте пригласить вас в замок. Я угощу вас превосходным обедом, а вы ознакомите меня с уликами, которые есть у Императора против меня. Я верный подданный Императора и не намерен ничего скрывать.

Это приглашение сильно смутило Колону; да что там, он просто опешил.

– Я здесь не ради светских визитов, сэр. Это должно быть вам очевидно.

В голосе виконта зазвучали стальные нотки.

– Я не слепой и не глупец, полковник-баши. Я знаю, что ваши сардаукары уже уничтожили дом Верденов на Дроссе, а теперь то же самое может произойти и с моими владениями. – Фальшивая улыбка сделалась еще шире. – Если вы не считаете, что ваш визит непременно должен привести к беде, то я бы предпочел предварительную беседу для укрепления сотрудничества. Вы и ваши сардаукары получите любые свидетельства и доказательства, чтобы рассеять этот вздор и со спокойной совестью отбыть на Кайтэйн.

Колона сделал знак охране.

– Мои солдаты разойдутся по городу и отправятся в деревни, где может скрываться Якссон Ару или его мятежники. Сардаукары проведут все необходимые для расследования действия.

Виконт Тулл судорожно сглотнул.

– Прошу вас дать гарантии, что ваши солдаты будут строго следовать протоколу и не причинят вреда мирному населению.

На это Колона дал единственно возможный для него ответ:

– Они сардаукары.

Солдаты, словно саранча, наводнили столицу, приглядываясь и прислушиваясь ко всем разговорам, к любому шепоту. Виконт Тулл вел себя очень сдержанно, к удовольствию Колоны, полковник-баши не любил без нужды прибегать к насильственным действиям и ненавидел напрасное кровопролитие и разрушения вроде тех, что постигли дом Верденов.

Помнил он и о том, как много лет назад провели неожиданную и стремительную операцию такого рода, когда герцог Паулус Атрейдес напал на дом Колона и уничтожил его семейство и владения.

Приготовленный в замке виконта роскошный обед не произвел на Джопати Колону должного впечатления. Привычное питание сытным, но простым армейским рационом убило в нем всякую способность наслаждаться изысканными гурманскими блюдами, но офицер сыграл на обеде свою роль, представив, что это часть стоящей перед ним задачи, которую надо выполнить, как воинский долг. Понимая, что Тулл не станет его травить, он отведал поданные кушанья, чтобы не показаться грубым, но светской беседой совершенно не заинтересовался.

Колона и Тулл сидели одни в небольшом банкетном зале, украшенном миниатюрными фонтанами и зубчатыми букетами лишайника. Безмолвные слуги вносили перемены блюд, ставили их на стол и бесшумно покидали зал.

– Я могу сводить вас на конюшню, там великолепные лошади редчайших пород, генеалогию которых можно проследить вплоть до Древней Земли, – с улыбкой предложил Тулл. – Такой военный человек, как вы, не сможет остаться равнодушным и по достоинству оценит этих благородных животных.

– Сардаукары нечасто ездят верхом, – возразил Колона. – К тому же это не светский визит. Сардаукары смогут выяснить, насколько обоснованны толки и слухи.

Тулл, жаждавший объяснений, помолчав, задал самый главный вопрос:

– Все же скажите, почему я оказался на подозрении у Императора?

– Причин множество. Во-первых, вы под благовидным предлогом уклонились от посещения торжеств на Оторио; вы не присутствовали там во время террористической атаки Якссона Ару. Многие аристократы Ландсраада прибыли засвидетельствовать свою лояльность, но ваше отсутствие бросалось в глаза, вы не приехали и поэтому уцелели. Может, вы заранее знали о готовившейся атаке?

Тулл наконец потерял самообладание.

– В то время я переживал недавнюю смерть отца, сэр! Вся Элегия была потрясена, могли вспыхнуть беспорядки, и мне следовало остаться здесь, чтобы сохранить контроль над политической ситуацией. Или вы думаете, что я сам устроил смерть собственного отца? – Голос его дрожал от гнева.

На лице Колоны не дрогнул ни один мускул.

– Это вполне возможный сценарий. Зная об атаке, вы могли воспользоваться возможностью свергнуть отца и захватить власть.

Тулла едва не стошнило от такого предположения.

– Такое предположение я нахожу оскорбительным, и мне странно, что оно исходит от офицера, да просто от человека.