– И каковы твои условия, недоносок?

– Я хочу точно знать – именно точно! – куда направлялись твои клиенты и где они ныряли, прежде чем ты их пристрелил.

– Я уже говорил – неподалеку от мыса Растафа. Точное место я указать не могу.

– Флетчер, ты можешь найти какое угодно место с точностью до дюйма. Это твой шанс на спасение. Не упусти его. Ты это знаешь, я это знаю. И они это знали, иначе бы не пытались убрать тебя.

– Инспектор, иди ты в задницу, – ответил я.

– Более того, вы никогда не были у мыса Растафа. Вы работали севернее, ближе к континенту. Я поинтересовался и получил некоторые сведения о вашем передвижении.

– Я повторяю, мы были у мыса Растафа, – настаивал я.

– Ну что ж, – кивнул он. – Смею полагать, что ты не такой уж крепкий орешек, каким кажешься на первый взгляд. Иначе я обещаю тебе долгие неприятные ощущения. Но прежде, чем мы начнем, не стоит терять время на ложные факты. Я продержу тебя здесь, пока все доподлинно не проверю – у меня впереди две недели.

Мы пристально посмотрели друг на друга, и у меня по телу поползли мурашки. Я понял, что Питер Дейли решил получить от этой процедуры максимум удовольствия. На его лице появилось выражение предвкушения, а глаза слегка помутились.

– У меня большой опыт ведения допросов, как ты знаешь, еще со времен Малайи. Обожаю это занятие – такое многогранное дело. Часто самые крепкие раскалываются первыми, а всякая мелочь держится упорно.

Это была подначка. Было заметно, как его охватывает предвкушение чужой боли. Его дыхание стало более глубоким и учащенным, а на щеках выступил румянец.

– Безусловно, сейчас ты, Флетчер, физически не в лучшей своей форме. Возможно, порог боли после всех твоих приключений у тебя снизился. Поэтому я полагаю, что у меня не займет долго времени…

Было заметно, что он сожалел об этом. Я собрался, приготовившись броситься на него.

– Нет, – оборвал он. – Не надо этого, Флетчер. – Он положил руку на оружие. Нас разделяло футов пятнадцать. Я владел только одной рукой, был слаб, и позади меня были запертые двери и два вооруженных констебля. Я расслабился и поник.

– Вот это уже лучше, – снова ухмыльнулся он. – А теперь, видимо, нам придется приковать тебя наручниками к стене камеры и приступить к делу. Когда ты устанешь, не стесняйся, скажи нам об этом. Я также полагаю, что ты согласишься со мной, что мой электрический прибор прост в обращении, но весьма эффективен. Это всего лишь двенадцативольтовая батарея от автомобиля. Я присоединяю полюса к некоторым интересным частям тела…

Он протянул руку к чему-то за спиной, и я только что заметил на стене кнопку электрического звонка. Он нажал ее, и за дубовой дверью слабо звякнул звонок. Затворы открылись, и снова вошли два констебля.

– Отведите его в камеру, – приказал Дейли, но констебли слегка замешкались. Было видно, что такие приказы для них в новинку.

– Пошевеливайтесь! – рявкнул Дейли, и они стали по обе стороны от меня. Уолли легонько положил мне руку на больное плечо, и я позволил им отвести меня к камерам. Дейли шел впереди. Я решил попробовать свой шанс с Уолли, а вдруг что-то выйдет.

– Как твоя матушка, Уолли? – спросил я, как бы невзначай.

– С ней все в порядке, – ответил он в замешательстве.

– Получила ли она мой подарок, что я послал ей ко дню рождения?

– Да, получила. – Я отвлек его, как того и хотел.

Мы поравнялись с Дейли. Он стоял у дверей, ведущих в камеры, ожидая, когда мы пройдем, и постукивал по бедру резиновой палкой. Констебли вели меня почтительно, почти не придерживая, неуверенные в своих действиях. Я сделал шаг в сторону, слегка толкнув Уолли. Он на мгновение потерял равновесие, и я был свободен. Ни один из них не был готов к такому повороту событий. Я успел сделать три шага, когда, наконец, до Дейли дошло, что происходит. Я толкнул его коленом, сообщая удару весь вес моего тела. Удар пришелся ему ниже пояса, это было превосходное сильное попадание. Какую бы цену мне не пришлось платить за это удовольствие, она не была бы слишком высока.

Дейли оказался сбитым с ног, взлетев при этом на восемнадцать дюймов в воздух, а затем с размаха налетел спиной на решетку камеры. Он согнулся, прижав руками низ живота, и заскулил. Этот звук напомнил мне свист пара из чайника. Дейли все еще сидел скрючившись, когда я приготовился нанести ему второй удар в лицо. Меня так и подмывало вышибить ему одним ударом все зубы, но констебли уже пришли в себя и подскочили, чтобы оттянуть меня в сторону. Теперь они не церемонились и выкручивали мне руки.

– Зачем вы это сделали, мистер Харри? – сердито крикнул Уолли. Его пальцы впились мне в бицепсы, и я от боли сжал зубы.

– Сам Президент признал, что я не виновен, Уолли. Ты это знаешь, – крикнул я в ответ. Дейли уже выпрямился, хотя его лицо все еще было перекошено от боли, а руки прижаты к животу.

– Это все подстроено, – я знал, что на разговоры у меня остались считанные секунды. Дейли, качаясь, направлялся ко мне, играя палкой. Его рот был разинут, он вновь пытался заговорить.

– Если он отправит меня в камеру – он убьет меня, Уолли.

– Заткнись! – завизжал Дейли.

– Он бы не посмел, если бы Президент не уехал.

– Да заткнись же ты! – Дейли размахнулся резиновой дубинкой, и она зашипела, как кобра. Он специально нацелился на мои раны, и удар по силе не уступал пистолетному выстрелу.

Боль была неописуемая, я сжался и непроизвольно откинулся назад, к охранникам. Они схватили меня.

– Заткнись! – От боли и гнева у Дейли была настоящая истерика. Он размахнулся еще раз, и дубинка снова впилась в едва зажившую плоть.

На этот раз я закричал:

– Я убью тебя, ублюдок! – Дейли от боли все еще не твердо держался на ногах и неуверенным движением пытался вытащить из кобуры пистолет.

Случилось то, на что я рассчитывал. Уолли отпустил меня и прыгнул вперед.

– Нет, только не это, – крикнул он.

Ростом он превосходил тощего и скрюченного от боли Дейли, и одним сильным движением своей коричневой руки блокировал намерения инспектора.

– Не мешай мне! Это приказ! – прокричал тот, но Уолли отстегнул кобуру и обезоружил инспектора. Затем он шагнул назад, держа в руке пистолет.

– Я тебя убью за это! – прорычал Дейли. – Твой долг…

– Я знаю свой долг, инспектор, – Уолли говорил с достоинством. – И он вовсе не в том, чтобы убивать заключенных.

Затем он повернулся ко мне.

– Мистер Харри, а вам следует поскорее выбраться отсюда.

– Ты освобождаешь заключенного, – в недоумении произнес Дейли, – парень, я тебя прихлопну за это.

– Ордера на арест не было, – отрезал Уолли. – Как только Президент подпишет его, мы снова доставим сюда мистера Харри.

– Ты черный ублюдок, – задыхаясь произнес Дейли, а Уолли повернулся ко мне: «Уходите и побыстрее!»

Дорога домой показалась мне бесконечной, и каждый ухаб на ней больно отзывался в груди. Однако, то что я узнал в результате моего маленького ночного приключения, еще раз подтвердило мысли о том что, чтобы там не находилось в свертке, покоящемся сейчас у Больших Чаек, оно не сулило ничего хорошего такому миролюбивому джентльмену, как я. Я вовсе не обольщался мыслью, что это было последней попыткой Дейли устроить мне допрос. Как только он оправится от удара, который временно вывел из строя его аппарат размножения, он снова попытается присоединить меня к осветительной сети. Я пытался вычислить, действовал ли Дейли в одиночку, или имел партнеров. Скорее всего, он действовал один, воспользовавшись подходящим случаем.

Я припарковал пикап во дворе и прошел в дом. Пока меня не было, миссис Чабби, видимо, немного подмела и навела порядок. В столовой на столе в жестянке из-под джема стояли свежие цветы, но что еще важнее: яйца, ветчина, хлеб и масло в коробке со льдом.

Я снял выпачканную в крови рубашку и бинты. Дубинка оставила у меня на теле толстые вздувшиеся следы, а раны представляли кровавое месиво. Я принял душ и сделал свежую повязку. Затем, в кухне, стоя обнаженным, я приготовил себе полную сковороду яичницы с ветчиной, и пока она жарилась, налил глоток виски и выпил вместо лекарства.

Я слишком устал, чтобы разбирать постель, и просто улегся на кровати, размышляя, позволит ли мое самочувствие совершить ночную вылазку, как запланировано. С этими мыслями я и уснул перед самым рассветом.

Утром я опять принял душ, проглотил две таблетки анальгетика, запив их ананасовым соком, съел еще одну сковороду яичницы и решил, что ответ, скорее всего, будет «да». Я передвигался с трудом, и все мое тело болело, но работать я мог. В полдень я поехал в город и остановился возле лавки миссис Эдди, чтобы сделать покупки, а затем отправился на пристань.

Чабби и Анджело уже были на борту, и «Балерина» стояла у причала.

– Я наполнил дополнительные баки, Харри, – сообщил мне Чабби, – она теперь сможет пройти хоть тысячу миль.

– Ты приготовил сети для груза? – спросил я, и он кивнул в ответ.

– Они лежат в главном отсеке.

Нам нужны были эти сети, чтобы погрузить крупные слоновьи бивни на палубу.

– Не забудь прихватить куртку – ветер такой сильный, что ночью в открытом море будет прохладно.

– Не беспокойся, Харри, это заметишь лишь ты один. Господи, ты выглядишь так ужасно, как и десять дней назад. Абсолютно больным.

– Я чувствую себя превосходно, Чабби!

– Да, – проворчал он, – совсем как моя теща. – Затем он сменил тему разговора: – А что с твоим карабином?

– Он у полиции.

– Ты хочешь сказать, что мы выйдем в море без единого ствола на борту?

– Нам еще ни разу не понадобилось оружие.

– Никогда не знаешь, когда будет этот первый раз, – проворчал он, – без ружья я буду себя чувствовать просто голым.

Меня всегда удивляла страсть Чабби к оружию. Несмотря на все мои доводы и примеры, доказывающие обратное, Чабби так и не смог поверить, что скорость и дальность полета пули не зависят от того, с какой силой нажать курок. А Чабби очень хотелось, чтобы его пули летели быстро и далеко, Дикая первобытная сила, с которой он обращался с оружием, давно бы доконала любое ружье, менее крепкое, чем карабин. А кроме того, Чабби не мог нажимать на курок с открытыми глазами. Я был свидетелем того, как он промахивался, стреляя в пятнадцатифутовую тигровую акулу с расстояния в десять футов, имея полный магазин на двадцать выстрелов. Не вышло из Чабби Эндрюса хорошего стрелка, хотя он от природы обожал оружие и все, из чего можно громко выстрелить.

– Это будет вроде прогулки за покупками, сплошное удовольствие, Чабби, ты сам не заметишь.

Он скрестил пальцы, чтобы не сглазить, и продолжал наводить блеск на и без того сияющие медные части «Балерины», а я сошел на берег.

Парадный офис бюро путешествий Фреда Кокера был пуст, и я нажал на кнопку звонка на столе. Голова Фреда показалась из-за дверей, ведущих в заднее помещение.

– Добрый день, мистер Харри, – он снял пиджак и галстук, закатал рукава рубашки, а также подвязал красный прорезиненный фартук. – Заприте переднюю дверь и проходите пожалуйста сюда.

Задняя комната резко отличалась от переднего офиса с его безвкусными обоями и пестрыми рекламными плакатами. В сущности, это был длинный мрачный сарай. Вдоль одной стены были сложены дешевые сосновые гробы, а в дальнем углу у двойных дверей стоял катафалк. За невзрачной холщовой ширмой в другом углу находился мраморный стол с канавками по краям и носиком, чтобы жидкость сбегала из канавок в стоящее на полу ведро.

– Заходите, присаживайтесь, вот стул. Извините, но пока мы разговариваем, я продолжу свое занятие. Я должен все приготовить к четырем часам пополудни.

Я бросил взгляд на худенький обнаженный трупик, лежащий на столе. Это была девочка лет шести с темными длинными волосами. С меня хватило одного взгляда. Я отодвинул стул за ширму, чтобы мне была видна лишь лысая голова Фреда Кокера, зажег сигару. В комнате стоял тяжелый запах бальзамирующей жидкости, от него щекотало в горле.

– Вы привыкните, мистер Харри, – заметил мое отвращение Фред.

– Ты все устроил? – мне не хотелось обсуждать специфику его занятий.

– Все в порядке, – заверил он.

– А ты подмазал нашего друга, Форте?

– Все в порядке.

– Когда ты его видел? – настаивал я. Меня очень интересовало состояние Дейли, так и подмывало спросить, как тот себя чувствует.

– Я видел его утром, мистер Харри.

– И как он?

– Выглядел нормально, – Кокер на минуту прервал свое мрачное занятие и вопросительно взглянул на меня.

– Он стоял, расхаживал по комнате, отплясывал джигу, пел, отвязывал пса? – допытывался я.

– Нет, он сидел и был не в очень хорошем настроении.

– Похоже на то, – я рассмеялся, и мои собственные раны стали меньше болеть. – Но он принял взятку?

– Принял.

– Прекрасно. Значит, наш договор в силе.

– Как я и говорил, все устроено.

– Остальное предоставьте мне, мистер Кокер.

– Груз находится в устье реки Сальса – там, где она впадает в Южный проток главного русла Дузы. – Я кивнул, это меня устраивало. Там был хороший проток, и можно было неплохо встать на якорь.

– Условный сигнал – два фонаря, один над другим, стоящие на берегу возле устья. Вы мигнете дважды с интервалом в полминуты, и когда погасят нижний фонарь, можете бросать якорь. Запомнили?

– Запомнил, – все это было приемлемо.

– У них будут люди, чтобы помочь с погрузкой.

Я кивнул, а затем спросил:

– Они знают, что отлив начнется в три? Я должен выйти из протока раньше этого часа.

– Да, мистер Харри. Я сказал им, что они должны закончить погрузку к двум часам.

– Замечательно, а где пункт назначения груза?

– Сбросите его в двадцати милях к востоку от мыса Растафа.

– Прекрасно! – это давало мне возможность ориентироваться по маяку, стоящему на мысе. Удобно и просто.

– Вы сбросите груз на шхуну, которая будет вас поджидать там. Условный сигнал прежний – два фонаря на мачте, посветите дважды через тридцать секунд и погасите нижний. Потом можете сгружать. У них будут люди для разгрузки. Вот, пожалуй, и все.

– Кроме денег.