Алексий II

«Наше государство, как нам известно, позитивно оценивает миротворческую деятельность Русской Православной Церкви. Эта деятельность разнообразна и в определённой степени дополняет усилия советского правительства и общественных сил, направленные на упрочение всеобщего мира.

Так, например, в результате активного участия представителей Русской Православной Церкви положительную деятельность, направленную на укрепление международного мира, осуществляют такие христианские международные организации, как Всемирный Совет Церквей, Конференция Европейских Церквей и Христианская Мирная Конференция. Также накоплен положительный опыт межрелигиозного сотрудничества в предотвращении угрозы ядерной катастрофы. Однако я убеждён, что вклад Русской Православной Церкви в этой области мог бы быть и более существенным, если бы мы действовали, руководствуясь не сиюминутными задачами, а долгосрочной внешнецерковной политикой, которая требует разработки». «Необходимо признать, что для выполнения важных задач, о которых сказано выше, Русская Православная Церковь в полной мере ещё не готова. Следует провести трудоёмкую подготовительную работу, готовить соответствующие кадры. Назрел также вопрос о пересмотре существенных республиканских законодательств в отношении религиозных объединений, которые устарели и не отвечают новым реальностям, сложившимся в нашем обществе и государстве. Назрела необходимость выработки общесоюзного законодательства. Мы ощущаем необходимость в повышении роли и авторитета Совета по делам религий при СМ СССР как компетентного органа, ответственного за разработку и проведение государственной политики в отношении религиозных объединений».

«В связи с проектом новой Программы КПСС, который предоставлен на обсуждение не только членов партии, но и всего советского народа, разрешите мне обратиться к вам с конкретным предложением. Почему бы в этом важном документе, который на многие годы будет определять поступательное движение нашего общества, не отразить готовности КПСС сотрудничать с верующими различных религий в укреплении международного мира, предотвращении угрозы ядерной катастрофы, как об этом было сказано в обращении, принятом коммунистическими и рабочими партиями несколько лет тому назад, а также в решении задач экономического и социального развития? Это, будучи отражением реально существующего положения, дало бы мощный стимул для более активного участия верующих различных стран в общечеловеческой задаче сохранения международного мира, а верующих нашей страны побудило бы к более активному участию также и в общесозидательном труде. Нет сомнений, что включение такого положения в Программу произвело бы чрезвычайно выгодное впечатление за рубежом, показав, что свобода совести реально существует в нашей стране, пользуется признанием государственного и партийного руководства, что нанесло бы сильный удар попыткам враждебной нам пропаганды в извращённом свете представлять положение верующих в Советском Союзе. Это оказало бы помощь и многим компартиям, для которых проблема взаимоотношений с верующими имеет весьма актуальный характер».

Сию эпистолу митрополит Алексий отправил 17 декабря. Горбачёв распорядился снять копии и раздать всем членам политбюро — Гришину, Кунаеву, Щербицкому, Алиеву, Громыко, Воротникову, Соломенцеву, Рыжкову, Лигачеву, Чебрикову и Шеварднадзе. По прочтении они высказали своё мнение, которое в основном сводилось к следующему: «Попы лезут к нам, хотят, чтобы мы с ними поделились властью. Накося, выкуси! Надо осадить». Вызвали Харчева, он с недавних пор являлся председателем Совета по делам религий при Совете министров СССР. До 1984 года работал послом в Кооперативной Республике Гайана, и видно, как раз там особенно поднаторел в вопросах взаимодействия с Православной Церковью. Сей деятель, занимаясь делами религий, не знал, к примеру, разницы между понятиями «религия» и «конфессия», считая, что эти слова — синонимы. Видя, что письмо вызвало у членов политбюро раздражение, Константин Михайлович не моргнув глазом стал уверять, что Патриарх Пимен вот уже год уговаривает его снять митрополита Алексия с должности управляющего делами Патриархии.

— Вот и надо выполнить его просьбу, — решил Горбачёв.

Наказать слишком смелого архиерея решено было основательно, но не до смерти. Экзекуция произошла не сразу, а спустя полгода. Патриарх Пимен, вопреки утверждениям Харчева, сопротивлялся отстранению митрополита Алексия, отговаривался:

— Нужен повод. Вы же сами объявили иную политику. Нельзя снимать с церковной должности лишь по окрику из политбюро.

29 мая 1986 года отошёл ко Господу митрополит Ленинградский и Новгородский Антоний (Мельников). Он мужественно перенёс тяжёлую болезнь, ежедневно причащаясь, и преставился на шестьдесят третьем году жизни. Скорбные мероприятия возглавил митрополит Таллинский. 31 мая он, совершив литургию, отпевал усопшего в Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры.

Патриарх Пимен решил назначить митрополита Алексия в Северную столицу, а вместо него поставить управляющим делами митрополита Херсонского и Одесского Сергия (Петрова). В июне он отправил Алексия к нему в Одессу на торжества по поводу сорокового выпуска Одесской духовной академии.

29 июля 1986 года Священный Синод постановил: «1. Митрополитом Ленинградским и Новгородским, постоянным членом Священного Синода, назначить митрополита Таллинского и Эстонского Алексия, с поручением ему управления Таллинской епархией. 2. Освободить преосвященного митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия от должности управляющего делами Московской Патриархии».

Патриарх поступил мудро, как и подобает истинному архипастырю. Ему удалось выполнить требования Горбачёва и Харчева и одновременно никоим образом не обидеть любимого всеми митрополита Алексия, который формально шёл на повышение и отныне призван был возглавить сразу несколько епархий — Ленинградскую, Новгородскую и Таллинскую, то есть окормлять почти весь Северо-Запад России.

Поскольку у митрополита Алексея прибавилось работы, 16 сентября 1986 года его освободили от двух других важных должностей, а нового управляющего делами назначили председателем комиссии по реставрации и строительству в Даниловом монастыре и заместителем председателя комиссии Священного Синода по подготовке и проведению празднования 1000-летия Крещения Руси, с поручением ему возглавить организационную рабочую группу комиссии.

Позднее Святейший Патриарх Алексий II вспоминал те дни: «Реакция властей была отнюдь не перестроечной, а самой что ни на есть советской: меня отстранили от ключевой в то время должности управляющего делами и назначили на Ленинградскую кафедру. Впрочем, такой поворот судьбы я не воспринял болезненно. Напротив, считаю, что четыре года, проведённые мной на берегах Невы, стали одними из самых светлых и радостных в моей жизни. Ведь на моих глазах происходило возрождение церковной жизни в уникальной по своей истории епархии».

В 1963 году он, если верить устному преданию, вместе с пассажирами и экипажем самолёта Ту-124 попал в аварию, но благополучно сел на речную гладь Невы. Через двадцать три года «попал в аварию» с письмом Горбачёву и вновь благополучно приземлился в городе на Неве, став здесь церковным владыкой. Прибыв сюда 15 августа 1986-го, отслужил молебны в Никольском кафедральном соборе и у мощей Александра Невского в Троицком соборе лавры. С этого начались четыре года его служения одновременно в Петербурге, где родился его отец, и в Таллине, где родилась его мать.

Глава одиннадцатая

МИТРОПОЛИТ ЛЕНИНГРАДСКИЙ И НОВГОРОДСКИЙ.

И ПО-ПРЕЖНЕМУ ТАЛЛИНСКИЙ.

1986—1990

— Первым делом я собрался пойти в Ленсовет, представиться председателю, а уполномоченный Совета по делам религий тут как тут: не положено! “Такого, — сказал, — в Ленинграде не было никогда и быть не может!..” Ладно, думаю, и не таких видели... В 1946 году, впервые приехав в город на Неве, чтобы поступить в возрождённую духовную школу, я застал полное игнорирование церковной жизни. Та же картина ожидала меня здесь и в 1986 году... В первые месяцы я остро почувствовал, что никто не признаёт здесь Церкви, никто не замечает её, — вспоминал впоследствии Святейший.

Секретари, председатели, инструкторы, уполномоченные... Временные хозяева и хозяйчики, не понимающие, кто на самом деле руководит и заведует жизнью людей, судьбами человеческими. И лишь таким, как владыка Алексий, всегда было ясно, кто в городе председательствует, кто уполномочен свыше оберегать, продвигать или наказывать.

Небесный покровитель града на Неве — святой благоверный князь Александр Невский, разбивший полки иноземных захватчиков, и святая блаженная Ксения Петрова, явившая небывалый пример любви к мужу и людям вообще.

Даже в её фамилии, перешедшей к ней от мужа, скрыт важнейший смысл — она не только жена Андрея Петрова, но и покровительница всего града Петрова!

На Аптекарском острове Петербурга, на улице Лахтинской жили-были муж и жена Петровы, Андрей да Ксения. Жили безбедно, в собственном доме, Андрей Фёдорович служил певчим при императорском дворе, имел чин полковника, и Ксения Григорьевна обожала его, души в нём не чаяла. Вот только детей им Бог не дал, а если бы дал, глядишь, иначе сложилась бы судьба этой женщины, смогла бы она по-другому перенести удар... Когда ей исполнилось двадцать шесть лет, любимый супруг внезапно занемог и умер. Не желая верить в его кончину, она всё повторяла: «Лучше бы я умерла, чем он!» И в один из дней сказала: «Так и есть. Андрей Фёдорович не умер. Умерла Ксения».. Сняла с себя женское платье, надела мундир мужа — камзол, кафтан, панталоны, сапоги — и приказала называть себя Андреем Фёдоровичем. Она раздала всё своё имущество, а дом отписала хорошей подруге Параскеве Антоновой. И, оставшись ни с чем, стала, как сейчас говорят, бомжихой — человеком без определённого места жительства. Скиталась по Петербургу, кормилась подаяниями и непрестанно молилась. Родственники даже водили её к врачам, но те отказались признать её невменяемой, утверждая, что рассудок у Ксении Григорьевны цел, только не таков, как у всех остальных. Со временем мундир мужа истлел, и Ксения вновь вернулась к женской одежде, зимой и летом ходила в длинной юбке и кофточке. Господь наделил её даром пророчеств, и многие обращались к ней за советом, она предсказывала судьбу, советовала, что лучше сделать, как поступить, и всегда её советы шли во благо людям. Скончалась Ксения Петрова, будучи семидесяти одного года от роду, и была похоронена на Василеостровском Смоленском кладбище. В XIX веке родилось почитание её могилы, на которой многие исцелялись от болезней или вразумлялись. Появилась часовенка, а в 1902 году была возведена красивая большая часовня по проекту архитектора Александра Александровича Всеславина.

В 1940 году петербуржцы, ставшие ленинградцами, осквернили память своей покровительницы — на Смоленском кладбище закрыли и храм, и часовню блаженной Ксении, на святой могиле разместили склад горюче-смазочных материалов, церковную утварь отправили на переплавку, а все иконы, не боясь гнева Божия, сожгли. Не аукнулось ли сие кощунство уже через год?..

После войны, когда Сталин соизволил помириться с Церковью, митрополиту Григорию (Чукову) удалось добиться возвращения святыни верующим. Часовню отремонтировали и открыли для посещения. С утра до вечера шли к ней поклониться, попросить о чём-то главном у Ксенюшки. В 1960 году изнурённый болезнями митрополит Гурий (Егоров) не в силах был противостоять волне хрущёвского антихристианского беснования, и часовню на Смоленском кладбище снова закрыли. В ней разместили мастерскую для скульпторов. Только вот работать там скульпторы не смогли — люди творческие, они постоянно чувствовали чьё-то мощное присутствие, всё валилось из рук, по утрам, приходя в мастерскую, они нередко обнаруживали свои скульптуры разбитыми. В итоге часовню просто закрыли, и она долгие годы стояла в заколоченном виде. Покуда в Ленинград не приехал на своё пастырское служение митрополит Алексий.

Первым его делом стало открытие и восстановление часовни блаженной Ксении, небесной покровительницы города. Уж он-то понимал, что без её могучей поддержки ему не справиться с упёртым начальством «колыбели трёх революций», во главе которого стояли первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Юрий Филиппович Соловьёв и председатель Ленгорисполкома Владимир Яковлевич Ходырев, вход к которым в первое время для городского архиерея был воспрещён, но уже через год Ходырев переменился и сказал митрополиту:

— Двери Ленинградского совета открыты для вас днём и ночью!

Чем же была вызвана такая внезапная перемена? Что, партия и правительство взяли курс на христианизацию всей страны?

Вспомним события 1986 и 1987 годов.

26 апреля 1986 года в Лазареву субботу в Москве, в восстановленном Троицком соборе Свято-Данилова монастыря, произошла первая литургия. В то же утро, а точнее, в час ночи, произошла самая страшная техногенная катастрофа в истории человечества — авария на Чернобыльской атомной электростанции имени Ленина. Руководство страны во главе с Горбачёвым умолчало о происшедшем: приближался коммунистический праздник Первое мая. Людей из заражённой радиоактивной зоны стали эвакуировать лишь после всех майских праздников, тем самым обрекая тысячи граждан страны на болезни и смерть. Впоследствии Горбачёв говорил, что он хотел начать эвакуацию, да ему, мол, не давали товарищи по Политбюро. Неправда! Он был наделён высшей властью в стране, за год укрепился в этой власти, и никто не мог ему помешать принимать решения. Лишь 14 мая, спустя восемнадцать дней, лидер страны объявил народу о случившемся и начал принимать меры по спасению своих граждан. Страшное преступление на совести этого человека! Можно ли отмолить такой грех?..

31 августа того же года на затонувшем под Новороссийском пассажирском теплоходе «Адмирал Нахимов» погибло 423 человека. Третья по масштабам морская катастрофа советского периода.

Две страшные аварии, два предвестника грядущих катастроф России.

Что-то поворачивалось в головах у советских партийных чиновников, а в душах появлялось тошнотворное предчувствие, что скоро всё взорвётся, рухнет, перевернётся, пойдёт ко дну. И какие-то неуловимые токи пробежали по всему большевистскому одряхлевшему телу, подсказывая: пришла пора если не уверовать в Бога, то хотя бы перестать бороться с Ним. И негласно пошло это новое веяние по каналам, отвечающим за идеологию в Советской державе, в редакциях газет и журналов появились настроения, близкие к религиозным, партийные и комсомольские органы перестали строго относиться к тем, у кого под рубашкой был нательный крестик, пошли публикации, открывалось море некогда запрещённой литературы, в котором плавали и подходили к берегам христианские корабли, стало издаваться многое, о чём раньше можно было только мечтать, — от Ивана Шмелева до святоотеческих книг. Храмы наполнялись верующими и просто любопытствующими, которые уже не боялись, что их пропесочат, заклеймят, уволят с работы.

И именно 1987 год стал в этом смысле поворотным. Приближалось празднование 1000-летия Крещения Руси. Праздник, который изначально замышлялся как сугубо церковный, теперь ожидался всеми гражданами как всероссийский, о нём открыто говорили по радио и телевидению, писали в журналах и газетах, отчитывались, что сделано в преддверии великого юбилея.

Рождество 1987-го владыка Алексий впервые за четверть века встречал не в родном Александро-Невском соборе Таллина, а в кафедральном Николо-Богоявленском соборе Ленинграда. Сей величественный храм, построенный при императрице Елизавете Петровне и, соответственно, в стиле елизаветинского барокко, называется также Морским собором, поскольку в нём всегда отмечались все морские победы русского флота.

Но 9 января митрополит Алексий был уже в милой его сердцу Пюхтице, где его встречали любящие монахини во главе с настоятельницей Варварой, а следующие два дня служил в Таллине. И всё время он теперь ездил из города в город по своей обширной епархии. Седмица перед Страстной в Эстонии, Пасха в Ленинграде, суббота Светлой седмицы опять в Эстонии, Вознесение снова на брегах Невы и т. д. Хотя и сердечко постоянно барахлило, но силы чувствовал в себе большие и многое хотелось успеть.

10 августа 1987 года, совершив литургию в Смоленской церкви, он освятил отреставрированную и вновь открытую для верующих часовню на могиле блаженной Ксении.

Теперь предстояло вернуть мощи другого покровителя и защитителя града Петра — благоверного князя Александра Ярославича.

В 1932 году один из главных храмов Петербурга — Казанский собор — был превращён в Музей истории религии и атеизма. Сюда со всех концов страны свозились иконы, церковная утварь, облачения, документы и мощи святых. Реликвиям предстояло сделаться экспонатами, и одним из таких экспонатов стали мощи великого героя Святой Руси.

Александра Невского, скончавшегося в 1262 году, похоронили в монастыре Рождества Богородицы во Владимире, в 1380 году его останки были открыты и найдены нетленными. В 1491 году во Владимире разгорелся пожар, спаливший и монастырь, и, как сказано в Никоновской и Воскресенской летописях XVI века, «тело князя великого Александра Невского згорело». Но часть мощей всё же сохранилась, а именно: фрагмент черепа, два ребра, отдельные фрагменты костей рук и ног. В последние годы царствования император Пётр Великий перенёс уцелевшую часть мощей в построенный нарочно для этого на берегу Невы монастырь. Во Владимире остался только мизинец. Императрица Елизавета Петровна заказала для хранения бесценной реликвии великолепный серебряный саркофаг весом в полторы тонны, в нём мощи хранились с 1753 года и в 1790 году были установлены за правым клиросом в построенном Екатериной Великой Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры, где и сохранялись в благоговении.

12 мая 1922 года большевистское руководство, развернув кощунственную кампанию по вскрытию и «разоблачению» мощей, произвело надругательство над русской святыней. По приказу Зиновьева, вскрыв серебряную раку (саркофаг Елизаветы Петровны), товарищи Н. П. Комаров и И. Н. Кондратьев извлекли мощи и, глумясь, показывали их собравшимся атеистам. Раку перевезли в Зимний дворец и установили в Танцевальном зале. Духовенство лавры, на то время состоявшее из обновленцев, смогло отстоять мощи, но ненадолго. 15 ноября того же года их изъяли и увезли в Москву, а затем передали в Музей истории религии и атеизма, где они и находились более полувека, начиная с тридцатых годов. Уму непостижимо — уже вышел фильм Эйзенштейна, появился боевой орден Александра Невского, выходили книги о нём, а останки святого героя всё ещё выставлялись на экспозиции в виде экспоната!

В разговорах с музейными работниками митрополит Алексий, в частности, использовал и этот аргумент: ведь останки революционных бойцов не хранились в музеях? И Мавзолей Ленина всё же не музей? Отчего же нельзя поклоняться святым мощам Александра Невского, отчего нельзя вернуть их на положенное место в Троицкий собор? О серебряной раке он и не заикался, дай Бог хотя бы мощи вытребовать.

Троицкий собор при советской власти был закрыт с 1933 по 1957 год. Митрополит Григорий (Чуков) добивался его возвращения, и его старания увенчались успехом, хотя освящал заново этот храм уже другой владыка — Елевферий (Воронцов). А во время хрущёвских гонений митрополит Никодим (Ротов) спас его от разрушения, взяв под свою личную опеку. Теперь владыка Алексий настойчиво добивался возвращения в Троицкий собор его главной святыни. Но дело не предвещало такого же лёгкого успеха, как в случае с возрождением часовни блаженной Ксении. Руководство Музея атеизма встретило в штыки старания митрополита. В 1987 году новым директором музея по просьбе сотрудников назначили Станислава Алексеевича Кучинского, человека более свободных взглядов, но и он стал уклоняться от прямого ответа, зачем в музее хранятся мощи великого святого. При личной встрече вроде бы он признал, что им место в храме, но отдавать не торопился. Тогда владыка решил использовать следующую тактику: просить и требовать у властей как можно больше, дабы получить хоть что-нибудь. Он послал запрос и относительно преподобных Зосимы, Савватия и Германа Соловецких, чьи мощи также хранились в атеистическом музее. Другими мощами, судя по спискам, музей к тому времени уже не располагал. Тогда же митрополит Алексий стал добиваться возвращения Церкви Иоанновского монастыря на Карповке, связанного с именем праведного Иоанна Кронштадтского. Добиваясь от властей возвращения части здания, митрополит Алексий предполагал разместить здесь нескольких сестёр из Пюхтицы, которые и должны были возродить Иоаннову обитель.

Во второй половине августа 1987 года произошло событие огромной важности для православных христиан. В Россию приехал с официальным визитом Вселенский Константинопольский Патриарх. В последний раз такое происходило аж 400 лет назад, когда в 1589 году в Москву приехал Иеремия II и поставил первым Патриархом Московским и всея Руси Ростовского архиепископа Иова. С тех пор ни один Константинопольский Патриарх не приезжал к нам. И вдруг — такой гость!

Патриарх Димитрий (Пападопулос) благоволил к России, его приезд означал, что Константинополь полностью признает Московскую Патриархию законной наследницей дореволюционной Русской Церкви. 19 августа 1987 года Его Божественное Всесвятейшество архиепископ Константинополя — Нового Рима и Вселенский Патриарх Димитрий — а именно так полностью звучит титул — совершил литургию в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой лавры вместе с Патриархом Пименом и митрополитом Алексием. Оказывая Ленинградскому владыке такую честь, Святейший Пимен подчёркивал его значение, это было прямое указание на то, кому наследовать Патриарший престол. Посетив Москву, Димитрий затем отправился в Ленинград, Львов и Тбилиси.

Вселенский по-гречески — экуменический (оιкоνμενιкóς). И хотя основную роль в экуменизме, как принято считать, играют протестанты, Константинопольский Патриархат всегда живо участвовал в этом движении, которое многие ортодоксальные деятели Церкви считают еретическим. Предшественник Димитрия Всесвятейший Афинагор заявлял так: «А я не вижу их ереси нигде! Я вижу лишь истины, частичные, урезанные, оказавшиеся иной раз не на месте и притязающие на то, чтобы уловить и заключить в себе неисчерпаемую тайну...» С 1961 года к экуменизму присоединилась и Русская Православная Церковь Московского Патриархата, вступив во Всемирный Совет Церквей — главную международную экуменическую организацию со штаб-квартирой в Женеве. Конференция Европейских Церквей является одной из главных ветвей Всемирного Совета и тоже имеет штаб-квартиру в Женеве. Эта организация была создана при живейшем участии Московской Патриархии, и в том числе Алексия, тогда ещё епископа. На генеральных ассамблеях он постоянно избирался членом президиума, а 26 марта 1987 года он был избран председателем президиума и совещательного комитета.

В глазах ленинградских чиновников такое избрание, конечно же, значительно увеличивало авторитет владыки. А после приезда Константинопольского Патриарха власти наконец осознали значимость Ленинградского митрополита. Вот почему из уст Ходырева прозвучало:

— Двери Ленинградского совета открыты для вас днём и ночью!

Отношение к владыке Алексию как к опальному, сосланному, уволенному с должностей изменилось. Теперь он стал в глазах советских чиновников одним из почётнейших граждан города, всё ещё носящего имя Ленина.

30 ноября 1987 года Церкви была возвращена Оптина пустынь, одна из главных твердынь Православия. Большевики закрыли её в 1938 году, а её последнего настоятеля архимандрита Исаакия (Бобрикова) расстреляли. Теперь разорённая, находящаяся в ужасающем состоянии обитель ждала своего возрождения. Её возвращение стало козырем в руках митрополита Алексия, и, говоря с властями, он мог предложить:

— Вернули Оптину пустынь, надо бы и нам в Ленинграде вернуть Иоаннов монастырь.

Волокита продолжалась, но ему уже обещали в ближайшее время решить вопрос положительно.-

Осенью 1987-го и в марте 1988 года митрополит Алексий ездил в Финляндию, посещал Ново-Валаамский монастырь, служил там, совершал литургию вместе с архимандритом Пантелеймоном (Сархо). Финн по национальности, лютеранин по вероисповеданию, он перешёл затем в Православие, в 1977 году окончил Санкт-Петербургскую духовную академию со степенью кандидата богословия и в том же году был пострижен в монашество митрополитом Никодимом (Ротовым). Он с удивлением выслушивал рассказы о передаче Церкви Оптиной пустыни, но отказывался верить в то, что, быть может, когда-нибудь вернут и Валаам. А ведь это произойдёт, и очень скоро!

Тем временем в СССР верующие жили предвкушением празднования 1000-летия Крещения Руси, волновались, как всё обернётся, действительно ли безбожная власть выпускает Церковь из своих цепких рук или это какая-то провокация, которая обернётся новыми гонениями.

Епископат Русской Церкви внимательно изучал текст устава, призванного заменить собой действовавшее с 1945 года Положение об управлении Русской Православной Церковью. Новый проект был разработан архиепископом Смоленским и Вяземским Кириллом (Гундяевым), который отныне становился всё более и более заметной фигурой в высшей церковной среде. Стремительно развивавшаяся карьера этого человека дала сбой, когда в 1980 году владыка Кирилл поставил подпись под решением Всемирного Совета Церквей об осуждении советского правительства за вторжение в Афганистан. Из Ленинграда его перевели в Смоленск. А в 1984 году освободили от должности ректора ленинградских духовных академии и семинарии. И вот в 1988 году он, можно сказать, снова «вышел из небытия». Разработанный им устав был принят президиумом юбилейной комиссии с некоторыми поправками. К тому времени в обществе уже утвердилась отрицательная оценка решения о вводе войск в Афганистан. Горбачёв, поначалу мечтавший форсированно и успешно закончить затянувшуюся войну, теперь заявил о грядущем выводе войск, независимо от итогов боевых действий.

С 28 по 31 марта в московском Новодевичьем монастыре заседало предсоборное архиерейское совещание. На нём был утверждён список подвижников благочестия, коих предлагалось канонизировать на Поместном Соборе, всего девять имён. В мае исполнялось 600 лет со дня кончины главного героя Куликовской битвы, и удивительно, что за истекшие шесть столетий только теперь пришло время причислить к лику святых этого великого подвижника государства и Церкви, побеждавшего врагов, строившего монастыри и храмы, окормлявшего бедных. Творчество Андрея Рублёва — само по себе великое служение Господу, вознёсшее искусство иконописи на недосягаемую высоту. Переводы Максима Грека дали нам русскую Псалтырь. Митрополит Московский и всея Руси Макарий воспитал и венчал на царство первого русского царя Иоанна Васильевича Грозного, вдохновил его на покорение Казанского ханства, канонизировал Александра Невского, завёл на Москве книгопечатание, снабдив всем необходимым первопечатника Ивана Фёдорова, составил жития святых, известные как великие Макарьевские Четьи минеи, не допустил секуляризации монастырских земель. Архимандрит Паисий Величковский восстановил на Руси традицию старчества, составил книгу «Добротолюбие», перевёл на русский язык сочинения Исаака Сирина, Феодора Студита, преподобного Варсонофия, святителей Григория Паламы, Максима Исповедника, Иоанна Златоуста. Блаженная Ксения Петербургская дала людям беспримерный образец любви и доброты, кротости и прозорливости. Епископ Игнатий (Брянчанинов) и епископ Феофан, ушедший от епископства в затвор и прозванный Затворником, оставили после себя богословские труды, удивительные по своей глубине и духовному содержанию. Старец Амвросий Оптинский в эпоху стремительного падения веры, нравственного и духовного помрачения, своими беседами возвращал к Богу сотни людей. Даже Лев Толстой видел в нём святость: «Этот отец Амвросий совсем святой человек. Поговорил с ним, и как-то легко и отрадно стало у меня на душе. Вот когда с таким человеком говоришь, то чувствуешь близость Бога».

Митрополит Алексий ставил вопрос и о канонизации святителя Филарета (Дроздова), но не встретил единодушного согласия. Что ж, ему суждено будет прославить его, уже будучи Патриархом.

29 апреля Горбачёв принял в Кремле Патриарха Пимена и постоянных членов Священного Синода: митрополитов Ленинградского Алексия, Киевского Филарета, Крутицкого Ювеналия, Минского Филарета и Ростовского Владимира, совсем недавно назначенного новым управляющим делами Патриархии. Это была первая с 1943 года официальная встреча главы Советского государства с руководством Церкви. Сорок пять лет прошло с тех пор, как Сталин встречался в Кремле с тремя митрополитами. Тогда их ровно столько и было вообще, не считая митрополита Сергия (Воскресенского), находившегося на оккупированной фашистами территории. Теперь епископат насчитывал уже пятнадцать митрополитов, тридцать архиепископов и столько же епископов.

Тогда Сталин принял решение восстановить Патриаршество, и это означало, что отныне государство не будет проводить политику, направленную на полное уничтожение Христианства. Теперь Горбачёв хотел показать своим противникам в ЦК, в частности тем, кто был недоволен его «либеральным отношением к попам», что он и впредь намерен с уважением относиться к Церкви, хотя сам в Бога не верит.

Руководитель государства со свойственным ему многословием долго разглагольствовал, что 1000-летие Крещения Руси — это веха в истории, и государство «со своей стороны, не побоюсь этого слова, будет оказывать всестороннюю по мере надобности... и не надо там, понимаете ли... У нас много есть умников, которые... Но в целом мы должны признать, что подавляющее большинство верующих, как полагается, правильно оценили наши действия и одобрили перестройку, вносят немалый вклад...». И так далее. По существу же он объявил о разработке новой редакции закона «О свободе совести», который будет обеспечивать нормальную деятельность Церкви, дал обещание вернуть Церкви ряд храмов и монастырей, а также святынь, хранящихся в различны^ музеях.

Сам Святейший впоследствии так вспоминал ту встречу с Горбачёвым: «Мы поставили перед генеральным секретарём порядка тридцати насущных для нашей Церкви вопросов, с которыми он пообещал разобраться в ближайшее время. После этого действительно стали меняться отношения Церкви и государства, в частности начали возвращаться верующим храмы и монастыри. Таким образом, празднование 1000-летнего юбилея превратилось, по сути, во второе Крещение Руси».

Весна 1988 года была необыкновенно радостной. Все ждали, что впереди нас ждёт огромное счастье, возрождение всей страны, изменение её облика и духовного содержания. Заканчивалась война в Афганистане, и 15 мая начался поэтапный вывод войск. Один за другим открывались храмы, возвращённые верующим. Библия и другие религиозные книги стали доступны, их можно было купить и читать.

И ещё мало кто догадывался тогда, что впереди нас ждёт «великая криминальная революция», несущая горе миллионам наших сограждан.

26 мая в Елоховском соборе на помосте были выставлены драгоценные реликвии, которые власть передавала из хранилищ Кремля Церкви. Это были часть Животворящего Креста Господня, часть Ризы Богородицы, десница Андрея Первозванного, честная глава Иоанна Златоуста и множество частиц мощей. По совершении молебна святыни поступили в распоряжение Московского Патриархата.

В тот же день хоронили Алексея Фёдоровича Лосева, выдающегося русского философа, тайно пребывавшего в монашеском подвиге.

Митрополит Алексий 24 мая совершал литургию и крестный ход в Новгороде Великом, но к такому важному событию уже вскоре был в Первопрестольной. Последние дни мая служил в Ленинграде и вновь вернулся в Москву на вручение правительственной награды — указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 июня 1988 года «за активную миротворческую деятельность и в связи с 1000-летием Крещения Руси» Патриарх Пимен, митрополит Киевский Филарет (Денисенко), митрополит Ленинградский Алексий (Ридигер), архиепископ Горьковский Николай (Кутепов), а также ректор Московской духовной академии архиепископ Дмитровский Александр (Тимофеев) были награждены орденом Трудового Красного Знамени; ряд других иерархов — орденом Дружбы народов. Это событие было из ряда вон выходящим, впервые советская власть так щедро награждала церковных деятелей.

Наконец, 5 июня начались долгожданные торжества по поводу 1000-летия Крещения Руси. В Патриаршем Богоявленском соборе Москвы все члены Священного Синода во главе с Патриархом отслужили литургию. Заседания проходили в Трапезном храме лавры. Президиум размещался на солее перед алтарём. Перпендикулярно президиуму — два ряда столов, покрытых зелёным сукном, за ними сидели архиереи, у них за спиной — прочие участники и гости.

После приветствий от представителей Сербской, Индийской, Антиохийской, Ассирийской Церквей митрополит Крутицкий Ювеналий огласил доклад «Канонизация святых в Русской Православной Церкви». За всё послевоенное время Церковь канонизировала только трёх святых — Германа Аляскинского, Иоанна Русского и Иннокентия Московского. Теперь в сонм русских святых вошли сразу девять имён, утверждённых на предсоборном совещании. Но при этом объявлялось, что это лишь начало и историко-канонизационная рабочая группа под председательством владыки Ювеналия продолжит свою работу по изучению материалов о православных угодниках Божьих.

На второй день работы Собора Патриарший Экзарх Западной Европы митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир в своём докладе обрисовал современную жизнь Церкви на фоне совершающихся перемен в обществе, приветствовал деятельность правителей страны по прекращению гонений на Православие.

Председатель Отдела внешних церковных сношений митрополит Минский и Белорусский Филарет прочитал доклад о внешних связях Русской Православной Церкви. Самые волнующие слова в нём были произнесены о том беспокойстве, которое русский верующий человек всегда испытывает за весь мир, за спасение всего человечества, а не только русского народа.

После этого митрополит Филарет Украинский оповестил собравшихся о возвращении Церкви части Киево-Печерской лавры. Собравшиеся стоя рукоплескали, радуясь новому светлому событию.

Митрополит Ленинградский и Новгородский во время всех заседаний сидел рядом с Патриархом Пименом по правую руку. По регламенту там должен был сидеть Харчев, но председатель Совета по делам религий присутствовал в президиуме только в начале и в конце Собора, и так получилось, что правой рукой всегда был владыка Алексий. 7 июня он выступил с докладом о миротворческой деятельности Русской Церкви.

8 июня на Поместном Соборе приняли разработанный архиепископом Кириллом новый устав. В нём было утверждено, что власть в Церкви принадлежит Поместному Собору, Архиерейскому Собору и Священному Синоду, а Патриарх обладает всей полнотой власти в межсоборное время. Таким образом, подчёркивалось постановление Патриарха Тихона, что «Российский Патриарх это не римский папа и даже не Патриарх в византийском смысле слова, а только председатель Синода».

В новом уставе наконец было уничтожено наследие хрущёвских времён — положение о приходах. Отныне приходы возвращались под каноническое управление епархиальных архиереев, а во главе каждого прихода становился священник-настоятель. Приходская община становилась субъектом договора с властями на бессрочное, безвозмездное пользование храмом и церковной утварью. Таким образом, приход определялся как каноническая единица епархии.

На вечернем заседании Собора 8 июня были приняты «Обращение к чадам, не имеющим канонического общения с Матерью-Церковью», «Обращение ко всем, держащимся старых обрядов и не имеющим молитвенного общения с Московским Патриархатом», «Послание боголюбивым пастырям, честному иночеству и всем верным чадам Русской Православной Церкви». В первом обращении звучало приглашение Русской Православной Церкви за границей к диалогу: «Такой диалог, милостью Божией, мог бы привести нас к столь желаемому восстановлению церковного общения, помог бы разрушить разъединяющие ныне нас преграды. Заверяем вас, что никоим образом мы не хотим ни стеснить вашу свободу, ни получить господство над наследием Божиим (1 Пётр. 5. 3), но всем сердцем стремимся к тому, чтобы прекратился соблазн разделения между единокровными и единоверными братьями и сёстрами, чтобы мы могли в единомыслии единым сердцем возблагодарить Бога у единой Трапезы Господней».

В другом обращении деятели Церкви взывали к старообрядцам: «Поместный Собор Русской Православной Церкви... с глубокой болью вспоминает возникшее в XVII веке разделение чад церковных... Мы молитвенно уповаем, что изменившиеся условия религиозной жизни в нашем Отечестве позволят всем нам вновь почувствовать наше духовное родство... Вы, наши единокровные и единоверные братья и сёстры, хотя и не находитесь в молитвенном общении с Московским Патриархатом, но разделяете с нами общие труды, направленные на благо нашего земного Отечества, на сохранение и упрочение мира между народами. Духовное сокровище “древлего благочестия” ныне открывается не только тем, кто исповедует спасительную веру Христову, но и тем, кто ценит в древних памятниках проявление нашей национальной культуры».

Заседания Поместного Собора продолжались до 9 июня. В итоговых определениях было объявлено, что Церковь отныне станет стремиться к распространению религиозного образования, веры и катехизации верующих, она перейдёт к открытой благотворительности и будет создавать фонды милосердия. Таким образом, в Советской стране Русское Православие впервые за семьдесят лет объявило о своём выходе из полуподпольного существования и переходе к полноценной активной деятельности.

К лету 1988 года Русская Церковь имела 6893 прихода, 67 внутренних и 9 зарубежных епархий, 74 епископа, 7 из которых несли служение за рубежом, 6674 священника и 723 диакона, 22 монастыря, в которых проживали 1190 насельников и насельниц. Торжества, проведённые Московской Патриархией, впечатлили и весь мир, и правителей страны. Если с января по июнь было открыто 60 храмов, то с июня по декабрь 1988 года власть возвратила Церкви около тысячи. Правда, здесь был один странный нюанс — наибольшее количество новых приходов появилось на Украине, а из этой тысячи только 176 были зарегистрированы на территории Российской Федерации. Чем руководствовались Горбачёв и его окружение?..

Поместный Собор стал важнейшим явлением в жизни Церкви, он окрылял, давал новые силы для дальнейшей борьбы за Русь Святую! Вернувшись в свою епархию, митрополит Алексий вновь взялся допекать власти «города трёх революций». И власти уже совсем иначе относились к деятелям Церкви.

На фоне стремительного распада экономики, науки, образования, армии и флота лишь Церковь выглядела возрождающейся. Сельский пейзаж до Горбачёва: коровники, свинарники, колосящиеся поля и — разорённые храмы. Сельский пейзаж после Горбачёва: восстановленные храмы и — разорённые коровники и свинарники, поля сорняков. Словно осуществлялся какой-то сатанинский замысел: хотите вновь иметь Церковь? Вы её получите, но всё остальное у вас отнимется.

12 июня 1988 года на площади восстановленного Свято-Данилова монастыря митрополит Алексий участвовал в литургии, которую совершали сразу шесть патриархов — Московский и всея Руси Пимен, Антиохийский Игнатий IV, Иерусалимский Диодор I, Румынский Феоктист, Болгарский Максим и Грузинский Илия II.

Документальный 68-минутный фильм «С нами Бог» о Поместном Соборе 1988 года мастерски сделал уже упоминавшийся режиссёр Борис Карпов. Он начал с того, что в нашей истории бывали времена отступничества, приносившие разорение и страдания, но всякий раз русский народ возвращался к вере во Христа и тем объединялся для новой жизни. Показ хроники событий Собора сопровождался обвинительными кадрами о том, что творили с Церковью безбожники-большевики. Лаконично, но точно рассказывалось о новопрославленных святых. Митрополиту Алексию в фильме уделено особое внимание, его речь на Соборе показана в большом отрывке, гораздо большем, нежели речи других.

Любопытные кадры донёс до нынешнего зрителя фильм Карпова: вот при завершении Собора всех участников обносят крестом, и все прикладываются. Кроме Харчева. Он единственный чужой на этом истинном празднике Жизни! Впрочем, в 1990 году его отправят послом в Арабские Эмираты, подальше от надоевших русских попов.

Представители Зарубежной Церкви не только не участвовали в Поместном Соборе 1988 года, но и не признали никаких его решений, по-прежнему настаивая на том, чтобы Московская Патриархия публично принесла покаяние за сотрудничество с советской властью. Призыв Поместного Собора к единению зарубежники отвергли. После кончины митрополита Филарета (Вознесенского) в январе 1986 года первоиерархом Русской Зарубежной Церкви с титулом митрополит Нью-Йоркский и Восточно-Американский стал Виталий (Устинов), державшийся самых строгих воззрений на историю Православной Церкви в России в XX столетии. До конца своих дней он останется непримиримым обвинителем Московского Патриархата, противником объединения.

Во время Поместного Собора митрополит Алексий высказал предложение, чтобы с него постепенно слагались обязанности Эстонского архиерея, поскольку руководить такими огромными епархиями, как Эстонская и Ленинградская, всё же было очень трудно. На вопрос, кого он видит там вместо себя, назвал своего друга детства — Вячеслава Якобса. Отец Вячеслав после условно-досрочного освобождения из лагерей в 1960 году служил настоятелем храма Иоанна Предтечи в таллинском пригороде Нымме, был возведён в сан протоиерея, награждён митрой, избирался председателем приходского совета. В 1974 году он овдовел, и теперь ничто не мешало постричь его в монахи, кроме одного обстоятельства — его до сих пор не реабилитировали. Он всё ещё оставался «врагом народа», сыном белогвардейского полковника, расстрелянного большевиками. Но Патриарх Пимен взялся уладить это дело, и уже 14 октября 1988 года митрофорный протоиерей отец Вячеслав получил полную реабилитацию, его дело признали ложно сфабрикованным, а его самого — невинно пострадавшим от репрессий.

Осенью 1988 года митрополит Алексий по-прежнему служил в многочисленных храмах своей обширной епархии — в Ленинграде, Новой Ладоге, Комарове, Ломоносове, Мариенбурге, Новгороде, Таллине, Пюхтице, Олонце. В его служебном дневнике бисерным почерком записано 198 богослужений. В сентябре он был в Германии, в октябре — в Финляндии, в ноябре — в Греции, на Крите. Но главной его поездкой в тот год стало путешествие на Валаам. Почти полвека минуло с тех дней, когда он в последний раз был здесь десятилетним мальчиком. И вот теперь душа его содрогнулась от увиденного — мерзость запустения! Монастырь был похож на тяжелобольного, который вдруг стал подавать первые признаки грядущего выздоровления.

22 августа владыка Алексий обратился в Совет по делам религий с просьбой о передаче части монастырского комплекса Русской Православной Церкви. Призыв владыки не остался без внимания, и в сентябре комплексная экспедиция Советского фонда культуры объездила весь Валаам. Ленинградский митрополит лично всё показывал представителям Академии наук, Министерства культуры и Совета по делам религий, убеждая их в необходимости срочно выполнять расписанную им программу. И убедил. Синод получил сообщение правительства о возможной передачи Спасо-Преображенского Валаамского монастыря Церкви. 27 декабря на очередном заседании Синода было принято постановление о том, чтобы в случае такой передачи «поручить преосвященному митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Алексию организацию возобновления монастырской жизни и ремонтно-восстановительных работ, а также духовное окормление обители».

Первое богослужение 1989-го владыка Алексий провёл в праздник Богоявления 19 января в Николо-Троицком кафедральном соборе, на другой день совершал литургию в главном храме Александро-Невской лавры. Вскоре отправился в Германию, в кёльнском храме Святых равноапостольных Константина и Елены совершал литургию вместе с епископом Дюссельдорфским Лонгином (Талыпиным), выходцем из белоэмигрантской семьи, родившимся и выросшим в Хельсинки.

23 февраля 1989 года владыке Алексию исполнилось шестьдесят лет. Поздравить его в Северную столицу приехали многие архиереи и священники. В записях самого юбиляра отмечено: «Троицкий собор Ал. Невской Лавры. 22.11. Всенощное бдение с 7 арх. 40 свящ. 23.11. Бож. литургия и молебен. 8 арх. 60 священнослужителей. 250 прич.». Всенощные бдения и литургии продолжались и в последующие дни. Чаще всего человек в свой юбилей отмечает, кто и как его поздравил, какие были подарки. Наш юбиляр главным подарком в своей жизни продолжал считать, сколько причастников явилось к нему, к его чаше, в которой совершилось преосуществление хлеба и вина в плоть и кровь Господа и Спасителя!

И, конечно же, самыми желанными и дорогими гостями на том юбилее были сердечные друзья детства — отец Вячеслав Якобс и отец Василий Ермаков — настоятель таллинского храма Иоанна Предтечи и настоятель церкви Серафима Саровского в городе на Неве.

В конце февраля юбиляр отправился по случаю своего шестидесятилетия в Таллин и в Пюхтицу, потом вернулся в Питер, а в марте уже был в Москве, где создавался Фонд славянской письменности и культуры, который на долгие годы возглавит выдающийся русский скульптор Вячеслав Михайлович Клыков. Тогда он ещё только-только начинал обретать известность, но уже имел несколько замечательных работ — памятники Николаю Рубцову в Тотьме, Константину Батюшкову в Вологде и Сергию Радонежскому в Радонеже, работал над созданием образа великой княгини Елизаветы Феодоровны, мученицы, тогда прославленной в лике святых пока ещё только зарубежниками. 11 марта на учредительном съезде Фонда славянской письменности и культуры митрополит Алексий был избран членом совета. Он от всей души поддержал идею создания такой организации, призванной в дальнейшем закрепить всё, что было отвоёвано у большевистской власти во время подготовки и проведения торжеств по случаю 1000-летия Крещения Руси. Вскоре под председательством писателя Сергея Артамоновича Лыкошина прошла учредительная конференция Товарищества русских художников. Поддерживаемые священниками и архиереями, такие объединения готовились к борьбе за дальнейшее возрождение России.

А в это же время в Москве собиралось с силами иное воинство, призванное разрушить великую державу; набирал популярность и всё новых и новых сторонников бывший первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин. Став изгоем в родной цековской команде, он вдруг обрёл ореол мученика и народного героя, тысячи людей стали стекаться на митинги в его поддержку. Весьма примечательны слова академика Сахарова, которые вспоминал один из демократических лидеров девяностых годов, бывший мэр Москвы Гавриил Попов в интервью Льву Сирину: «Сахаров мне сказал: “Гавриил Харитонович, идите, договаривайтесь с Ельциным”. Я сходил, потом с ним пошёл разговаривать Андрей Дмитриевич. Вернулся: “Гавриил Харитонович, у него же никакой программы нет! — Даже использовал при этом философский термин ‘табула раса’ — чистая доска. — Он примет любую программу, лишь бы получить власть”. Так и получилось». Ельцин мог стать кем угодно — лидером коммунистов, нацистов, демократов, зелёных... лишь бы ему предоставили надёжную и мощную поддержку, благодаря чему он мог бы получить верховную власть, к которой так стремился.

Владыка Алексий ещё не знал, что с этим монстром ему придётся и бороться, и сотрудничать на протяжении всех девяностых, в глубине души ненавидеть его, но смиряться, чтобы не допустить трагического раскола общества, который привёл бы к новой и ещё более кровавой гражданской войне. Этот март 1989 года стал для Ельцина триумфальным, он выпустил свой, можно сказать, «Майн кампф» — книгу «Исповедь на заданную тему», а 27 марта его избрали народным депутатом СССР по национально-территориальному округу № 1 (город Москва), он получил 91,53 процента голосов москвичей и стал общенациональным лидером. Отныне все надежды на возрождение России наш народ возлагал на него, ещё не ведая, какую мощную бомбу сам же вносит в свой дом.