Граф Суворов 2

— Это не дуэль, а примитивное и грязное убийство. — скривился Дали.

— Так вы вроде не дуэлянтов тут готовите, а военных, а на войне правила совсем другие. Лежачего пинай, раненого добей — вот это про войну. А честная схватка один на один — скорее фантастика и прямая ложь, только вредная для ваших учеников. — сказал я, обводя глазами всех присутствующих.

— Мои ученики не станут лезть под пули. Для этого есть солдаты, младшие офицеры. Штурмовые отряды дарников, в конце концов. — отмахнулся преподаватель. — Я же готовлю наследников и наследниц великих родов! Аристократов с голубой кровью!

— Ага, так и вижу, стоят они в рубке линкора, в которую врезается штурмовой шлюп. Из него выпрыгивает пара десятков гренадеров в полном резонансном доспехе, а они такие ручкой делают, кланяются и говорят — подходите пожалуйста по одному. — хохотнул я, представив ситуацию. — Или еще лучше — мне не досуг с вами драться, дождитесь моего денщика.

— Такое невозможно даже в принципе. — отмахнулся Дали. — Российской империи не с кем воевать на континенте.

— О да, и поэтому всего месяца два назад, в небольших разборках, передохло с десяток высших аристократов. Ой, погодите, вы об этом не знали? — спросил я, видя, как посерело лицо Дали. — Или у вас в той безобразной бойне умер ученик? Ученица? И даже не одна?

— Семейная драма, не повод для шуток. А произошедшее с императорской семьей — тем более! — гневно проговорил Дали, шевеля усами и вращая глазами. — Это трагедия! Трагедия которой не должно было случиться. Глупость, заставившая собрание проголосовать за будущее которое еще может и не наступить.

— Довольно! — внезапно властно и резко проговорила Мальвина, и все удивленно посмотрели на нее. — Я, прошу прощения. Но вам, вам всем, не кажется, что обсуждать такое — недостойно дворян? Это и в самом деле трагедия.

— Именно об этом я и говорю. — кивнул Дали, а я с интересом стал рассматривать Мальвину, девочку с голубыми волосами, которая вновь стала вести себя показательно-холодно и беспристрастно. Где-то я уже её видел. Не в смысле её, понятно, что с бывшей старостой 1Ж мы часто сталкивались по учебе, но кого-то она мне напоминала. Только не могу вспомнить кого именно.

— Прошу прощения. — взяв себя в руки и вздохнув поклонился я. — Я готов быть вашим послушным учеником, если вы готовы быть страстным и терпеливым учителем.

— И все же я не понимаю. — вновь проговорил Дали. — Зачем вам фехтование, особенно с таким к нему отношением?

— Если я скажу, что уверен в своих силах, как и в том, что освою стихийный клинок — этого будет для вас достаточно? — прямо спросил я.

— Освоите клинок? Вот прямо так, безапелляционно? — вновь проговорил Дали, выгнув свою тонкую бровь, затем вверх взлетели уже обе брови. — Тогда, дуэль с Геннадием! Неужели ты… вы — смогли использовать пробой? Если это так, тогда вы несомненный талант! Один на миллион, а может и на миллиард. А я, глупец, хотел отказаться от такого подарка!

— О чем речь? — удивленно спросила Мальвина. — Он же просто бродяжка!

— Вполне возможно, вполне. — покачал головой Дали. — А может и нет. Вы можете использовать пробой в любое время? Может только во время стресса? Я слышал о таких историях. Иногда в глухих деревнях рождаются самородки. Не от свинопасов, естественно, но даже князьям иногда нужно развлекаться. Особенно на службе.

— Фу! То, о чем вы говорите — просто отвратительно! — возмущенно сказала Мальвина. — Как вы можете даже намеки такие делать, чтобы благородный, нет, даже благороднейший! Переспал с какой-то дворовой поломойкой? Это же как с козой спать!

— Ну, вдали от благородных дам, в грусти… бывают разные ситуации. — покачал головой Дали, рассматривая меня с новым интересом. — Вы чей-то бастард? Незаконнорождённый сын князя, или даже графа?

— В конце учебного года я стану вполне законным приемным сыном Графов Суворовых. — коротко сказал я. — Думаю этого будет достаточно.

— После победы над Геннадием, пока — да. Но не позже. Я слышал он так же пошел в вашу группу — превосходный молодой человек, во всех смыслах. И теперь, зная ваш маленький секрет, я могу гарантировать что он не проиграет. — довольно улыбаясь сказал преподаватель. — Он как никто заслуживает своего места рядом с Суворовыми.

— Значит он на столько хорош, что даже вы не в состоянии обучить его противника? — улыбнувшись спросил я. — Или вы недостаточно талантливы для того, чтобы передать свои знания такому как я?

— Не стоит пытаться поддеть меня такими детскими провокациями, юноша. — с улыбкой покачал головой Дали. — Вам еще учиться и учиться. Оскорбление — неотъемлемая часть любой дуэли, они должны быть выверенными, обидными, вызывающими у соперника ярость. Но даже самые лучшие слова не способны задеть настоящего аристократа, если доносятся из зловонной лужи.

— Ну да, это ведь так удобно, прятаться за статусом, когда понимаешь, что неминуемо проиграешь. Чести правда это совершенно не делает, но, когда кто-то говорил о чести, верно? Только о глупом самодовольстве не способом ни на что, кроме как дрожать от страха, когда другие защищают вашу жизнь. — усмехнулся я. — Вы готовите трусов, а потом они умирают. Кажется, вы правы, здесь мне учиться нечему. А главное — не у кого. Герб, естественно, узнает о моей слабости, возможно даже не от вас, а от наших одногруппников, но с вашей помощью. Низко, таракан. Низко.

— Как ты меня назвал?! — рассвирепел Дали, его лицо покраснело, и почти сразу пошло белыми пятнами. Особой комичности добавляло то, что он при этом продолжал дергать носом и шевелить своими усиками.

— Ох, прошу прощения. Вас, кажется, задело? Что же вы так, ведь таракан — даже комплимент для вас. Они ведь живучи, как вы. Который отправляет своих учеников и учениц умирать, а сам сидит в своей норе и не высовывается. — я наклонился, будто что-то рассматривая на полу. — Только свет включишь — а где он? Под плинтусом.

— Дуэль! Немедля! — взревел Дали, шагнув вперед, и я отчетливо увидел радужный отсвет в его руке. Ну да, создать стихийный клинок он похоже был неспособен, а вот объемную силовую структуру — вполне. Это ранг шестой, если я правильно понимаю, хотя все зависит от того долго ли он может ее продержать и в состоянии ли создать еще хоть что-то, кроме метровой палки.

— Прошу прощения, кажется, вы меня только что похвалили. — нагло усмехаясь проговорил я. — Или не вы еще минуту назад говорили, что в оскорблениях мне еще до вас расти и расти?

— А х ты щенок! — гневно выкрикнул Дали, шагнув ко мне, но осекся на полуслове. Задумался, а затем меч в его руке без следа растворился в воздухе, и вместо того чтобы ударить меня, он ударил сам себя по второй ладони и… захлопал. — Вот так щенок, сумел обоссать матерого волка. Честно говоря, такой прыти я не ожидал.

— Еще раз прошу прощения. — чуть склонившись проговорил я. — Не хотел задеть вас за живое.

— Нет. Хотел, очень хотел, и у тебя получилось. Умение признавать свои ошибки и учиться на них — одно из величайших в нашем деле. И я признаю — ошибся, такого едкого и мерзостного ученика еще поискать надо. — криво улыбаясь сказал Дали, но я не подал даже виду что мне обидно. — Потрясающе. А в сумме с пробоем. По крайней мере твоя карьера дуэлянта может стать очень яркой, хоть и чрезвычайно короткой.

— Вы будите меня учить обращению с колющим оружием? Рапирой? — уточнил я.

— Рапирой? Зачем это? Сабля куда более подходящий инструмент для обучения поединкам на резонансном оружии. — ответил Дали, поправляя костюм и быстро возвращая себе невозмутимый вид.

— Но сабля рубит, если она попадет на край щита, или на плоскость — грань соприкосновения будет одинаковой. — начал было искать я логическое объяснение, но меня грубо оборвали взмахом руки.

— Ничего подобного. Щит, даже если он невелик, все равно больше и объемнее тонкого меча. При одинаковой силе резонанса, меч всегда выигрывает при столкновении со щитом — выраженный в нем резонанс имеет… скажем так более густую и высокую ноту. — пощелкав пальцами, будто подбирая выражение, сказал Дали.

— А если энергия, вложенная в щит и меч — одного порядка? — на всякий случай уточнил я.

— Значит это скорее второй меч, или противник, к которому не стоило лезть. Например благородный, князь чистой крови или великий князь. Впрочем, даже мужчины в столь древних родах чаще всего обладают стихийными клинками, они со вчерашним простолюдином биться не станут. — отмахнулся Дали.

— А с графом? Тем более занявшим место их протеже? — прищурившись уточнил я, и похоже попал в болевую точку.

— Такое… возможно. — старательно расплывчато сказал Дали. — Но для этого вам все же придется занять место наследника графов, а вы этого…

— Именно так. Я здесь для этого. Чтобы вы, матерый, хоть и обосанный волк, обучили молодого щенка тому, чему посвятили всю свою жизнь. — проговорил я, глядя прямо в глаза преподавателю.

— Щенок… ох щенок. — многообещающе улыбнулся Дали, что-то прикинув. — Ты пройдешь через муки, боль и унижение. Но если выдержишь — у Геннадия не будет над тобой преимущества к концу учебного года. А теперь, локоть выше! От кисти, раз!

— Фигово выглядишь. — заметил уставший, но довольный Шебутнов, когда мы с ним встретились на вечернем построении. Но я лишь улыбнулся. Болело все — кисть, локоть, ноги, плечи и в первую очередь самолюбие. Учитель фехтования нещадно лупил меня своей розгой, но я добился своего — больше он надо мной не издевался.

Административный корпус, кабинет директора училища.

— Нет, стойте, к нему нельзя. — раздался из коридора испуганный голос секретарши и Меньшиков аккуратно отложил документы в большую папку, а ручку в специальную малахитовую держательницу, кода то подаренную ему лично князем Демидовым.

— Нам можно. — ответил спокойный, бархатистый мужской голос, и дверь в кабинет распахнулась словно от пинка.

— Что вы себе позволяете?! — возмущенно спросил Меньшиков, но договорить не успел. Прямо ему на стол, снося все бумаги, дорогущий гарнитур и расплескав чай по персидскому ковру рухнуло грузное, окровавленное тело, в котором князь с огромным трудом узнал своего управителя и распорядителя имуществом училища.

— Прошу вас ознакомится, протокол допроса. — улыбаясь сказал Мирослав Суворов, и на стол, рядом с хрипящим и булькающим кровью мужчиной легла бумага.

— Не понимаю, при чем тут я? — нахмурившись произнёс Константин, но бумагу принял и пробежал глазами по первым строчкам. «Я Никодим Сафронов, будучи в здравом уме… являюсь слугой князя Меньшикова и… все совершал по его прямому приказу». — Это же чистой воды бред.

— Бред? Очень рад это слышать. — улыбнулся Мирослав еще шире, и его улыбка стала похожа на оскал. — Значит он не является слугой вашего рода, ровно, как и доверенным лицом? В таком случае прошу прощения, мы зря вас побеспокоили и немедля направим его в жандармерию.

— Стойте. — вскочил Меньшиков, мгновенно соображая, что может наговорить находящийся в таком состоянии управитель. Нет, самому Константину это не грозит ничем, но слухи пойдут самые разные, некоторые предприятия могут оказаться под угрозой, а ведь есть еще и совершенно не входящие в род, но очень прибыльные отросли.

— В чем дело? — недовольно спросил Мирослав.

— Прошу прощения, я ошибся. Вы так избили моего слугу, что я его и не узнал в начале. Конечно, это мой служащий, слуга моего рода и он находится под нашей защитой. — быстро собравшись с мыслями проговорил Меньшиков, становясь с каждым словом все уверенней. — И вам придется ответить за самоуправство с моим слугой!

— Конечно. — состроив недовольную гримассу проговорил Мирослав. — Конечно. Надеюсь, все всё слышали, записали и отразили?

— Так точно, ваше сиятельство. — сказал с едва заметной улыбкой мужчина в сером костюме тройке, выглядывающем из-под плаща.

— Что? — нахмурился Константин, а спустя секунду до него дошло.

— Разрешите представить следователя тайной полиции, Евгения Леонидовича Ульянова. — улыбка Мирослав превратилась в кровожадный оскал. — Хотя, вы кажется уже знакомы, тем лучше. Формальности не займут много времени. Забирайте его, а вы, князь, хорошенько подумайте, что будете говорить дворянскому собранию.

Глава 3

Как превратить собственную жизнь в ад? Подписаться на то, к чему ты не расположен, чего не понимаешь и пытаться достигнуть в этом быстрых и значимых успехов. Поговорку про десять тысяч часов никто еще не отменял. И тут дело не в «бойся воина, освоившего один удар и оттачивающего его всю жизнь». Просто моя загруженность напоминала ослика, который тащит за собой железнодорожный состав.

Тренировки, медитация, учеба, тренировки, медитация, сон — повторить. Да, я справлялся куда лучше остальных, мышечная масса росла с утроенной скоростью, кости вытягивались на глазах, а старые навыки находили новое применение. В конце концов большую часть простых вещей я не осваивал, а просто вспоминал и закреплял моторикой.

Те же стрельбы давались мне без особых проблем, а уж конструкция автомата не вызывала никаких вопросов. Тем более она подозрительно напоминала Калашников, хоть и носила имя Воронцовых, или просто Ворон. Рукопашный бой тоже давался без особых проблем, являясь частью духовных практик.

И тем обиднее было раз за разом получать по голове учебным деревянным мечом. Нет, стоило мне ускориться, вложить в третий глаз и конечности прану, и я просто побеждал своих одноклассников на классе. Быстрее, выше, сильнее — это про меня. И все же техника боя на холодном оружии разительно отличалась от всего что я знал и умел.

— Атака, верхний крест, от плеча, блок скользящий! — командовал Дали, для закрепления эффекта ударяя розгой по подставленным конечностям. Я мог бы их убрать, пользуясь ускорением, но боль иногда помогает закрепить опыт.

— Кисть! Кисть мягче. — продолжал наставник по фехтованию. Как одновременно держать руку расслабленной и удерживать в ней полуторакилограммовый меч я уже понял, нужно до этого просто позаниматься с трехкилограммовыми булавами. Один раз такими помашешь и мигом забудешь обо всех усталостях тела. Просто, потому что мышцы, используемые во время упражнения очень специфичны.

Впрочем, и бой, которому нас учил Дали, весьма и весьма отличался от всего что я видел в играх и фильмах. Никаких тебе красивых и эффектных прыжков, разворотов и тому подобного. На мгновение выпустил противника из поля зрения — все, ты труп. Повернулся спиной, подставил ноги, слишком поднял руки — аналогично. Просто в нашем варианте меня по этим местам били.

Так очень быстро я усвоил что пружинистая стойка — для того чтобы можно было в любой момент отскочить, или наоборот пойти в контрнаступление. При этом шагать, в привычном смысле этого слова, было практически невозможно. Чуть сменил положение передней — левой ноги, и вот ты уже не можешь отступить. Сдвинул правую, и атака, идущая от плеча, стала слабее.

— Мягче! Словно перышко, не дергай эфес, принял, отбил, шаг, крест. — продолжал наставления Дали.

Кресты, вот уж в самом деле базовая, но совершенно неочевидная вещь, существенно отличающаяся от боя на мечах или фехтования на шпагах, которые я подсмотрел пока держал под проточной водой свои раны. Мечом больше кололи, а не рубили, при этом блок, принятый на меч плашмя, мог быть жестким. У шпаги, как я понял, такой опции не было по умолчанию. Смещенный к кисти центр тяжести не позволял блокировать удар, зато его легко можно было избежать.

Сабля же вообще что-то с чем-то. Блокировать как бы можно, но при этом центр тяжести — у самого острия. Фехтовать — тоже можно, но все движения — круговые или полукруговые, режуще-рубящие, с оттягом. Простая мальтийская шестерка превращалась в гадский танец.

Удар сверху справа — вообще не удар, а движение кисти с полуоборотом. Можно было просто опустить клинок сверху вниз, не доворачивая его вбок перед этим, но так терялась существенная часть силы инерции, и удар получался медленным и слабым, зато если уж ты закрутил саблю — остановить ее было практически невозможно, только приняв на жёсткий блок, но и владельцу она доставляла не меньше проблем.

Ударил и не попал? Отступай, инерция слишком большая, несколько мгновений тебе придется бороться с собственным оружием, выводя его на новую траекторию атаки. Левая нога назад, энергия тела перемещается и вот уже летящая снизу сабля, в вывернутой руке, идет по схеме право-низ, и имеет чуть ли ни в полтора раза большую инерцию. А противнику только и остается что прикидывать. Как так вышло что наступал вроде он, и его же бьют.

Не попал, потому что противник отскочил в страхе? Еще веселее — делай подшаг вперед, выводи саблю через правую сторону и бей с удвоенной силой. Красота? Нет. Потому что в обоих случаях ты оказываешься без оружия и защиты, пока выводишь саблю на стартовую траекторию.

В результате сложнее всего мне давались атаки по направлениям — право-центр, и лево… просто все что шли с другой стороны. Они требовали чуть большей раксрутки и при этом лишали мобильности, съедали на полсекунды больше времени в которые я оставался беззащитным… но это было проблемой новичка.

В руках Дали, сабля выглядела не просто стальной изогнутой полоской, а произведением искусства, а фехтование превращалось в танец. Даже с активным третьим глазом я едва успевал следить за той «мельницей» что он крутит, словно цирковой артист, но все движения преподавателя оставались лениво-выверенными, экономящими силы.

Когда у меня так получится и получится ли вообще — большой вопрос. А пока…

— От кисти, от локтя, от плеча! — продолжал требовательно говорить Дали, внимательно смотря на мои движения. — Ну что ж, это не тот прогресс, на который я надеялся, но результат далеко не худший. Продолжай в том же духе, и через год-два ты сможешь овладеть базовыми навыками для поединков.

— Боюсь столько времени у меня нет. — ответил я, прекрасно осознавая, что до Дали мне с текущим владением саблей не дотянуться. — Мне нужно усвоить все базовые движения и одну-две техники позволяющие выжить за этот учебный год.

— В таком случае либо учись в три раза усердней, либо не трать мое время. — презрительно взглянув на меня бросил Дали. — Ты можешь двигаться сколь угодно быстро, и бить куда сильнее, но это не позволит тебе выучить правильные движения и поставить моторику тела.

— Возможно в этом и проблема. — задумавшись проговорил я. — Как на счет тренировать меня на пределе возможностей?

— Моих? Я даю тебе максимум который ты зачастую не способен воспринять. — отмахнулся учитель. — Если же ты решил оставить мой курс…

— Учите меня сражаясь. — выпалил я, и Дали аж замер от удивления. — Наши одноклассники не могут меня напрячь, если я серьезен. А просто повторять движения, не видя цели и раз за разом колотя манекен я не получаю достаточного уровня вовлечения.

— Интересная позиция, но ты же понимаешь, что пока не представляешь из себя ничего стоящего. Даже рассматривать тебя в качестве противника — смешно. — проговорил Дали, и мне пришлось согласиться. Почти.

— У вас еще почти десяток учеников, которые требуют вашего внимания. Так что вы можете раздавать им рекомендации, одновременно натаскивая меня на практику. — предложил я. — Для вас это не составит особого труда.

— Что же, это можно попробовать. — усмехнулся преподаватель, подошел к стойке с оружием и выбрал точно такую же как у меня тренировочную затупленную саблю. — Не бойся, я постараюсь сдерживаться.

Я заранее вошел в медитацию, погнал прану по меридианам, и только поэтому успел отскочить от молниеносной атаки Дали. Надо ли говорить, что даже если он и сдерживался, заметно это не было. Он лупил быстро, со всей силы, хотя применительно к его стилю это было скорее со всей скорости.

С каждой секундой накручивая темп препод заставлял меня прыгать, уворачиваясь от ударов. Выдержав такой напор на протяжении нескольких долгих секунд, я решился на контрудар, за что тут же поплатился. Сабля противника метнулась мне на встречу куда быстрее, грозя разрубить руку, и я едва успел ее одернуть. А через мгновение лезвие сабли уже замерло у моего горла.

— Неплохо. — проговорил Дали, и я с удивлением понял, что слышу в его голосе едва заметную одышку. — Ты продержался почти минуту, но мне постоянно приходится себя сдерживать. Так не пойдет.

— А что, если я надену броню? И вы тоже. — предложил я.

— А я то зачем? — удивленно посмотрел на меня учитель фехтования. — Мне лишние тяжести ни к чему, они только замедлят движения и сделают меня уязвимей. К тому же во время дуэли у тебя никаких доспехов не будет. Честный поединок происходит в одном деловом костюме.

— На честные дуэли я и не рассчитываю. — буркнул я. — Хорошо, но как насчет брони для меня?

— Можешь одевать, если достанешь. — усмехнулся преподаватель. — У меня такой нет. Как я сказал — это лишнее.

— Понял. — кивнул я, быстро прикидывая, где мне достать хоть что-то похожее на тренировочный костюм. Правда вплотную этим пришлось заниматься уже после занятия. Кажется, Дали понравилось гонять меня по залу с саблей в руках, потому как оставшееся время он только этим и занимался.

Но стоило звонку прозвенеть, как преподаватель с облегчением отложил в сторону саблю и помахав на прощание рукой удалился. Его примеру немедля последовали старшекурсники, сбежав из зала и оставив на нас с одногруппниками приборку.

— Так, взяли швабры. — скомандовала Мальвина, уперев руки в бока. — Нужно вычистить зал от пота и крови, иначе следующее занятие нам придется тут все драить.

— Верно говоришь. — кивнул я, видя, что сама она с места сходить не собирается. — Только вот твоего старания я что-то не вижу. И руководство твое здесь никому не нужно, так что взяла сама половую тряпку и начала мыть.

— Что? Я? — от возмущения девушка даже задохнулась. — Да как ты, смеешь? Будь ты даже десять раз благородного происхождения, ты лишь бастард и не можешь мне приказывать!

— Вот как? Хм… кажется ты хочешь быть не лидером, а рабовладельцем, который только указывает другим как делать, мешая процессу. У нас в империи вроде как рабство отменили лет триста назад? А крепостное право около сотни? — усмехнувшись сказал я. — Бери тряпку и мой. Или хочешь вызвать меня на дуэль и оспорить мои слова? Только учти, что в этот раз я сдерживаться не стану.

— Да как ты… — от возмущения лицо девушки покрылось красными пятнами, она задрожала, но продолжить не могла.

— Кстати, вот ты называешь меня бастардом, хотя я этого не подтверждал. А сама то что? Так надоела мамочке и папочке что тебя спихнули в интернат? Или твои родители погибли от собственной глупости? — прикидывая варианты проговорил я. — Может ты сама — порченная, или с твоей благородной мамашей кто-то поразвлекся и бросил?

— Ты… ты!.. — выкрикнула девушка, а затем, заревев, выскочила в коридор.