Прокурор с Эльтона

Дверь в сарай открылась, и на пороге с гермошлемом подмышкой нарисовался несносный эльтониец.

— Л-и-и-и-з, я их сделал одной левой! На круг опередил, представляешь? Вообще всех!

Он подхватил её за талию, словно пушинку, приподнял над собой и невероятно ловко закружил в узком пространстве. Мебель и стены слились в цветные пятна.

— Я прямо перед заездом уточнил на кассах соотношение ставок, на меня вообще почти никто не поставил! И знаешь, что это значит? Я в выигрыше! — счастливо воскликнул он.

Серая пентапластмасса, колченогий стол, узкие шкафы, дверь, крючки и снова стена…

— Эрик, поставь меня на место!

— Не-а!

— Эрик, у меня голова сейчас закружится! Умоляю, поставь!

— Ну, если умоляешь…

Элиза охнула, когда пол и потолок поменялись местами. Она так и не поняла, как эльтонийцу это удалось, но Эрик каким-то мудрёным способом, минуя лестницу из перекладин, в один прыжок завалился вместе с Элизой на матрас. Он приземлился спиной, смягчая удар, а полумиттарка распласталась на его горячей груди. Молния мужского комбинезона разъехалась, и девушка уткнулась носом в тёплую шею эльтонийца и его острый кадык. От толчка её губы сами собой мазнули по шее малинововолосого красавца. Элиза почувствовала себя некомфортно, предположив, что он подумает, что она специально это сделала. Она тут же завозилась, стараясь скатиться с Эрика, но тот неожиданно крепко обхватил её одной рукой, не давая выбраться, а второй защекотал под рёбрами прямо сквозь толстовку.

— А-ха-ха, это ты меня пощекотать пыталась? Сейчас я тебя в ответ затискаю.

— А-а-а-а… Эрик… нет!

Мужские пальцы внезапно забрались под ткань и теперь уже, касаясь её кожи, пускали волны странного чувства. Было немного щекотно, но приятно… но всё же щекотно. В какой-то момент шершавая подушечка попала между двумя рёбрами, и Элиза вскрикнула:

— Эрик, перестань!

— Не-а, — вновь повторил упрямый и наглый гость.

Ладонь переместилась на её поясницу, отчего полумиттарка почувствовала, как к щекам приливает кровь.

— Ты много работаешь, у тебя вот здесь мышцы забились. Тонус высокий, это вредно. Сейчас разомну.

— Не-е-т, — протянула Элиза, заглядывая в фиалковые глаза. — Ты не будешь этого делать.

— Почему? — Эрик хитро прищурился. Он всегда так делал, когда что-то задумывал. — Я тебя поймал и не отпущу.

— Спорим, отпустишь? — в ответ прищурилась Лиз.

Малиновые брови поползли на лоб.

— Удиви меня. Я сильнее.

— Я сделаю так, что ты меня отпустишь, — вновь с удовольствием повторила Элиза. — Ну что, спорим?

— На желание.

— Да пожалуйста, — фыркнула Лиз. Она точно знала, что с лёгкостью выиграет это пари.

— Договорились, — кивнул Эрик, крепче прижимая её к себе. — Сейчас я тебя буду держать, мы вместе заснём…

— У меня плита включена, там твой пирог. Он уже готов. Мне надо его достать и выключить духовку, — прервала его планы полумиттарка.

Эльтониец шумно вздохнул, расцепил руки и проворчал:

— Это было нечестно.

Глава 11. Быт на планете кристаллов

Эрик Вейсс

С первой ночи на Хёклу отношения между мной и Алессой неуловимо изменились. Потеплели, что ли?.. Я больше не чувствовал в её голосе сарказма или иронии, она не старалась меня уколоть едкой фразой, но выглядела подавленной и часто бросала взгляды на коммуникатор. Сигнал, как я и предсказывал, не ловился нигде. Я понимал, что надо бы сказать правду насчет того, что рано или поздно нас вызволят с Хёклу, это лишь вопрос времени, но всякий раз одёргивал себя, потому что не мог этого гарантировать. Да и подобрать удачный момент было сложно.

Днём мы выбирались на берег, надевали затемняющие полумаски и занимались пополнением запасов пищи и воды. Алесса вдумчиво искала подходящие молодые кристаллы нужных оттенков, из которых можно откачать воду, и аккуратно вскрывала их, а я занимался ловлей гекконов. Уже на второй день стало ясно, что, во-первых, ящериц не так много, как хотелось бы, а во-вторых, они очень юркие и быстрые, и даже с моей реакцией бывшего гонщика поймать их весьма затруднительно. В итоге я приспособил пустые пластиковые боксы из-под сухпайков в качестве ловушек. Накидал на дно веточек и листьев, немного крошек от галет и дождался, когда в боксы заползут мухи и жучки, затем натянул сверху разрезанные по швам пищевые пакеты — рулон удачно нашёлся в бардачке «Тигра». Проделал прорези сверху в последних. К концу дня несколько мелких ящериц попалось в самодельную ловушку, но это был не тот улов, на который я рассчитывал. Зато когда Алесса на четвёртый день нашла в тени огромного минерала тёмно-бордовых брюхоногих моллюсков величиной с кулак, дело пошло быстрее. На такую приманку уже через пару часов прибежал первый упитанный ящер.

Световая часть дня была очень длинной — более семнадцати часов, но уже в полдень звезда начинала светить так ярко, что приходилось прятаться внутри истребителя, чтобы дать передохнуть глазам. К счастью, тонированные иллюминаторы «Тигра» спасали от этой напасти. Как я и думал, в мелководной лиловой реке из-за повышенной концентрации солей рыба не водилась, да и крупных птиц мы не видели тоже. После шумного делового Иона планета Хёклу казалась сюрреалистичной: никаких посторонних звуков и запахов, скудная полупрозрачная растительность, даже почвы привычной — и той не видно. Всё либо песок, либо клочки мха, либо кристаллы самых разных форм и оттенков. И звенящая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом ветра.

У Алессы после приземления несколько раз были сильные приступы головной боли, поэтому я перетряхнул всю аптечку, прежде чем нашёл подходящие средства. Пока перечитывал все инструкции, наткнулся на упаковку жидких бинтов, представляющих собой обеззараживающую жидкость, которая на воздухе достаточно быстро затвердевала и превращалась в ткань с резиновыми нитями. Я долго крутил в руках миниатюрные баночки с бинтами, пока Алесса со вздохом не объяснила мне, что это такое.

Оказалось, что именно такие двухфазные бинты были широко распространены среди рептилоидов и миттаров. Рептилоидов — потому что из-за чешуи в некоторых местах обычная самофиксирующаяся ткань соскальзывала, миттаров — потому что из-за резиновой составляющей можно было проводить хоть круглые сутки в воде. В итоге мне пришла в голову мысль залить жидкими бинтами трещины в иллюминаторах «Тигра», и ночевать в нём стало значительно теплее. Алесса больше не замерзала до икоты, но засыпала, свернувшись в клубочек, словно бездомный котёнок. Я всякий раз дожидался, когда её дыхание станет глубоким и ровным, а затем накрывал сверху своим пледом, потому что иначе она от него отказывалась.

Все эти дни мы мало разговаривали, Алесса явно взяла паузу, чтобы обдумать всё, что я ей сообщил. Я не мог представить, как ей было сложно принять, что Уи-лын-крыз врал ей годами напролёт. Что октопотроид, который помог эвакуироваться с М-14 во время извержения вулкана, устроил на работу, исправно платил рыночную зарплату, а затем дал рекомендацию в институт, оказался наркодилером и просто гнилой личностью. Иногда она замирала, смотря вдаль, будто что-то вспоминала, а затем с громким вздохом качала головой. Иногда вдруг ни с того ни с сего задавала точечные вопросы о моём прошлом.

— Эрик, а почему ты открыл офис на Ионе? Почему не на Цварге или там… сразу на Тур-Рине?

— Поленился далеко лететь.

— Врёшь. Я видела на суде, кто на тебя работает. Смески. Ты просто хотел дать работу тем, кто не в состоянии далеко улететь от Эльтона и кого презирает собственная раса. Таким, как я.

— Вру, — легко соглашался, улыбаясь. — Но зачем ты спрашиваешь, если сама знаешь ответ?

На такие вопросы она не отвечала. Лишь недовольно поджимала губы, прицыкивала языком и отворачивалась.

— Эрик, а ты правда тогда хотел забрать меня с М-14?

— Конечно, правда.

— И всё, что ты мне говорил… что я для тебя единственная… тоже было правдой?

— Тоже.

— А… почему ты поступил в Академию Космофлота, вместо того чтобы переехать туда, куда ты хотел?

— Твоё свидетельство против меня в суде было решающим. Вкупе с диаторием, которым меня накачали октопотроиды, судья вынес вердикт о двадцати годах заключения, но хм-м-м… меня посчитали эмоционально нестабильным и временно определили в психиатрическое отделение. Оттуда уже вытащил адмирал Космического Флота Юлиан Леру в обмен на договор, согласно которому я десять лет обязан был отучиться в Академии. По-хорошему, ещё десять после получения диплома мне следовало отработать в качестве офицера, но там… скажем так, я оказался чуть лучшим юристом, чем тот, кто составлял изначальный документ.

— Кошмар. — Эльтонийка осуждающе покачала головой. — И не стыдно было тебе обманывать надежды адмирала?

Я пожал плечами.

— Не думаю, что Юлиану было принципиально, чтобы я остался в качестве лейтенанта в Космофлоте. Он спокойно принял то, что я хочу открыть свою юридическую практику, и даже сказал, что удивился бы, если бы я не попытался после окончания Академии оспорить контракт. В конце концов, мы договорились, что как только я обустроюсь в жизни, буду прилетать и преподавать у студентов Академии.

Алесса-Элиза фыркнула.

— И всё же, Эрик, ты прохвост.

— Знаю, — усмехнулся. — Но Академия на свою голову научила, что не бывает безвыходных ситуаций. Бывают ситуации, выход из которых не подходит. Служить офицером ещё десять лет меня не устраивало категорически. — Я запнулся, размышляя, говорить или нет, что планировал найти Элизу, выяснить, как октопотороидам удалось обмануть таноржский детектор лжи. Несколько лет я вёл себя как одержимый… Но, посмотрев на собеседницу, которая старательно вскрывала кристалл с питьевой водой, я решил перевести разговор в другое русло:

— А почему ты решила податься в юриспруденцию? У тебя получались чертовски вкусные торты и супы, — задумчиво протянул, вспоминая самые счастливые дни юношества.

— Ох, это… — Она махнула рукой. — Да, когда-то я мечтала о своём кафетерии…

— Тогда почему ты стала прокурором?

Алесса-Элиза так не удостоила ответом, погрузившись в себя.

Ослепительно яркие дни на Хёклу сменялись кромешными ночами, а между нами натягивалась невидимая нить взаимопонимания. Очень тонкая и хрупкая, как первые весенние ростки, но с каждым разговором, с каждым ответом или вопросом она становилась прочнее и крепче.

Ещё одним случайным открытием стало то, что на момент последней гонки Лиз, оказывается, не знала про мои отношения с чистокровными эльтонийками. Тогда, когда она пришла в ангар в мешковатых штанах механика на подтяжках, она действительно готова была улететь со мной на другую планету, но Уи-лын-крыз и тут постарался. Именно он показал полумиттарке-полуэльтонийке злосчастное видео в бассейне и внушил, что я ежедневно так развлекаюсь и меняю женщин как моторное масло в спорткаре.

* * *

Алесса Мариар

Алесса чувствовала, что постепенно впадает в какую-то прострацию. За те несколько дней её мироощущение перевернулось вверх дном несколько раз. Время от времени она вспоминала какие-то мелочи из жизни на корабле октопотроидов и начинала себя мысленно ругать.

Как она раньше не замечала, что всякий раз, когда происходила стыковка с кораблями «знакомых Уи-лын-крыза», он просил эльтонийку подготовить каюты на верхней палубе, а сам спускался в грузовой отсек? Все приземления на Хёклу он также сосредотачивал её внимание на чистке вентиляций, а сам выходил на поверхность, чтобы забрать заранее заказанную таноржскую электронику. Да, по отдельности все просьбы Уи-лын-крыза звучали логично, но… сам он, например, никогда не поощрял её изучение октопотроидного языка и общался с ней долгие годы на межгалактическом. Тогда она думала, что он таким образом проявляет внимание и заботу, но вдруг просто не хотел, чтобы она услышала что-то, не предназначенное для её ушей?

Гуманоиды в костюмах и гермошлемах гонщиков тоже регулярно парковались в шлюзах флагмана. Привыкшая к специфической мешковатой одежде участников заездов ещё на М-14, Алесса никогда не задавалась вопросом, почему они разгуливают по кораблю. Она не анализировала, в каком участке космоса находился корабль и есть ли рядом планета с трассами, когда очередной новый гонщик временно появлялся на борту. Объяснение Эрика, что эти гуманоиды в первую очередь были наркокурьерами, а уже во вторую — гонщиками, расставляло всё по своим местам.

Время на Хёклу как будто замерло. Каждый день одно и то же: сбор улиток, расстановка ловушек на ящериц, приготовление мяса на углях, добыча питьевой воды из минералов, пережидание самой яркой части дня в истребителе, короткие разговоры ни о чём и обо всём сразу. По вечерам — чтение закачанных в память коммуникатора книг и просмотр фильмов из библиотеки «Тигра» в режиме энергосбережения. Эрик сказал, что просмотр фильмов — это не запуск двигателей, так что на какое-то время остатков аккумулятора на такое развлечение хватит. Алесса-Элиза старательно гнала от себя мысли, что жизнь на Хёклу во многом напоминает её быт девяносто лет назад на М-14. Порой ей казалось, что даже сам «Тигр» скрипит точно так же и пахнет в нём как в том сарайчике из дешёвой пентапластмассы. Но мысли никуда не хотели уходить, наоборот, обосновались в черепушке, облюбовали уютный уголок и даже пустили корни.

Особенно сложно было по вечерам ложиться вблизи Эрика, но оставлять между ними расстояние. Всякий раз после длинного дня он валился на покрывало и как-то по-особенному, как это получалось только у него — то ли весело, то ли серьёзно, — приподнимал брови и приглашающе хлопал рукой рядом с собой: «Ложись, я тебя согрею». Алесса-Элиза прекрасно представляла себе, чем это рано или поздно закончится, если она на это решится. Им давно не по двадцать лет, и она в курсе, к чему приводят совместные ночёвки мужчины и женщины. В голове мелькали мысли о том, что если у них всё-таки получится обосноваться на Хёклу, если зима окажется не очень холодной, а они найдут дополнительный источник питания, то рано или поздно всё случится. Просто потому, что они единственные мужчина и женщина на этой недружелюбной планете.

Морально раздавленной она становилась тогда, когда просыпалась по утрам (слава Вселенной, что первой!) в колыбели сильных рук и обнаруживала, что сама подкатилась под бок мужчины, закинула на него ногу или даже положила кисточку между его бёдер. Собственное тело неосознанно искало источник тепла ночью и находило его. Она осторожно поднималась, чтобы не разбудить Эрика, и бесшумно покидала истребитель.

Отдельным видом экзекуции для Алессы-Элизы стали водные процедуры. Для неё, наполовину миттарки, река с высокой концентрацией солей оказалась вполне комфортной. Пока эльтониец спал, она спокойно заходила туда, где поглубже, мылась и прополаскивала волосы.

У Эрика же от лиловой воды почти сразу стала трескаться кожа практически до крови. В итоге он предпочитал мыться, устраивая себе душ из «дистиллированных» кристаллов средней величины. Находил подходящий по цвету минерал, вскрывал его ножом, а затем вычерпывал и окатывал себя содержимым с помощью самодельного ковша. Тонкие струйки воды скатывались по идеальному телу, литым грудным мышцам, поджарому животу, расчерченному на рельефные кубики, и ниже, к паху, куда Алесса-Элиза запрещала себе смотреть. Когда Эрик поворачивался спиной, струйки воды собирались в потоки и омывали симметричные ямочки, аппетитные ягодицы и стекали по крепким мускулистым ногам и длинному хвосту с шелковистой малиновой кисточкой. В лёгкой вечерней дымке едва светящихся камней тело эльтонийца выглядело как бронзовая статуя или шедевр, созданный руками гения, — слишком великолепный, чтобы с лёгкостью от него оторвать взгляд. В итоге, чтобы не стоять и откровенно не пялиться на Вейсса, Алесса-Элиза спешно находила какие-то очень важные дела на другом конце поляны или же притворялась, что у неё болит голова, и пряталась от яркого света в «Тигре». И мысленно ругала себя за то, что из-за тонированных стёкол истребителя нет-нет, но и бросает косые взгляды на возмутительно сексуального адвоката.

Мужчина, о котором она старалась не думать десятилетия напролёт; мужчина, после единственной ночи с которым хотелось скорее умереть, чем заняться сексом с кем-то ещё; мужчина, о котором наверняка грезила каждая вторая эльтойника, — вот так просто раздевался и устраивал ей пытку одним лишь своим обнажённым видом. Невозможный! Проклятый! Одним плавным движением, смывающим грязь с живота и рук, он рушил непоколебимую стену отчуждения, которую она тщательно возводила все эти годы! Алессе приходилось давать себе мысленную хлёсткую пощёчину, обзывать последней извращенкой и усилием воли заставлять концентрироваться на чём угодно, лишь бы не на зрелище посередине кристаллового поля.

Глава 12. Нападение

Эрик Вейсс

За пять дней у нас ушли почти все сухие пайки из «Тигра», а потому мы стали экономить на еде. Мясо ящериц на углях выходило жестковатым и уже изрядно надоело, но альтернативы я не нашёл. За ветками для костра теперь приходилось ходить всё дальше и дальше от истребителя. И ладно это были бы хотя бы лесные тропинки! Чтобы пройти сотню метров порой мог потребоваться почти час. Некоторые виды кристаллов оказались невероятно острыми и вспарывали даже толстую подошву моих ботинок, что уж там говорить о самодельных балетках Алессы-Элизы.

Я прикинул в уме, что ждать эвакуации нам придётся от недели до трёх, в зависимости от того, как быстро Марк Танеко поймёт, что я не вышел на связь неспроста. Главное — это продержаться до его прилёта. Я несколько раз порывался рассказать Алессе-Элизе, как обстоят дела на самом деле, но если вначале я не хотел говорить, потому что не доверял ей до конца, а потом — не хотел обнадёживать, то сейчас стал опасаться, что это испортит наши отношения, которые только-только начали налаживаться.

Шёл шестой день. Местное светило клонилось к горизонту. Мы отошли на несколько десятков метров, чтобы переставить ловушки для ящеров в новое место. Алесса выглядела ужасно уставшей. Я настаивал, чтобы она не покидала «Тигра», но упрямица категорически отказалась остаться в истребителе.

— Я высадила всю батарею на коммуникаторе на фильмы и книги. Мне совершенно нечем себя занять! Эрик, прошу, дай мне хотя бы улиток для ловушек насобирать! Энергетические батончики уже закончились…

Я смотрел на растрепавшиеся волосы девушки, обкусанные от переживаний и глубоких раздумий губы, на обветрившиеся щёки. Рубашка и юбка тоже претерпели значительные изменения, несмотря на портативную щётку-очиститель, припрятанную в истребителе Беном для экстренных судебных заседаний. Алесса потеряла изысканный лоск чистокровной эльтонийки, но это ничуточки не ухудшало её внешность. Скорее, наоборот. Необычный тёплый бирюзовый оттенок смотрелся фантастически вкупе с пурпурно-малиновыми волосами, а запах ежевики чувствовался особенно ярко и вкусно. Она напоминала мне ту Лиз, в которую я был по уши влюблён, ещё будучи мальчишкой, но вместо неуверенного в себе худощавого подростка со скомканно-угловатыми движениями передо мной была знающая себе цену, умная и во всех смыслах роскошная женщина, которая даже в самодельной обуви по острым камням передвигалась походкой королевы.

Безумно хотелось её крепко обнять, прижать и сказать, что всё будет хорошо. Но вместо этого я вздохнул и ответил:

— Три бокса оставшихся сухих пайков твои, Лиз. Не переживай насчёт еды, я всё сделаю сам. Давай ты дождёшься меня в «Тигре»?

Эльтонийка сверкнула своими голубыми глазищами и решительно упёрла руки в талию.

— Нет, я тоже пойду! Я хочу быть полезной!

Пришлось согласиться, хотя внутри на миг шевельнулось плохое предчувствие. Всё-таки Хёклу не колонизирована и не изучена до конца, кто знает, что здесь водится? То, что нам до сих пор везло, не означает, что здесь абсолютно безопасно. В итоге молча положил нож в карман. Лишним не будет.

Фигурка Алессы в соблазнительно обтягивающей бёдра узкой юбке мелькала перед глазами, а я думал о том, что ещё никогда так не попадал. С каждым днём моё желание к этой женщине всё росло и росло, мы были заперты с ней вдвоём на этой планете, она сама мне предложила брачный договор… а по вечерам демонстративно обнимала коленки и ложилась лицом к противоположной стенке багажного отсека. Шварх… Никогда ещё желанная во всех смыслах женщина не была так близко и так далеко одновременно. Опять же — во всех смыслах. Хотя наши разговоры из колко-язвительных стали просто нормальными диалогами, я не тешил себя иллюзией — до действительно доверительных отношений нам ещё расти и расти. Может быть, успеем, пока за нами не прилетят?

— О, Эрик, я, кажется, что-то нашла…

Звонкий голос Алессы оторвал меня от созерцания её восхитительных форм и обдумывания будущего. Я приладил между двумя кристаллами ловушку на ящеров, убедился, что пластиковый бокс не перевернётся, и обернулся к эльтонийке, которая активно разрывала руками песок на отмели.

— Смотри, смотри, они тоже фиолетовые, поэтому сразу было и не заметно… — Она достала и показала камушки с половину её ладони. — Видимо, из-за состава и цвета воды у них окрасилась скорлупа, но я почти уверена…

Алесса-Элиза продолжала что-то радостно верещать, а я резко перестал улыбаться, прищурившись. Вдалеке показалось лимонно-жёлтое облако, но оно стремительно двигалось на нас, цепляя верхушки самых высоких кристаллов. Бесформенное, непрозрачное, шевелящееся, точно живое… Я машинально поднял руку к виску и активировал датчик увеличения солнечных визоров. Дополнительные функции техники, помимо затемнения стекол, оказались как нельзя кстати.

— …с учётом размеров и формы, я думаю, что это яйца шлемоносной матьякки или водных тункайми. Они вполне съедобные…

Эльтонийка стояла спиной, а потому не видела надвигающейся угрозы.

Облако стремительно перемещалось в нашу сторону, игнорируя ветер и законы физики. Встроенный увеличитель показал, что оно состоит из маленьких цветастых тварей с кожистыми крыльями с костяными наростами и когтистыми лапами. Но больше всего меня напрягали непропорционально длинные, переливающиеся золотом носы-иглы. Если сравнивать размеры такой пташки с комаром, то у нас огромные проблемы, ибо даже самая мелкая тушка в тысячу раз крупнее москита, а следовательно, может выпить крови тоже существенно больше.

— Лиз, иди ко мне.

— А? Ты что-то сказал?

Девушка продолжала с увлечением собирать из мокрого песка в полу рубашки дурацкие фиолетовые яйца. Я вновь бросил тревожный взгляд на небо. С какой скоростью летает эта стая?! Только несколько секунд назад была у дальнего холма, сейчас уже достигла травянисто-зелёных кристаллов…

— Лиз, скорее! Ко мне!

— Да подожди, тут ещё тьма этих яиц, дай наберу! Надо откопать побольше, мы сможем разнообразить наше питание… неужели тебя мясо ящериц ещё не надоело?

Я схватил жену за руку, резко дёрнул на себя, и, пока она всё ещё не поняла, в чём дело, развернул, указав пальцем на мельтешащее жёлтое марево птиц, летящее в нашу сторону.

— Ты говорила, что на планете нет хищников. А это что, ты знаешь?

— Я… не знаю… честно, — растерянно пробормотала Алесса, всматриваясь в горизонт.

Она несколько раз ткнула в кнопки управления визорами, но, очевидно, в её версии функция бинокля оказалась спрятана куда-то глубже в настройках. И слава Вселенной, потому что перед правым глазом у меня возникла увеличенная проекция, как радостно хлопает клювом одно из этих жутких созданий.