Древнерусское золотое и серебряное дело

Ирина Александровна Селезнева

Древнерусское золотое и серебряное дело

(Сокровища музеев Московского Кремля - 1)

И. Селезнева

Московский рабочий 1979

85. 101 С 59

Ирина Александровна Селезнева

Древнерусское золотое и серебряное дело

Заведующий редакцией Ю. Александров

Редактор Т. Лядова

Художники Ю. Маркаров, В. Валериус

Художественный редактор Г. Комзолова

Технический редактор Л. Беседина

Корректоры И. Фридлянд, А. Конькова

Л99230. Заказ 3414. Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Московский рабочий», 101854, ГСП, Москва, Центр, Чистопрудный бульвар, 8. Ордена Ленина типография «Красный пролетарий». 103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.

Художественное оформление выполнено издательством «Реклама».

Селезнева И.А.

Древнерусское золотое и серебряное дело. - М.: Моск. рабочий, 1979. - 24 с, ил.

С 59

60803-169

С ____________________157-79. 4901000000

М172(03)-79

ББК 85.101

Издательство «Московский рабочий», 1979 г.

Государственные музеи Московского Кремля обладают крупнейшей в стране коллекцией древнерусских золотых и серебряных изделий. Богатая коллекция, имеющая огромную материальную и художественную ценность, тесно связана с важнейшими историческими событиями, с жизнью видных государственных и политических деятелей XII - XVII веков.

Разнообразны и богаты были на протяжении столетий вклады в кремлевские соборы и монастыри. В числе этих вкладов немало превосходных произведений искусства, выполненных не только мастерами Москвы, но и Ярославля, Костромы, Казани, Нижнего Новгорода. Однако самая большая часть собрания - это произведения, исполненные в XVI - XVII столетиях на территории Кремля в художественных мастерских палатах - Серебряной, Золотой, Золотой патриаршей. В изделиях этих палат получила отражение эпоха наивысшего творческого расцвета древней Москвы.

В императорском музее, возникшем на территории Кремля в 1806 г. на базе московской сокровищницы и получившем название «Оружейная палата», были широко представлены золотые и серебряные изделия. Но основная их часть - предметы культа - хранилась в стенах монастырей и соборов Кремля, оставалась церковными реликвиями.

С победой Великой Октябрьской социалистической революции Оружейная палата стала всенародным достоянием. 22 ноября 1918 г. на заседании президиума коллегии по делам музеев и охраны памятников искусства и старины Народного комиссариата просвещения была утверждена комиссия по приему всего церковного имущества в Кремле. В нее вошли крупнейшие специалисты в области древнерусского ювелирного искусства.

Сотни замечательных произведений золотого и серебряного дела утратили значение религиозных реликвий и стали музейными экспонатами. В залах Оружейной палаты они встали в один ряд с предметами светского назначения как произведения искусства, истории, ремесла.

Оружейная палата Московского Кремля ныне обладает богатейшей коллекцией русских золотых и серебряных изделий XII - XVII веков. Представленная предметами светского и церковного назначения, эта коллекция свидетельствует о большом таланте древнерусских мастеров, о разнообразии художественных традиций.

Русские мастера золотого и серебряного дела издревле владели самыми сложными способами обработки и украшения металла - искусством чеканки и эмали, скани и черни, фигурного литья и резьбы, о чем свидетельствуют обнаруженные во время археологических раскопок украшения, посуда, церковная утварь, относящиеся к X - XII векам.

Художественные ремесла получили широкое развитие еще в Киевской Руси. Искусство ее мастеров было многообразным и ярким. Не уступали им и ювелиры Владимиро-Суздальского княжества, которые в золотых и серебряных изделиях стремились тонко передать свое понимание художественного образа.

Предметы работы владимиро-суздальских мастеров просты и изящны. Среди них один из самых древних экспонатов Оружейной палаты - потир, или церковная чаша для причастия (ил. 1). Потир принадлежал Юрию Долгорукому. Как и у создателей прекрасных, поэтичных и строгих владимирских храмов, тонкая искусная резьба, по замыслу ювелира, призвана подчеркнуть мягкость линий, изящество и в то же время монументальность произведения.

В залах Оружейной палаты представлено немало окладов на иконы и евангелия, дарохранительниц, ковчегов. Эти предметы давно ушли из обихода, но многие из них интересны как памятники искусства.

Владимиро-суздальский мастер XIII века помещает в верхней части оклада на икону Владимирской богоматери чеканные фигуры святых. Фигуры эти статичны и напряженны. Поле оклада, как бы контрастируя с верхней композицией, убрано вьющимися стеблями со сложными трехлепестковыми цветами. Мастер применяет здесь способ тиснения на металле с помощью специальной формы - матрицы. Когда-то в этом окладе хранилась редкая по своим художественным достоинствам икона византийской работы XI века. Сейчас она находится в Третьяковской галерее.

Большая серебряная чаша черниговского князя Владимира Давыдовича (середина XII века) интересна как памятник быта и редкий образец кованой посуды (ил. 2). Податливый, мягкий металл - серебро - приобретал в руках русского мастера самые сложные формы. Черниговская чаша удобна в употреблении, форма и размеры ее четко определены назначением - наполненная медом, она передавалась из рук в руки. Из чаши пили «вкруговую», провозглашали здравицы. По венцу чаши сделана надпись, свидетельствующая о назначении и принадлежности ее: «А се чара кня Володимирова Давыдовича, кто из нее пье, тому на здравье, а хваля бога своего осподаря великого кня».

Широко известны предметы так называемого «Рязанского клада», найденного в 1822 г. Клад состоял из колт (подвесок) к женскому головному убору, барм (ожерелия), браслета, серег, перстней и образков, выполненных в конце XII - начале XIII века (ил. 3). Все это было спрятано в земле во время взятия Рязани полчищами хана Батыя в 1237 г. Татары разграбили и сожгли город, но спрятанные сокровища не были найдены, они обрели второе рождение лишь в XIX веке.

Колты и бармы, изготовленные из ажурной, уложенной в два яруса золотой сканой (витой, крученой) нити, легки и изящны. Орнаменты сложного узора оживлены крохотными золотыми шариками зерни, напаянными на сканые стебли. Предметы «Рязанского клада» представляют собой редкий образец перегородчатой эмали. Эмаль заполняла ячейки, образуемые тонкими, напаянными на ребро металлическими ленточками. Миниатюрные фигуры святых на бармах как бы рисовались разными эмалями - голубой, красно-коричневой, зеленой. Эмалям вторят цветовые пятна драгоценных неграненых камней - топазов и аметистов.

В Оружейной палате имеется коллекция мелкой пластики XIII - XV веков - это интересные образцы миниатюрной резьбы по дереву и слоновой кости: крохотные образки, кресты, иконы-складни. Малые по размерам, они поражают законченностью и сложностью композиции украшающего их орнамента, свидетельствуют об искусном владении русскими мастерами разнообразными материалами. Часто мастер объединяет эти материалы в одном изделии. Так, чаша новгородского потира, изготовленная в 1329 г., сделана из яшмы и оправлена нарядными серебряными поясками, украшена драгоценными камнями, вторящими по цвету яшме.

Лучшие художественные достижения древних русских городов в XV веке унаследовала Москва. Решительные победы в сражениях с иноземными захватчиками, национальный, патриотический подъем русского народа вызвали подлинный расцвет искусства. В этот период в Москве, ставшей стольным градом централизованного Русского государства, поселяется множество богатых и знатных людей, заказчиков дорогих и роскошных вещей. А это способствовало широкому развитию золотого и серебряного дела, притоку из других городов Руси талантливых умельцев.

Московские мастера-ювелиры стремятся передать в своих произведениях, в том числе и в изделиях церковного назначения, гармонию и красоту окружающего мира.

Прекрасный образец ювелирного искусства XV века - оклад на «Морозовское» евангелие (ил. 4). На сканом поле - чеканные изображения двенадцати апостолов, в центре - традиционная композиция «Воскресение господне». Разнообразны позы, выразительны лица, мягко и четко проработаны складки одеяний. Дополняют орнамент крупные драгоценные камни в узорных оправах.

В XVI веке для работы в кремлевских мастерских приглашаются мастера из разных городов России - Новгорода, Владимира, Пскова, Ярославля, Костромы. Серебряники и златокузнецы сосредоточиваются в специальной мастерской Кремля - Серебряной палате.

В 1561 г. по приказу Ивана Грозного в Серебряной палате было изготовлено блюдо из куска золота весом 3 килограмма (ил. 5). Центральная часть его украшена «ложчатым» орнаментом. Плавные изгибы чеканного узора создают впечатление мерного движения, уравновешенного бархатистой черневой лентой, следующей по борту блюда. Это золотое блюдо было изготовлено для жены Ивана Грозного - царицы Марии Темрюковны.

Чернь - это сернистый сплав серебра, меди и свинца. Черневой порошок накладывают на резьбу и обжигают. Золотой ковчежец Ирины Годуновой (ил. 6) украшен чернью. Талантливые умельцы - чеканщик и мастер черневого дела - располагают на его створках фигуры святых. Они переданы объемно, четко проработаны складки одеяний. Изображения обрамлены нарядным пояском из драгоценных камней.

В XVI веке сложнее, богаче становятся растительные орнаменты. Чеканная ветвь, чтобы стать рельефней, объемней, возвышается на проканфаренном фоне. Упругие стебли трав переплетаются, удлиняются, перехватываются колечками.

На окладе евангелия 1571 г. мастер смело сочетает различные способы обработки металла (ил. 7). Эмаль, залитая в сканый орнамент, образует красивый бирюзовый фон. Драгоценные камни, вторящие цвету эмали, в основном синие сапфиры, охвачены черневой лентой, извивающейся между пятью круглыми чеканными дробницами. Изящество, с которым выполнен этот оклад, свидетельствует об удивительном художественном такте, большом вкусе кремлевского ювелира. Множество прекрасных по исполнению изделий, созданных в XVI веке, рассказывают нам сегодня о несметных сокровищах московских царей.

В XVII веке, когда сформировалось и окрепло феодально-абсолютистское государство, потребность в подобных изделиях стала еще большей. В Москву отовсюду привозят разного рода умельцев, которые становятся «государевыми мастерами». Из Серебряной палаты Кремля выделяется в самостоятельную Золотая палата. Большое внимание уделяется в этот период системе обучения мастеров. XVII век оставил нам много документальных сведений о серебряниках и златокузнецах. Мы узнаем, что все мастера, в зависимости от квалификации, делились на четыре «статьи», им поручались разные работы - исполнение окладов на иконы и евангелия, иконостасов, нашивок, пуговиц, посуды, игрушек для царских детей и т. п. И чем даровитее мастер, тем разнообразнее сделанные им предметы. Мастеров того времени отличает острая наблюдательность, стремление точнее передать реальный мир. Все это нашло отражение в изделиях того далекого времени.

Мастера кремлевских палат XVII века владеют несколькими способами наложения эмали на металл - по чеканке, по скани, по гравировке. А в конце века мастера овладевают и расписной эмалью. В эмалевых изделиях проявляется национальный вкус к яркому, нарядному. Эта удивительная любовь к языку красок находит отражение и в настенной росписи теремов, их убранстве, и в сочетании цветов русского платья.

Творческое вдохновение мастера питает сама природа. Изумрудные травы, яркие цветы весеннего луга переносит он на свое изделие. Золотая чаша, подаренная в 1653 г. патриархом Никоном царю Алексею Михайловичу, напоминает полураспустившийся цветок (ил. 8). Эмали - изумрудные и фиолетовые, прозрачные и «глухие» - покрывают чеканный орнамент. Они великолепно сочетаются с изумрудами, сапфирами, рубинами, вторят им, соперничают в блеске.

Прекрасный образец эмальерного искусства XVII века - потир, дар Чудову монастырю Кремля от боярыни Морозовой в 1664 г. (ил. 9). Он напоминает бокал для вина. При сравнении потира 1664 г. с потиром Юрия Долгорукого XII века ощущаются колоссальные изменения, которые произошли за пять веков в мировоззрении заказчика и исполнителя: предмет церковного ритуала наделяется всеми особенностями светского ювелирного изделия.

В Оружейной палате хранятся оклады на евангелия XVII века. Из них особенно интересен массивный золотой оклад, исполненный в 1678 г. группой лучших мастеров Золотой палаты Кремля - Михаилом Васильевым, Дмитрием Терентьевым, Юрием Фробосом и другими. Яркие, прекрасные по качеству эмали тонко сочетаются с черневыми узорами и драгоценными камнями. Исполнение эмалевых орнаментов требует от мастера точности, исключительной аккуратности и великолепного знания всего сложного технологического процесса. Евангелие 1678 г. - это коллективный труд лучших кремлевских ювелиров и художников. Восемь месяцев днем и ночью трудились они над созданием 1200 цветных миниатюр, орнаментированных рамок, концовок, заставок, затейливых заглавных букв.

Эмальер Юрий Фробос имел славу талантливого дворцового мастера и выполнил не одно изделие по заказу царя. Интересна тарель, исполненная им в 1675 г. в технике эмали по гравировке. Необычны ее орнаменты. В 1672 г. была завершена работа по составлению новых русских гербов, и Фробос изображает на своей тарели отдельные геральдические знаки. Его изделие приобретает значение своеобразного исторического документа (ил. 10).

В XVII веке большое внимание уделяется украшениям. В Золотую и Серебряную палаты Кремля поступают заказы на исполнение многочисленных нашивок, пуговиц, серег и перстней. Сколько тонкого вкуса, смекалки проявляет мастер, украшая эмалевым орнаментом крохотную пуговицу, следуя ее форме, до конца воплощая на ее поверхности порою очень сложный замысел. Пуговицы наделялись затейливыми названиями, свидетельствующими о разнообразии их форм: «репейки», «рожки», «миндальные», «львовы головы». Украшались они не только эмалью, но и чернью, чеканкой, драгоценными камнями.

Богатство фантазии русского мастера проявлялось всюду - при исполнении предметов украшения костюма, убранства хором, сервировки стола. Многочисленные приемы, встречи, застолья по поводу приезда послов и других именитых гостей требовали огромного количества посуды. Ковши, чары, братины, перечницы, солонки, ендовы (крупные сосуды, из которых напитки разливали в мелкие), корцы и кор-чики (маленькие ковшики) поражали иностранцев своей удивительной красотой и своеобразием форм. «Мы видели множество превеликих золотых сосудов, каких в уме себе представить не можно», - писал епископ Арсений Елассонский, сопровождавший константинопольского патриарха Иеремию II во время его путешествия в Москву.

Наиболее распространенным на Руси видом посуды были ковши. Различны их размеры и назначение - «питьи», «выносные», а с конца XVII века «наградные» и «жалованные». Исстари на Руси из ковшей пили меды ягодные, яблочные с корицей, гвоздикой и другими пряностями. В Оружейной палате хранится множество золотых и серебряных ковшей. Примечателен ковш начала XVII века, украшенный жемчужной обнизью и драгоценными камнями (ил. И).

Образцами чеканной посуды XVII века являются братины. Из братии в древности пили мед и брагу, передавая ее по кругу - от брата к брату. По своему назначению братины близки древним чашам (вспомним чашу черниговского князя XII века), но облик их в XVII веке меняется. В основном все братины этого периода имеют шарообразное тулово, сильно суженное к венцу, приподнятое на поддоне. Своей формой братины напоминают глиняный деревенский горшочек, что свидетельствует о бережном отношении царских серебряников к традициям народного искусства.

Изготовление братин поручалось самым лучшим «государевым мастерам». Они прочеканивали сосуд с внутренней стороны специальными гнутыми чеканами, и поверхность братины густо «порастала» рельефными, сочными стеблями с трилистником или искрилась множеством блестящих остроконечных треугольников, возвышающихся на проканфаренном фоне. Интересны братины патриарха Иосифа (1652 г.) и царевны Евдокии Лукьяновны (1637 г.).

Образец виртуозного владения чеканкой - братина думного дьяка Петра Алексеевича Третьякова (ил. 12). Массивная чаша братины покоится на шести литых человеческих фигурках в европейских одеяниях. На ее выпуклых боках - чеканные щиты, поддерживаемые львом, единорогом, птицами, двумя рыбами и двумя юношами. С двухступенчатой крышечки поднимается на тонком стебельке букетик цветов.

По борту братины нередко украшались надписями. «Умный человек подобен сосуду злату - из него пити», - читаем мы на одной из старинных братин. А вот надпись на другой: «Истинная любовь уподобися сосуду злату, ему же разбития не бывает ниоткуда, аще и мало погнется, то по разуму вскоре исправится».