Воздушная гавань

— Да, сэр, — отчеканил Криди. В его голосе звучал сдержанный восторг. — Я хочу сказать, чтобы аврорианцы отправили «Итаску» подстеречь одинокого приватира… Если хорошенько подумать, это настоящее признание, сэр.

Гримм вздохнул.

— Капитан Кастильо в числе их самых лучших командиров, — продолжал Криди. — Его атака была почти безукоризненна, и все же вам удалось выскользнуть из его хватки. Будь вы флотским капитаном, тут же получили бы боевую награду за…

Багровое лицо Гримма заставило его умолкнуть.

— Изгнание из флота — далеко не самое худшее, что может случиться с человеком, старпом, — тихо сказал Гримм. — Сперва потери, потом список повреждений. Итак, насколько все плохо?

— Довольно плохо, — ответил Криди. — Пятеро погибших, шестеро раненых: в большинстве своем посечены шрапнелью. И один аэронавт из машинного получил контузию, слишком рано отцепив второй леер.

Гримм кивнул.

— А корабль?

— От верхних мачт практически ничего не осталось. Нужно будет добраться до складов, чтобы заменить их. Пришлось рубить оснастку, чтобы освободиться от обломков и отправить их за борт, так что мы лишены большей части надфюзеляжной сети. В батарейной палубе зияет дыра — там, где стояло третье орудие… Для замены и починки тоже необходимо посетить верфи. И еще мы пережгли два кабеля подвески.

Гримм медленно втянул воздух в легкие. Подвесное устройство было важнейшим узлом, выстроенным вокруг основного подъемного кристалла. Тот принимал на себя вес всего корабля, распределяя его через кабели. Их было всего восемь, и любые два могли удержать на себе судно целиком… Но чем больше кабелей выходили из строя, тем больше нагрузки переходило на остальные, делая подвеску уязвимее. У остальных появлялось больше шансов оборваться, и особенно — во время скоростных маневров. Обрыв кабеля был ожидаем, но никогда не следует относиться к этому беспечно.

— Кажется, самое важное вы приберегли напоследок? — заметил Гримм.

Криди скривился.

— Главный механик докладывает, что в основном подъемном кристалле появились трещины.

Гримм сдержал залп рвущейся наружу отборной брани и прикрыл глаза.

— То второе пике, сразу после первого…

— Таковы и его выводы, сэр. Он отрезал питание и дал дополнительную нагрузку на кристаллы балансировки, чтобы возместить разницу в подъемной силе и удержать нас в воздухе.

Кисло улыбнувшись, Гримм распахнул глаза. Этот поход, не принесший поживы, не будет удостоен и денежных выплат. Кристаллы балансировки, помогавшие выправить положение судна, обходились вовсе не дешево, и использовать их для поддержания корабля в воздухе значило обойтись с ними непочтительно, но их замена входила в обычные издержки. Иное дело — большие кристаллы, достаточно мощные, чтобы поднимать воздушные суда: они встречались куда реже и стоили непомерных денег. Дороже обходился лишь силовой кристалл, если найти его вообще выходило.

Где же ему взять такую сумму?

— Понятно, — сказал Гримм. — Значит, нам попросту придется его заменить. Возможно, флот замолвит словечко перед Ланкастерами.

Криди встретил эту идею улыбкой, в которой согласие с лихвой перевешивалось сомнением:

— Так точно, сэр.

— Что ж, — подытожил Гримм. — Похоже, надо возвращаться домой. Раньше, чем мы планировали, но это даже к лучшему.

— Проложить курс на Копье Альбион, сэр?

— Мы прячемся в тумане, старпом, — напомнил Гримм. — И сможем определить свое положение не раньше, чем вернемся в открытое небо. Где, несомненно, нас выслеживает «Итаска».

Из-за порога каюты до них донесся низкий, протяжный стон, заставивший вибрировать стены. Спустя несколько секунд тоскливая нота стала повышаться, превратилась в искаженный дребезжащий свист, после чего и вовсе затихла.

Криди повернулся к двери и облизнул губы.

— Сэр… Это что, был…

— Маревый проглот, — тихо ответил ему Гримм. — Он самый.

— Ясно. Разве это не опасно для нашего судна, сэр?

— Сожрет и не заметит, — согласно кивнул Гримм. — Но в это время года они, как правило, не очень агрессивны.

— Как правило?

Гримм пожал плечами.

— Если такой вздумает слопать «Хищницу», нам нипочем ему не помешать, старпом. Наши пушечки его только раззадорят.

— Эти зверюги настолько огромны?

Гримм даже усмехнулся, против собственной воли.

— Да, настолько… — Медленный вдох, пауза, выдох. — И их привлекают эфирные сети под напряжением.

Криди бросил за дверь еще один встревоженный взгляд.

— Быть может, нам стоит обесточить сеть и смотать ее, сэр?

— Пожалуй, это будет весьма разумно, старпом, — одобрил Гримм. — Хотя подозреваю, Джорнимен вырубил питание буквально сразу, стоило нам прекратить спуск. Пора разворачивать паруса. Ночь мы проведем гонимые ветром, а выше поднимемся уже завтра и будем надеяться, что на выходе из тумана нас не будет поджидать «Итаска».

Криди кивнул. Капитанскую каюту вновь наполнил чудной, протяжный зов маревого проглота.

— Сэр? А с чудищем что будем делать?

— Мы только одно и можем, старпом, — с горечью сказал Гримм. — Будем вести себя очень, очень тихо…

Ответным кивком он отпустил Криди и добавил:

— Поднимайте паруса. Чем скорее мы начнем движение, тем скорее вернемся в Копье Альбион.

Глава 3

КОПЬЕ АЛЬБИОН, ХАББЛ УТРО, ЧАНЕРИЯ ТЭГВИНН

Бриджет сидела в сумраке хранилища семейной чанерии, в густой тени в самом дальнем конце, откуда недавно вынесли треснувший старый чан. Она втиснулась спиной в самый угол и крепко обхватила подтянутые к груди колени. Здесь всегда было холодно. Только момент тишины и покоя позволил Бриджет заметить: она провела в этом зале слишком большую часть своей жизни, чтобы его холод начал вызывать раздражение.

— Бриджет? — долетел от самого входа в зал голос ее отца. — Бриджет, ты где-то здесь? Уже пора.

Бриджет съежилась еще плотнее, вжавшись в угол. Многочисленные ряды больших чанов разметали звук отцовского голоса, заставляя эхо скакать по залу. Девушка прижалась затылком к ободряюще холодной стене из пепел-камня и закрыла глаза.

Это был ее дом. Она не хотела покидать его.

Вновь послышался низкий отцовский голос, ласково произнесший:

— Посиди еще немного, дитя. Торопиться не надо. Но потом, прошу тебя, выйди наружу.

Отвечать Бриджет не стала и вскоре услышала негромкий вздох. Двери хранилища закрылись, оставляя ее наедине с нежно журчащими чанами и слабым свечением горстки рассыпанных по залу подержанных люмен-кристаллов.

Это несправедливо. Она была совершенно счастлива, продолжая делать все то, чем занималась сызмальства. Эта работа нужная и хорошая. В конце концов, принадлежащие ее отцу чаны производили лучшее мясо во всем хаббле Утро. Если оставить их без присмотра и ухода, люди начнут голодать. Или, во всяком случае, питаться менее качественным мясом, — так ей казалось. Сама же Бриджет гордилась семейным ремеслом. Она предпочтет голодать — и уморит себя, если потребуется, — но не станет есть мерзкую резиноподобную кашицу, которую делают в чанерии Камдена.

Это просто смешно. Семья Бриджет не относилась к числу Высоких Домов; с этим поспорили бы разве что особо въедливые из крючкотворов. Ради всего святого! Они с отцом оставались последними представителями линии Тэгвинн, и уж точно не выбегали еженедельно из дому за новыми нарядами из эфиршелка. Да что говорить, вообще почти не выбегали. Жили они ничем не лучше всех прочих в хаббле Утро. Бриджет не просила о том, чтобы родиться преемницей какого-нибудь чрезмерно ретивого, кровожадного флотского адмирала! И при этом не важно, насколько выдающуюся роль ее предок некогда сыграл в истории Копья Альбион. Ни она сама, ни ее отец никакими особыми привилегиями не пользовались.

С какой же стати ей подчиняться давно устаревшему, истертому до дыр обычаю?

Бриджет ощутила, как внутри шевельнулся гнев, и постаралась растормошить, раздуть эту искру в нечто большее, зовущее к решительные действиям, — но огонек затрепетал и растаял, оставив ей чувство… неловкости.

Притворяться можно сколько угодно. На самом деле Бриджет хорошо знала, почему ей не хочется провести год на службе у копьеарха.

Ей попросту было страшно.

Шорох и глухой шум заставили Бриджет приподнять голову: с крышки ближнего чана легко спрыгнуло одно из самых дорогих ей существ, беззвучно приземлившись всего в нескольких футах, и уселось, уставившись на нее большими зелеными глазами.

— Доброе утро, Роуль, — поздоровалась Бриджет. Собственный голос показался ей тонким и дрожащим, особенно в сравнении с отцовским раскатистым басом.

Большой темно-рыжий котяра мурлыкнул приветствие и, вальяжно ступая, приблизился к девушке на мягких лапах. Без долгих предисловий он забрался к Бриджет на колени и лениво, величаво развернулся там, чтобы улечься, не прекращая громогласно мурчать.

Улыбаясь, Бриджет начала легонько чесать Роулю за ушами. Его мурчание сделалось утробным, а глаза сузились до зеленых щелок.

— Я не хочу туда, — призналась она. — Так нечестно. Можно подумать, я и вправду способна кому-то хоть с чем-нибудь помочь. Все, что я знаю, — это наша чанерия.

Мурлыкать Роуль не перестал.

— У нас никогда даже не было перчатки или сабли, не считая разделочных ножей. Да мы и денег-то таких не наскребем. А если б и наскребли, я понятия не имею, как пользоваться оружием. Что мне там делать, в Гвардии копьеарха?

Пресытившись почесыванием ушей, Роуль вытянулся и перевернулся на спину. Бриджет не торопилась приниматься за дело, и он слегка похлопал девушку по руке своей мягкой лапой, чтобы та скорее почесала ему грудь и живот. Только тогда он нахально раскинул лапы, наслаждаясь оказанным вниманием.

— Но… ты ведь знаешь моего отца. Он настолько… так серьезно относится к своим обязательствам. Если дает слово, обязательно держит его. Когда ставит перед собою цель, ему мало просто достичь ее. Он непременно должен быть лучшим в своем деле. Старается изо всех сил. Он отслужил свое и говорит, что мне это тоже необходимо, — вздохнула Бриджет. — Но это ведь на целый год! Мы с ним вообще не сможем видеться. И… я не увижу никого из соседей, никого из этого коридора. А еще… ни чанов, ни лавки, и…

Бриджет низко свесила голову, чувствуя, как острый приступ тоски исказил черты ее лица. Подхватила Роуля на руки и прижала к себе, тихо раскачиваясь взад и вперед.

Вытерпев несколько секунд этой качки, кот промурлыкал:

— Мышонок, ты мнешь мой мех.

Чувство вины вынудило Бриджет ойкнуть и выпрямиться, ослабив объятия.

— Прошу, прости меня, — поспешила извиниться девушка.

Кот повернулся, чтобы уставиться в ее глаза своими зелеными, явно обдумывая просьбу. Затем кивнул и согласился:

— Прощаю.

— Спасибо тебе, — покаянно сказала Бриджет.

— Пожалуйста.

Дернув пару раз хвостом влево-вправо, кот поинтересовался:

— Хранитель Слова хочет, чтобы ты покинула его территорию?

— Он не собирается меня прогонять, — серьезно ответила Бриджет. — Он считает мой уход необходимым. Говорит, это важно для меня самой.

Роуль склонил голову набок.

— Значит, таков твой долг.

— Отец тоже так считает, — сказала девушка.

— Получается, тут и думать не о чем, — рассудил кот. — У тебя есть долг перед родителем. У него — долг перед своим вождем. Если он распорядится одолжить вождю кого-то из своих воинов, этот воин не сможет уклониться.

— Но я-то не воин! — взмолилась Бриджет.

Кот еще какое-то время смотрел ей в глаза, а потом потянулся вперед, чтобы потереться пушистыми усами о ее лицо.

— Много бывает войн, Мышонок, и все разные.

— Ты это о чем? — удивилась Бриджет.

— О том, что ты еще молода, — пояснил кот. — И не можешь тягаться в мудрости со стариками. Я мудрее тебя, и говорю, что ты обязана уйти. Это же очевидно. Следует доверять тем, у кого больше мудрости, чем у тебя.

— Ты ничуть меня не старше, — возмутилась Бриджет.

— Но я кот, — чопорно напомнил Роуль, — и это значит, что я лучше распоряжался своим временем.

— Ты невероятен! — фыркнула Бриджет.

— Конечно. Я ведь кот… — Роуль приподнялся и плавно стек на плиты пола. Уселся напротив Бриджет, обернул хвостом лапы. — Почему ты желаешь опозорить и унизить Хранителя Слова? Ты предпочла бы, чтобы его звали иначе?

— Нет, разумеется! — сказала Бриджет. — Нет, но я просто… не похожа на него.

— Это пока, — заметил Роуль. — Для этого и придумано взросление.

— Я давно уже не ребенок, — отрезала она.

Рассеянно оглядевшись по сторонам, кот вновь уставился ей в глаза.

— Вместо того чтобы исполнить свой долг, ты прячешься в самом темном углу самой темной комнаты своего дома. Это так разумно с твоей стороны. Так зрело…

Бриджет сдвинула брови, скрестила руки на животе и… промолчала. Она вела себя как малое дитя. Роуль опять оказался прав. Обычно так и бывает, но почему сейчас это вызывает у нее такое раздражение?

— Тебе страшно, — определил Роуль. — Ты боишься покинуть знакомую территорию.